Глава 18

10 февраля.

Лиза

Я с брезгливым интересом рассматриваю анонимку, присланную по почте ректору:

"Довожу до Вашего сведения, что преподаватель Вашего ВУЗа Калинина Е. С. ведёт развратный образ жизни. Она сожительствует со своим бывшим студентом Славниковым А. К…"

Дочитывать нет никакого желания. Я пожимаю плечами и кладу послание на стол. Ректор морщится. Завкафедрой профессор Васильева иронически улыбается.

– Не знаешь, кто мог это написать? – интересуется она.

– Мало ли кто? Я не скрываю своих отношений с Алексеем, – ровным голосом отвечаю я. – Моя личная жизнь – моё личное дело, не вижу никакого повода отправлять это в университет, – я с лёгким раздражением стучу ногтем по идиотскому доносу.

– Елизавета Сергеевна, разумеется, это ваше личное дело, и молодой человек давно уже совершеннолетний, – ректор Виктор Михайлович машинально чешет лысину. – Я тоже не вижу смысла в анонимке.

– Так, Лиза, пойдëм-ка, обсудим, – Васильева цепко хватает меня под руку, второй рукой сгребая со стола послание для ректора. – Не будем мешать Виктору Михайловичу работать. Я это заберу? – спрашивает она, слегка комкая бумагу.

– Если вам нужно, – он разводит руками.

Подозреваю, что Виктор Михайлович собирался выбросить обличительное послание в корзину для мусора. Мне оно тоже не нужно, а вот Полина Геннадьевна завелась не на шутку.

– Лиза, кто это написал? – решительно спрашивает она по пути к своему кабинету.

– Не представляю, – честно отвечаю я.

– Значит, вспоминай всех, кто в курсе твоей ситуации, и ищи, кому выгодно устроить тебе проблемы, – требует Васильева.

– Полина Геннадьевна, да какая разница?.. – начинаю я.

– Очень большая, – отрезает Васильева. – Если к вот этому имеет отношение Любавина… – угрожающе тянет она.

– При чëм тут студентка? – я невольно морщусь. – Писал взрослый человек, в духе докладных тридцати-сорокалетней давности. Я действительно не представляю, кому и зачем это было нужно.

Мысленно перебираю всех, кто в курсе. Мои родители и Алекс исключаются сразу. Кто был на даче на Старый Новый год? Все Калинины и Маша. Любавину отсеиваю, не раздумывая. Она прекрасно понимает, что мне от этой "докладной" не холодно и не жарко, а вот я при желании могу устроить девице реальные проблемы. Не в её интересах меня злить.

Виталий? Он тоже знает, что никаких неприятностей у меня из-за анонимки не будет. И Ольга Дмитриевна это понимает. Бориса, который печатает на компе явный бред и отправляет его в универ, даже представить смешно.

– Возможно, студенты развлекаются, – вслух предполагаю я. – Нашли в какой-нибудь советской книжке или услышали в фильме что-то в этом роде, решили воспроизвести. Выглядит глупо, конечно, но других версий у меня просто нет. Хотя не понимаю, почему половина университета оказалась в курсе таких подробностей.

– Вот это пришло сразу после Старого Нового года, – Полина Геннадьевна сжимает лист бумаги в комок. – Не помню точно, пятнадцатого или шестнадцатого числа. Ты до конца дочитала?

– Честно говоря, нет, – признаю я.

– Ну так сейчас дочитаешь, а потом подумай.

Васильева открывает дверь своей аудитории. Мы садимся на первые попавшиеся места, и я внимательно вчитываюсь в текст на мятой бумаге.

Да уж, студентам такие подробности известны быть не могли. Ниже в "докладной" сообщалось, что я ушла от мужа, беспочвенно приревновав его к студентке Любавиной М. А., которая находится в серьёзных отношениях с родным братом моего супруга. В общем, я веду аморальный образ жизни и разваливаю свою крепкую семью.

Теперь хоть понятно, почему весь универ быстро оказался в курсе событий. Стоило Виктору Михайловичу показать Васильевой бредовое послание, как новости тут же понеслись по коридорам. И живые доказательства для тех, кто может не поверить слухам, налицо: Алекс встречает меня после экзаменов, Виталий караулит около универа.

