Глава 19

14 февраля

Маша

– Ты не помнишь, какое сегодня число? – между делом спрашиваю я утром, пока Борис разбалтывает яйцо с молоком в миске для теста.

Ночевать у него хорошо уже тем, что не я с утра занимаюсь завтраком.

– Четырнадцатое, – он кидает в миску щепотку соли и высыпает туда же почти полтарелки тёртого сыра и нарезанной зелени. – У тебя сегодня пересдача, я помню.

Я хмуро наблюдаю, как Борис добавляет соду и муку, а затем вываливает всё получившееся нечто в сковородку.

– Может, посидим вечером где-нибудь? – снова пытаюсь я закинуть удочку.

– Машуль, никак не получится, – он накрывает сковородку крышкой. – У меня сегодня много дел. В пекарнях акции ко Дню влюблённых, надо проследить, чтобы всё было украшено, как положено, чтобы пряники-сердечки и прочую праздничную лабуду выпекали в достаточном количестве. Так что я буду весь день мотаться по городу, вечером устану, как Бобик, и скорее всего поеду сюда. Я тебе позвоню, расскажешь, как дела. А завтра или послезавтра встретимся.

Да уж, романтичненько. Значит, про День влюблённых он помнит, но дарить мне ничего не собирается.

– То есть отмечать не будем? – уточняю я.

– Твою переэкзаменовку? – Борис хмыкает.

– День влюблённых, – терпеливо говорю я.

Надеюсь, что он просто заработался, а не издевается.

– Маша, ну не в нашем же случае, – Борис со спокойной улыбкой поворачивается ко мне. – У нас определённые отношения. При чëм тут день влюблённых? С восьмым марта я тебя поздравлю, естественно. Но сегодня для меня обычный рабочий день.

Воображение рисует мне разговоры в универе. Девчонки хвастаются подарками: колечками, мягкими игрушками или хотя бы валентинками. Рассказывают, кто где будет отмечать праздник. Впрочем, я тоже могу рассказать всё, что угодно. Например, что мне обещали вечером какой-то сюрприз и сказали подготовить праздничное платье. Надо будет посмотреть, может, найду украшение, которое не надевала в универ и которое завтра можно выдать за подарок.

– Мне казалось, что ты не совсем ко мне равнодушен, – замечаю я.

– Был бы совсем равнодушен, я бы с тобой не встречался, – отвечает Борис.

Он открывает крышку сковороды и деревянной лопаткой ловко переворачивает пышную аппетитную лепёшку.

– Это что? – я киваю на сковородку.

– Ленивый хачапури, – говорит он. – Незаменимая вещь, если нужен быстрый и сытный завтрак.

Готовится пышка действительно быстро. Пока заваривается чай, Борис выкладывает подобие хачапури в большую плоскую тарелку и разрезает на четыре части.

Едим в тишине. Я, махнув рукой на отсутствие праздничной атмосферы, мысленно повторяю вопросы билетов. Борис что-то настукивает в телефоне. Не хочу даже думать, что и кому он может писать.

– Машуль, я побежал, – он встаёт и чмокает меня в щëку. – Будешь уходить – захлопни дверь. И посуду вымой, пожалуйста. Сковородку тоже, – предусмотрительно добавляет он.

– Я думала, ты меня подвезëшь… – начинаю я.

– На улице сейчас не скользко, не темно и не слишком холодно, – напоминает он. – До твоего универа минут за пятнадцать можно пешком дойти. Но если хочешь, вызови такси. Всё, пока, я спешу.

Да уж, не такого утра я сегодня ожидала. Дожëвываю кусок сырной пышки – довольно вкусной, допиваю чай. Прикидываю, что могу прогуляться пешком и оставить себе деньги на такси. Сумма небольшая, конечно, но на что-нибудь пригодится.

Посуду мою быстро, до выхода у меня есть минут двадцать. Из любопытства я хожу по квартире и смотрю, что где лежит. В шкафах идеальный порядок, в ящиках письменного стола бумаги разложены аккуратными стопочками. На полках куча книг по кулинарии.

Пытаюсь включить комп, но он оказывается запаролен. Дверца тумбочки, вделанной снизу в компьютерный стол, закрыта на ключ. Впервые вижу, чтобы кто-то ставил туда замок. От кого может шифроваться человек, который живёт один? Впрочем, если вдруг он дал своим родственничкам запасные ключи, то действительно стоит закрыть доступ к компьютеру и к вещам, которые им не нужно видеть.

В одном из ящиков натыкаюсь на новенькую толстую книгу для будущих родителей, перевязанную подарочной лентой. К ней прикреплена маленькая открыточка с наилучшими пожеланиями для Елены и Дмитрия. Здесь же лежит красивый конверт с небольшой, но приятной суммой. Похоже, какие-то знакомые Бориса решили устроить праздник по случаю беременности. Как он умудряется, встречаясь со мной уже месяц, ничего не рассказывать о других сторонах своей жизни? Я вообще не знаю, где бывает Борис, кроме работы, и с кем общается.

Следующая мысль обрушивается на меня, как неожиданный и резкий удар. Я останавливаю взгляд на счастливой беременной женщине на обложке книги. Месяц. Мы встречаемся месяц. Я так увлеклась своей личной жизнью, тройкой в универе и проблемами Калининых, так расслабилась, узнав, что у Бориса не может быть детей, что не заметила задержку. Месячные были у меня в начале января, после Нового года.

Две недели?!

Я машинально кладу книгу на место и аккуратно закрываю ящик стола. Опускаюсь в компьютерное кресло. Нет, этого в принципе не может быть. От Бориса нельзя забеременеть, а с Витом мы предохранялись.

