Глава 20

15 февраля

Маша

– Не может быть! – вырывается у меня.

На всех трёх тестах на беременность проступили по две отчётливые полоски. Но как это вообще возможно?

Придётся записаться к врачу и выяснить, что происходит. Однако к врачу в поликлинике нет записи на ближайшие две недели, а больше двух недель неопределённости я просто не выдержу! Платный медицинский центр – вот то, что мне нужно. Цены там кусаются и ещё как, но я ведь могу попросить денег у Бориса. Проверюсь на гормоны, сдам анализы, пропью какие-нибудь таблетки и забуду положительные тесты на беременность, как страшный сон.

Я выбрасываю три упаковки в мусор и ставлю чайник. Когда нервничаю, мне всегда хочется есть. Сладкую булочку откладываю на потом, намазываю три куска чёрного хлеба маслом, сверху кладу шпроты и по ломтику сыра. Ловлю себя на мысли, что хочу добавить зелёный лук. Но не могу, потому что у меня его нет, он мне никогда не нравился.

Ключ ворочается в замке. Странно, Борис обычно предупреждает, когда приходит. Однако он появляется на пороге со словами:

– Машуль, ты дома? Я думал, уже в универе. Я у тебя коричневую папку с документами не забывал?

Папка находится тут же. Борис наливает себе чай.

– Вчера закрутился, поздно освободился, а потом пришёл Виталик и долго плакался по поводу своего развода. Так что извини, не стал тебе звонить. Как твоя переэкзаменовка? – спрашивает он.

– Я не пошла, – я нехотя откладываю бутерброд на тарелку. – Плохо себя почувствовала. Кстати, хотела тебя попросить. Дашь мне денег на консультацию врача в платной клинике?

– А что случилось? – он чуть заметно хмурится.

Понимаю, мужчины вообще не любят лишних проблем. Девушка должна быть здоровой и весёлой.

– Чисто женские дела, – я через силу улыбаюсь. – Ничего серьёзного. Так Виталик с Елизаветой уже развелись?

– Да, вместо неё в суд пришёл законный представитель. Как я понял, хороший опытный юрист. В итоге никаких сроков на примирение Виталику с Лизой не дали, – Борис неспешно размешивает сахар в чашке "О, мой босс". – Он до последнего считал этот развод чем-то несерьёзным и был уверен, что вернёт Лизу.

– Хочешь сказать, он её любит? – я невольно хмыкаю.

По-моему, любит Витасик только себя.

– По-своему да, наверное, – Борис пожимает плечами. – Ему с ней было удобно, комфортно, плюс привычка. В общем, этот развод удивил только его. Мы с матерью были уверены, что Лиза пойдёт до конца. Надо будет купить тебе нормальную заварку и заварочный чайник. – Он вытаскивает чайный пакетик из чашки и встаёт. – Давно не пил такую дрянь.

Борис открывает крышку мусорного ведра раньше, чем я успеваю сообразить, что он там увидит. Пауза кажется оглушительной.

– Это что? – Борис кончиками пальцев брезгливо вытаскивает одну из упаковок.

– Это тест, – сообщаю я об очевидном. – Поэтому мне нужно к врачу. У меня задержка, тесты показывают две полоски, а я никак не могу быть беременной. Значит, что-то с гормонами, и нужно сдать анализы…

– Маш, а теперь честно и откровенно – ещё с кем-то встречалась? – сухо спрашивает Борис.

– Нет, – уверенно отвечаю я.

– Значит, так. Сейчас я записываю тебя на ближайшее время к хорошему специалисту. И вместо твоего универа едем на узи и консультацию врача, – категоричным тоном произносит он.

– Кто меня сегодня примет? – пытаюсь возразить я.

Что-то совсем не хочется, чтобы меня сопровождали к врачу с таким каменным лицом.

– Это уже мои проблемы. Твоя задача – быстро собраться.

Натягивая джинсы и свитер, я слышу, как Борис общается по телефону с какой-то Аллочкой.

– Да, очень нужно как можно скорее. Привезу одну знакомую… Непонятно, то ли беременна, то ли нет, надо точно узнать… Хватит тебе стебаться, не от меня беременна… Да, диагноз в силе, я вообще-то и не лечился… Солнце моё, я в тебя верил, спасибо… Скоро подъедем. Целую.