– Думаешь, не Любавина писала? – недобро щурится Полина Геннадьевна.

– Уверена, что нет, – я качаю головой. – Она не настолько глупа, чтобы так подставиться. В интересах этой девицы как раз было вести себя тихо. Скорее поверю, что кто-то решил сделать мелкую пакость не мне, а ей. Хотя опять-таки не понимаю, кому это было нужно.

В принципе, при таком раскладе "докладную" могли отправить хоть Виталий, хоть Ольга Дмитриевна. Мой без пять минут бывший муж обижен, как я понимаю, и на меня, и на Машу, сменившую его на Бориса. Ушлая девица, ничего не скажешь. Хотя сомневаюсь, что у Бориса с ней может быть что-то серьёзное.

Виталий в своих обидах, особенно если заливал их коньяком, мог и накатать нечто подобное. Многоходовочка – подставить Любавину моим коллегам и пустить обо мне и Алексе сплетни по универу. Легко представить, как женский коллектив преподавателей отнесётся к студентке, которая встречается с чужим мужем.

Хотя нет, эта многоходовочка для Виталия сложновата, разве что Ольга Дмитриевна подсказала или сама отправила ректору анонимку. Ей Маша уж точно встала поперёк горла, особенно когда сменила одного брата на другого. Даже не сомневаюсь, что сменила, иначе не стала бы так откровенно обжиматься с Борисом на даче.

Из университета я выхожу на полчаса раньше, слегка на взводе, и тут же сталкиваюсь нос к носу с Виталием.

– Привет! Нам срочно нужно поговорить, – выпаливает он.

Выглядит очень неплохо, благоухает дорогим парфюмом, пытается изобразить обаятельную улыбку, но получается нервная.

– Мы уже вроде всё обговорили, – отвечаю я.

– Лизонька, давай посидим где-нибудь, да хоть вон в том кафе, – Виталий крепко берёт меня под руку. – Не на улице же нам разговаривать. Выпьем по чашечке кофе…

– Я только что пила кофе, – сообщаю я. – Что ты хотел?

– Я получил повестку в суд, – трагическим голосом произнёс мой почти бывший муж. – И ещё раз повторю, я против развода. Мы с тобой прекрасно прожили десять лет, я тебя люблю. Ну, оступились оба, всякое случается. Давай начнём всё с чистого листа.

– Обязательно, – соглашаюсь я. – И ты, и я начнём с чистого листа новую жизнь друг без друга.

– Я буду настаивать, чтобы нам дали время на примирение, – Виталий проникновенно смотрит мне в глаза. – Я не могу перечеркнуть десять лет нашего брака. Лизонька, у меня ничего нет с этой девицей, клянусь!

– Сейчас нет, до этого было, – уточняю я. – Думаешь, я не видела в сейфе серьги, которые ты собирался ей подарить?

– Я признаю свою ошибку, но ты ведь тоже не святая, – Виталий шумно вздыхает, на морозном воздухе тут же образуется облачко пара.

Разговор начинает мне надоедать. Проходящие мимо коллеги бросают в нашу сторону откровенно любопытствующие взгляды.

– Не святая, – снова соглашаюсь я. – Давай разойдёмся мирно. Хватит уже этого цирка. Я всё равно не буду с тобой жить. Мне пора, за мной уже приехали.

Алекс паркует машину метрах в десяти от нас. Виталий демонстративно хватается за сердце.

– Лизонька, ну что ты делаешь? Этот мальчишка скоро тебя бросит. Разве ты не понимаешь, что ты для него старая? А мы с тобой…

– Нет никаких "мы", – я разворачиваюсь и, не прощаясь, иду к машине.

– Лиза, мы всё равно увидимся в суде! – кричит за спиной Виталий. – Там ты меня выслушаешь!

Не увидимся и не выслушаю, но ему об этом знать необязательно. Вместо меня в суд придёт мой законный представитель – успешный юрист с большим опытом работы, старый знакомый отца. Он постарается, чтобы никакого времени на примирение нам с Виталием не давали. Но даже если дадут, развод просто состоится немного позже.