Мало ли чем может быть вызвана задержка? Может, у меня произошёл какой-нибудь сбой от нервов или смены партнёра. За последний месяц у меня были причины понервничать.

Я вылетаю из квартиры Бориса, повторяя, как мантру: "Этого не может быть. Всё в порядке. Сейчас куплю тест и узнаю, что всё хорошо".

Инструкцию к купленному тесту читаю на ходу. Использовать желательно утром, когда только встала? Нет уж, до завтра я ждать не могу. Процесс не самый эстетичный, но сделать тест можно почти где угодно. В универе точно получится.

По дороге забегаю в супермаркет и покупаю набор пластиковых стаканчиков. И почему их не продают поштучно? Мне-то нужен только один.

У входа в универ встречаю девчонок. Разговоры предсказуемые:

– Мне Юрик колечко подарил…

– А мне курьер привёз пятьдесят розочек…

– Пятьдесят – чётное число, – не удерживаюсь я.

– Завидуй молча, – слышу в ответ.

– Было бы чему! Мне сегодня вечером предложение сделают, – ляпаю раньше, чем успеваю подумать.

– Ну да, рассказывай!

Отступать поздно.

– Можешь не верить, – я презрительно фыркаю и собираюсь войти в универ.

– Спорим на пять штук, что не сделают? – летит мне в спину.

Пять тысяч лишними не будут. Я поворачиваюсь и в упор смотрю на Люду Воронкову, которой кто-то прислал пятьдесят роз.

– Если поспорим, как доказывать? – уточняю я.

– Скажешь, где тебе будут делать предложение. Мы придём и посмотрим, – вмешивается староста.

– Это же не цирк, – возмущаюсь я. – И потом, мне обещали сюрприз, я сама ещё не знаю, куда мы поедем.

– Ладно, покажешь фотки, кольцо и познакомишь с женихом, – решает Люда.

– Так предложение – не свадьба, чтобы его снимать или фоткать, – возражаю я. – Кольцо и жениха могу показать.

Сговариваемся на этом. По дороге к туалету я прикидываю, как бы познакомить девчонок с Борисом, чтобы он не услышал слово "жених". Ладно, потом разберусь, сначала главное – тест на беременность.

В кабинке я запираюсь надолго. Сначала внимательно перечитываю инструкцию к тесту. Процесс проверки на беременность неэстетичный, зато простой. Пока жду результат, выкидываю одноразовый стаканчик.

Дверь в очередной раз дёргают.

– Там кто-нибудь есть? – слышится голос нашей старосты.

– Вер, мне плохо, – отзываюсь я.

– Любавина, ты, что ли? Что с тобой такое?

– Волнуюсь из-за пересдачи, живот прихватило, – мой голос срывается. – И тошнит.

– Может, сказать Васильевой, что тебе плохо? – спрашивает Вера. – Пойдёшь домой, отлежишься. Если тошнит.

Что-то не нравится мне её тон. Я поспешно сую упаковку от теста в сумку. Чуть не выбросила её со стаканчиком, не подумавши. Не хватало только, чтобы её кто-нибудь увидел.

– Не надо, спасибо, я скоро выйду, – чуть живее говорю я.

Тест лежит на бачке результатом вниз. По идее, там уже должна проступить полоска. О том, что полосок может оказаться две, стараюсь не думать. Конечно, одна. Я никак не могла забеременеть.

Глубоко вздыхаю, переворачиваю тест на беременность. На белом фоне отчётливо проступают две толстенькие фиолетовые полоски. Мне становится трудно дышать. Не может быть! Может, попался бракованный тест? Надо было купить сразу два. Или три.

Засунув тест назад в упаковку, я начинаю искать в интернете, почему тесты на беременность могут ошибаться. Тест показывает повышенное содержание какого-то гормона, который вырабатывается у беременных. Может, у меня просто стало больше этого гормона, а беременности нет? Ни один тест не может дать стопроцентной гарантии. А может, он просто просрочен. Или неправильно хранился. Или его действительно надо делать именно утром.

Паниковать пока ещё рано. Для начала я куплю ещё два-три теста и сделаю все их завтра утром. Потом запишусь к врачу. Ну как я могла забеременеть? Вит постоянно предохранялся. Мелькнула гаденькая мысль, что полную гарантию от беременности может дать только воздержание, но я отогнала её прочь. В планы Витасика ребёнок точно не входил. Этот эгоист и с законной супругой детей не хотел, не то что со мной. Если Елизавета за десять лет не забеременела, то уж я за несколько месяцев тем более не могла. Или могла?

А если я беременна от Бориса? Ну, допустим, врачи ошиблись, или он зачем-то соврал о бесплодии? Хотя врать о таких вещах не в его интересах, да и детей у Бориса, насколько знаю, нет. К тому же Борис с его ответственностью и честностью, пусть даже своеобразной, не стал бы шутить с такими вещами.

Посмотрев на себя в зеркало, я решаю не ходить к Васильевой. Мне совершенно не до пересдачи, и вообще единственная тройка – это такие мелочи по сравнению с возможной беременностью неизвестно от кого из братьев Калининых. Я сейчас плохо соображаю и ничего внятного рассказать на пересдаче точно не смогу.

Отправляю старосте сообщение: "Мне стало ещё хуже, сейчас вызову такси. Скажи Васильевой, пожалуйста, что не могу прийти".

Такси вызывать не собираюсь, конечно. Неторопливым шагом плетусь в сторону дома. По дороге покупаю в аптеке три теста на беременность. Хорошо, что Борис занят и не приедет на ночь. С утра сделаю тесты, а сегодня запишусь к врачу. Даже если беременности нет, с гормонами нужно будет разобраться. Хотя что значит – даже? Конечно, я не беременна!