– У тебя блат в регистратуре? – нервно хихикаю я.

– Обойдёмся без регистратуры. Врач Алла Юрьевна – моя старая знакомая.

Ну да, солнце его, которое он целует. Нетрудно представить, сколько у Бориса таких знакомых.

– Ты же понимаешь, что я не могла забеременеть, – говорю я в машине.

– Не понимаю, – отрезает Борис. – Насколько знаю, тесты обычно не ошибаются.

– Ты сам сказал, что не можешь иметь детей! – раздражённо напоминаю я.

– Я вроде нет, а Виталик вполне может, – Борис морщится. – Давай поговорим на эту тему после приёма. Если у тебя действительно гормональный сбой, я, естественно, оплачу лечение.

У меня чешется язык спросить, что он собирается делать, если я вдруг беременна. Удерживаюсь – зачем заранее поднимать опасную тему? Я почти уверена, что всё обойдётся.

Лиза

– Лёш, ну какой ЗАГС? Куда нам спешить? Я только развелась, – я с удовольствием смотрю на свидетельство о разводе в саоих руках. – Давай сначала разберусь с агентством и квартирой, пока просто поживем вместе. Я ещё даже с твоей мамой незнакома. Я так понимаю, она не в восторге от наших отношений?

– Кто тебе сказал? – Алекс морщится.

– Чистая логика. Большинство матерей не одобрят, что сын сошёлся с женщиной намного старше него, находящейся в состоянии развода и на данный момент не имеющей своего жилья, – я улыбаюсь. – И потом, за месяц ты так нас и не познакомил.

– Ну да, не в восторге, – нехотя соглашается Алекс. – Но живём мы отдельно, без мамы, и наши отношения – наше дело. Что там придумали мама с Любавиными, нас вообще никак не касается.

– Стоп! – я непроизвольно хищно прищуриваюсь. – Твоя мама хотела, чтобы ты встречался с Машей Любавиной?

– Да, но я уже достаточно ясно ей объяснил, что у Маши своя личная жизнь, бурная и насыщенная.

Мелькнувшая мимоходом догадка кажется мне всё менее бредовой.

– То есть ты рассказал матери о посиделках на Старый Новый год? – уточняю я.

– Не стоило? – Алекс приобнимает меня. – Рассказал кое-что под большим секретом, чтобы от меня навсегда отстали с хорошей девочкой Машей. Заодно объяснил, что ты не просто так ушла от мужа и разводишься.

Обманутая обиженная жена – более симпатичный образ, чем замужняя дамочка, сбежавшая к молодому любовнику. Но матери Алекса от этого, похоже, легче не стало.

– Когда рассказал? – уточняю я.

– Когда забирал еë от Любавиных после праздника, – отвечает он. – А что?

– Да так, думала, что позже, – неопределëнно отвечаю я.

Вот уж ссорить Алекса с матерью точно не стоит. А если озвучу свою догадку и всю логическую цепочку, скандал будет грандиозный. Ведь из всех, кто был в курсе событий, только мать Алекса могла написать дурацкую анонимку. Только она, человек далёкий от нашего вуза, могла подумать, что у меня будут неприятности из-за такой ерунды.

– Слушай, дай-ка звоночек сделаю, – я резко переключаюсь на другую тему. – Хочу поставить бывшего супруга в известность, что выставлю свою долю в квартире на продажу.

Я набираю номер Виталия. Хорошо, что удалось более-менее спокойно оформить соглашение о разделе имущества. Доводить этот процесс до суда ему было бы невыгодно.

– Надеюсь, ты довольна? – слышится из трубки голос теперь уже бывшего мужа.

– И тебе добрый день, – хмыкаю я. – В общем и целом довольна, только мне ещё нужна собственная квартира. Так что предлагаю тебе выкупить мою долю в общем жилье. Письменное предложение попозже тоже отправлю, разумеется.

– А что, молодой любовник уже хочет тебя выгнать? – ехидно поинтересовался Виталий.