За время каникул я успела съездить к родителям, отвезти им ценности и забрать оставленные там вещи. Заодно обсудили подробно план действий. Я с самого начала собиралась найти юриста, который займётся разводом и будет ходить в суд вместо меня. Отец идею одобрил и тут же позвонил своему знакомому. Процесс запущен, сильно затянуть развод у Виталия не получится, как бы он ни старался. А дальше всплывёт тот самый договор, который так неосторожно подписал мой супруг.

– Лиза, всё в порядке? – Алекс идёт мне навстречу.

– Да, в полном, – я улыбаюсь. – Надеюсь, скоро получу свидетельство о разводе. Кстати, надо будет узнать, сколько сейчас стоит моя доля в квартире.

Хорошо, что мы с Виталием в своё время купили трёшку. Ему придётся в течение двух-трёх месяцев выкупить долю, иначе я запросто смогу продать её кому угодно и превратить квартиру в коммуналку.

– Это какой-то кошмар, – то ли возмущается, то ли причитает за спиной Виталий. – Лиза, опомнись! Ты что, думаешь, этот парень на тебе женится?

Я медленно поворачиваю голову и снова чувствую раздражение. Супруг топает за мной, держась на расстоянии двух-трёх шагов.

– Тебе какая разница? – медленно цежу я слова. – С тобой я жить не буду. Можешь жениться на Любавиной или искать другую кандидатуру в жëны, можешь устроить кастинг – мне всё равно.

Алекс подходит и привычно берёт меня за руку. На душе сразу становится теплее.

– Виталий Георгиевич, собственно, я готов жениться хоть сейчас, – спокойно говорит он. – Только пока по техническим причинам не получится. Вы хотели ещё что-то узнать о наших планах?

– Серьёзно? – Виталий насмешливо поднимает брови. – А если я скажу, что Лиза при разводе получит только старенькую машину и долю в нашей общей квартире? Загородный дом, который ты видел, и дело останутся у меня. Если нас, конечно, разведут. Я намерен настаивать на примирении. Слушай, может, тебе просто заплатить, чтобы ты оставил в покое мою жену?

Я не успеваю отреагировать: кулак Алекса летит в челюсть Виталия. Тот отшатывается, скользит на незаметном под снегом льду и неловко приземляется на пятую точку. Я вцепляюсь в Алекса мёртвой хваткой.

– Спокойно, так нельзя, – шепчу, глядя в разъярённые глаза. – Он просто провоцирует скандал. Мы около универа, из-за драки будет вагон проблем. А Виталий ещё и побои снимет, если что.

Алекс выдыхает, его взгляд становится невыразительным, а на лице появляется та самая дежурная улыбка – хорошо знакомая мне маска.

– Виталий Георгиевич, вы не ушиблись? – заботливо интересуется он. – Что ж вы так неосторожно? Руки-ноги целы?

– Я защищался! – громко отвечает Виталий.

– От кого? – удивленно спрашивает Алекс.

Я вздыхаю с облегчением. Драки не будет. А если бы началась, Виталий мог бы, к примеру, написать заявление о нападении на свою персону или залечь на больничный и не явиться в суд на развод. А скорее всего, и то, и другое. У него были бы все шансы изображать из себя жертву.

– Он пытался меня ударить! – не унимается Виталий.

Напрасно старается, прохожих вокруг почти нет. Два человека покосились на него и пошли дальше.

– Лечи нервы, тебе это показалось, – твёрдо говорю я.

– Я потребую записи с камер, – Виталий медленно, осторожно начинает подниматься. – Нога… Я, кажется, её сломал…

По-моему, при падении на задницу нога не сломается, да и непохоже, чтобы он испытывал сильную боль. Но можно ведь достать и липовый больничный, было бы желание.

– Давайте вызовем скорую, – предлагаю я.

– Так она неизвестно сколько будет ехать, – возражает Виталий.

– Хорошо, сейчас заедем в ближайший травмпункт, – спокойно говорит Алекс. – Я вас отвезу, пусть сделают рентген и выясним, что у вас с ногой.

– Потребую записи, – повторяет Виталий, слегка поджав одну ногу.

– Требуй, – энергично поддерживаю я. – Только сначала разберёмся с твоей травмой.