– Считаешь, что квартира нужна только в этом случае? – парирую я. – Оставим в покое мою личную жизнь. Хочешь выкупить долю в квартире или мне выставить её на продажу, как только это можно будет сделать по закону?

– Лиза, не спеши, – в голосе Виталия слышится раздражение. – Подумай хорошо. Ты собираешься разрубить последние нити, которые нас связывают…

– Нас вообще ничего не связывает, – сухо перебиваю я. – У нас нет общих детей, общего дела, доверительных отношений, даже уважения друг к другу не осталось. Так что давай по делу. Мою долю выкупать планируешь?

– Насчёт уважения – это ты зря, – с обидой в голосе заявляет он. – Нет, я не хочу ничего выкупать. Доля твоя, и ты в любой момент можешь вернуться.

– То есть мы с Алексеем можем жить в нашей с тобой общей квартире? – я сдерживаю смешок. – Лёш, предлагаю сдать твою однушку и пока переселиться ко мне.

– Надолго? – флегматично спрашивает Алекс, но в его глазах скачут весёлые искорки.

– Ты не можешь этого сделать! – возмущается из трубки Виталий.

Не знаю уж, считает он меня святой, юридически безграмотной или ненормальной, если думает, что я так просто откажусь от своей части имущества и заберу только машину. Я не собираюсь прощать того, что Виталий кинул меня с деньгами, квартирой и дачей, что он содержал любовницу и привёл её в дом, что врал мне на каждом шагу.

– Я правильно понимаю, ты не хочешь выкупить мою долю в квартире по рыночной цене? – спокойно уточняю я.

– Я уже сказал: ты в любой момент можешь вернуться, – повторяет он. – Я тебя люблю и не хочу оборвать последнее, что нас связывает.

– У тебя очень странное представление о любви, – замечаю я. – Хорошо, я тебя услышала. Обсудим ситуацию позже.

Я обрываю разговор и с улыбкой смотрю на Алекса.

– Что? – он хмыкает. – Ты всерьёз хочешь, чтобы мы там пожили? Думаю, проще будет продать твою долю. Могу ближе к делу пустить слух, что нужен покупатель, который не боится конфликтов со вторым собственником. Квартира легко превращается в коммуналку, а ты получаешь свои деньги. Кстати, уже знаю, кому можно предложить покупку. У одного знакомого дядя в очередной раз выходит из тюрьмы через пару месяцев. Он бы с удовольствием выселил дорогого родственника за разумную цену. А ещё есть иностранный специалист с большой семьёй, который очень хочет обосноваться в городе в собственном жилье…

– Варианты интересные, – признаю я. – Особенно первый. Но будет быстрее и проще, если Виталий выкупит долю. Ты не против устроить шоу? Думаю, потребуется не больше двух недель.

– Меньше, – уверенно обещает Алекс. – Я гостей начну водить. Каждый день. Будет весело и при этом всё в рамках закона.

Ну что же, Виталий, я хотела как лучше, но ты сам напросился.

– Переезжаем завтра, – решительно говорит Алекс. – Максимум через неделю твой бывший муж сам предложит выкупить долю в квартире.

Маша

Алла Юрьевна оказывается почти точной копией Изольды – роскошная стройная блондинка моложе Бориса. На безымянном пальце – массивное обручальное кольцо.

– Боря, может, ты выйдешь? – в её голосе звучат насмешливые нотки. – Твоё присутствие при осмотре совсем необязательно.

– Я бы поприсутствовал, – с лёгким нажимом отвечает он.

Алла Юрьевна, судя по бейджику – врач высшей категории, – закатывает глаза. Раздеваясь за ширмой, я отстранённо думаю, когда женщина, которой на вид не больше тридцати лет, успела получить высшую категорию. Может, в элитном платном медцентре с этим проще?

– Так, ну беременность однозначно есть, – огорошивает она меня через пару минут.

– А срок? – подаёт голос из-за ширмы Борис.

– Калинин, я – не узи, – хмыкает Алла Юрьевна. – Сделаем ультразвуковое исследование – выясним точный срок. Судя по датам, которые называет Мария, должно быть недель шесть-семь.

– Значит, будем радовать счастливого отца, – желчным тоном говорит Борис. – По сроку кандидат вроде только один.

Я сползаю с кресла, напоминающего древние орудия пыток. Алла Юрьевна выходит из-за ширмы.

– Боря, я не в курсе, почему вы с твоей девушкой вычисляете счастливого отца по неделям, но на всякий случай учти, что срок беременности считается с даты последней менструации, – суховато говорит она. – А не с момента зачатия. То есть отцом ребёнка может быть любой мужчина, с которым Мария имела половой контакт, начиная со второго января.

Я нервно сглатываю. То есть мало того, что я беременна, так отца ребёнка ещё и не получится так сразу выявить?

– А на узи не выйдет определить точнее, когда произошло зачатие? – спрашиваю я из-за ширмы, поспешно натягивая колготки.

– Сомнительно, – голос Аллы Юрьевны становится ещё суше. – Но что покажет исследование – то я вам подробно расскажу и напишу в заключении. Сейчас оденешься и пройдём в другой кабинет.

А затем я слышу, как она тихо шипит Борису:

– Калинин, ты кого сюда притащил? Я думала, это твоя девушка, только поэтому согласилась принять вне очереди. Откуда ты её выкопал и на черта тебе нужно выяснять, от кого она беременна?

– Меня интересует, может ли чисто теоретически этот ребёнок оказаться моим, – тихо отвечает Борис.

– Докатился! – Алла Юрьевна фыркает. – Если снимаешь неизвестно кого, так хоть предохраняйся. Такой букет можешь поймать, что потом долго лечиться придётся. В принципе, при твоём диагнозе есть минимальная вероятность зачатия, процента полтора. Если надо, сделаем генетический тест на отцовство, но учти: очень маловероятно, что ребёнок твой.

Я лихорадочно соображаю, что делать. Вит однозначно не хочет иметь детей, Борис тоже не в восторге. Ну и зачем тогда выяснять, кто из них отец?

– Генетический тест не нужен, я не собираюсь рожать, – я выхожу из-за ширмы, колени трясутся, и больше всего хочется, чтобы задержка, тесты и осмотр оказались лишь долгим и неприятным сном.

– Этот вопрос мы обсудим не здесь, – хмуро говорит Борис.

– Советую принимать решение поскорее, – Алла Юрьевна морщится. – Узи стоит сделать в любом случае, так что пройдёмте…

Вскоре я без особого интереса смотрю на невнятную точку на мониторе и напряжённо слушаю комментарии блондинистой докторши высшей категории.

– Развитие плода соответствует шести с половиной неделям, – объясняет она, глядя на Бориса. – Беременность без осложнений, на данный момент всё прекрасно.

Ничего прекрасного я во всём этом не вижу, но моего мнения никто и не спрашивает.

– Когда можно будет сделать тест на отцовство? – деловито спрашивает Борис.

– С десятой недели, – хмуро отвечает Алла Юрьевна.

– То есть через месяц?! – вырывается у меня. – А раньше никак?

– Раньше – никак, – отрезает она.

Вариант ходить беременной ещё месяц меня совсем не устраивает. Зачем Борису вообще нужен этот тест? Проблему можно решить легко, быстро и в самом ближайшем будущем.

– Алла, есть один деликатный момент… – кашлянув, осторожно начинает Борис.

– Только один? – её брови чуть приподнимаются. – До этого, значит, ничего деликатного не было?

– А вы не думали, что ситуации бывают разные? – не выдерживаю я.

– Бывают, – её голос становится ледяным. – Но на жертву насилия ты никак не похожа, к тому же Борис, если бы на тебя напали, принял бы меры, чтобы избежать ненужных последствий. Вникать в твою ситуацию я не собираюсь. У всех людей есть проблемы.

– Аллочка, я никак не могу избежать одной подробности, она напрямую касается теста на отцовство, – кинув на меня предупреждающий взгляд, говорит Борис. – Если ребёнок от моего брата, насколько точным может быть тест?

Алла Юрьевна меланхолично изливает в пространство такие выражения, что в другой ситуации можно было бы заслушаться.