Насколько я вижу, никаких камер на этом участке нет. Но если какая-то видеозапись и найдётся – не страшно. Алекс только размахнулся, до Виталия он не дотронулся. Это был не удар, а падение на скользком тротуаре.

Вдвоём с Алексом мы поддерживаем Виталия с обеих сторон и бережно ведём к машине. Опираться на мои хрупкие плечи он не стесняется, хромает и волочит ногу так, что я даже начинаю сомневаться, не сломал ли супруг её в самом деле.

Алекс загружает Виталия на заднее сиденье и негромко спрашивает:

– Точно едем в больницу?

– Точно, – рявкает мой почти бывший муж.

Очередь в травмпункте превосходит все мои ожидания. Человек тридцать, не меньше. Места для Виталия, естественно, нет, многие стоят. Меня снова начинает душить раздражение. Виталий выразительно кряхтит и поджимает ногу, опираясь о стену, выкрашенную в ядовито-зелëный цвет.

– Ты уверен, что нога сломана? – скептически интересуюсь я.

В ответ получаю сдавленный стон. Ну что ж, мы своё дело сделали, доставили страдальца в больницу. Торчать с ним несколько часов в очереди я не обязана, Алекс – тем более. Я достаю мобильник и набираю номер, который не вносила в чёрный список.

– Борис, привет! Твоему брату срочно нужна твоя помощь, – сообщаю я, как только он берёт трубку.

– Привет. Что случилось? – деловито спрашивает Борис.

– Он упал, говорит, что возможно сломал ногу, – коротко объясняю я. – Мы отвезли его в травму в БСМП, здесь большая очередь. Ты не мог бы подъехать?

– Скоро буду, – обещает он.

Ну вот и хорошо. Передам Виталия с рук на руки младшему брату, и пусть разбираются, что там у него с ногой.

– Девушка, извините, у нас тут больной еле стоит, подозрение на перелом… – Алекс останавливает проходящую мимо медсестру.

Через несколько минут мы под отчётливый ропот недовольной очереди затаскиваем Виталия в кабинет и выходим.

– Давай подождём результат, – говорит Алекс.

Подождём, конечно. Меня живо интересует, сможет ли Виталий явиться в суд.

Результат мы слышим достаточно быстро.

– Вы что думаете, мы тут пошутить собрались? – раздаётся из-за двери возмущённый голос врача. – У вас даже ушиба нет! Совершенно здоровая нога. Тут очередь из настоящих больных километровая, а вы, понимаете ли, жену с её любовником пугаете!

Я ловлю заинтересованные взгляды. Алекс отчётливо хмыкает.

– Пойдём, – говорю я. – С диагнозом определились: симулянт.

На улице сталкиваемся с Борисом. Повезло Виталию с братом: бросил все дела и тут же примчался.

– Зря я тебя позвала, – с сожалением говорю я. – Всё в порядке, Виталик решил нас напугать.

– Он ещё там? – Борис кивает на вход в больницу.

– Да, вот-вот должен выйти, – отвечаю я. – Ты матери позвонил?

– Зачем её тревожить? Собирался позвонить, когда станет ясно, что там у Виталика с ногой.

Я с интересом смотрю, как по заснеженной аллее несётся Ольга Дмитриевна. Значит, старший сынок сам вызвал маму. Отправить сообщение – полуминутное дело. А судя по скорости, с какой тут появилась Ольга Дмитриевна, она была неподалёку и в полной готовности. Не удивлюсь, если мать и подсказала Виталию, что можно спровоцировать скандал и выставить себя жертвой.

– Где он? Что с моим сыном? – издали кричит она.

– Симулирует перелом, как до этого – сердечный приступ. – отвечаю я, когда свекровь приближается. – Ольга Дмитриевна, вы ведь понимаете, что развод всё равно состоится?

– Ой, делайте уже что хотите, – отмахивается она. – Боря, где Виталик? Отведи меня к нему!

Мы с Алексом, взявшись за руки, идём по аллее к кованым воротам больницы.

– Лиза, насчёт того, что я готов жениться хоть сейчас, я не шутил, – говорит он.

– Я знаю, – отвечаю я.

А ещё я знаю, чего до этого не хватало в моей жизни. Надёжности. Покоя. Мужчины.