– Да уж, момент деликатный, – с иронией соглашается она. – В этом случае вы с Виталиком должны оба сдать кровь для тестирования. Тогда велики шансы точно установить отцовство. Ну ладно, ты неженат и вроде как беплоден, а у твоего братца где мозги были? – ворчливо добавляет она.

Я мрачно думаю о том, где были мои мозги. Борис благодарит свою знакомую, целует её на прощание в щёчку, она кисло улыбается. Выходим молча, не глядя друг на друга. Прорывает меня уже в машине:

– С какой стати твоя бывшая оскорбляет меня прямо на приёме? Платном приёме, кстати! И ты при этом молчишь, как будто так и надо!

– Не ори, – в голосе Бориса звучит раздражение. – Никто тебя не оскорблял, Алла назвала вещи своими именами. А за приём и узи платила не ты. Она терпеть не может, когда кто-то хочет прервать нормальную беременность. В этот медцентр приходят обычно за тем, чтобы следить за развитием ребёнка до родов.

– Да какая мне разница, чего она терпеть не может? Она гинеколог, это непрофессионально, в конце концов! – возмущаюсь я.

– У Аллы после выкидыша на большом сроке не может быть детей, – сухо говорит он. – Она этого особо не скрывает.

– Я тут при чëм? – рычу я. – У неё свои проблемы, у меня свои.

– Да нет у тебя серьёзных проблем, – Борис заводит машину и болезненно жмурится. – А те, что есть, можно решить.

– Ну так давай решать! – я машинально размахиваю руками. – Зачем нам ждать почти месяц? Какая разница, чей это ребёнок, если он не нужен ни мне, ни тебе, ни твоему брату?

– Будущая мать года, – он невесело хмыкает. – Пристегнись и посиди спокойно.

Машина трогается с места, как только я застëгиваю ремень безопасности. Лицо Бориса мрачнее тучи.

– Вероятность зачатия от меня процента полтора, – ровным голосом произносит он. – Так что если это мой ребёнок, то он нужен мне. Другого шанса может не быть.

Я глубоко вздыхаю. Чёртовы эгоисты Калинины! Один категорически не хочет детей, а другой, как оказалось, слишком хочет, и ему всё равно, что я думаю по этому поводу.

– Ну, допустим, твой, – насколько могу сдержанно говорю я. – Что ты собираешься делать дальше? Женишься на мне?

– Не знаю, посмотрим, – с сомнением отвечает он. – Могу содержать тебя и ребëнка…

– Вот всю жизнь мечтала стать матерью-одиночкой на первом курсе универа! – перебиваю я. – То есть наследник тебе нужен, а напрягаться ты не хочешь?

– Почему? Могу официально забрать у тебя ребёнка, – спокойно говорит Борис. – У моего наследника будет всё, что нужно. Но тебя я при таком раскладе, естественно, дальше содержать не стану.

– А если будет не наследник, а девочка? – ехидно спрашиваю я.

– Значит, у неё будет всё, что нужно, – он пожимает плечами.

– Ну, зачем тебе это надо, я ещё как-то могу понять, – более-менее спокойно начинаю я. – Мне-то ради чего проходить через беременность и роды? Причём об этом все будут знать, мне придётся объясняться со всеми подряд, начиная с родителей. А если ребёнок не твой? Зачем мне ждать целый месяц?

– Ну почему из всех, с кем я встречался, забеременела именно ты? – Борис глубоко вздыхает. – Тебе надо, чтобы я женился? Ты так в этом уверена? Нас ничего не связывает, кроме влечения и денег. Для меня брак – это в горе и в радости, в богатстве и в бедности. Если я вдруг обанкрочусь, ты же тут же сбежишь. Давай рассмотрим варианты, которые устроят нас обоих. И лучше – завтра, когда ты успокоишься. Сейчас заедем в аптеку, куплю тебе витамины. И учти, если пойдёшь прерывать беременность – я тебя остановить не смогу, но после этого не дам тебе больше ни рубля.

Он как будто мои мысли читает, я как раз думала, что вопрос можно решить и без его участия. Ладно, подожду до завтра. Вряд ли успокоюсь, но, может быть, надумаю что-то толковое. Пока что в голове вертится много слов, и все они – нецензурные.