Глава 22

18 февраля

Маша

Телефон на лекции в универе вибрирует, номер на экране незнакомый. Я сбрасываю звонок. Какие тëмные силы дёрнули меня поспорить с Людой Воронковой, что мне сделают предложение руки и сердца? Теперь с меня требуют или доказательства, или деньги, а мне бы с более серьёзными проблемами разобраться!

Телефон коротко вздрагивает. Новое сообщение с того же номера.

"Мария, это Алла Юрьевна. Готовы результаты твоих анализов, нам желательно обсудить их наедине. БЕЗ БОРИСА. Я работаю сегодня до 19.00. Сможешь подойти в конце рабочего дня?"

Ну и что там у меня с анализами, если их надо обсуждать наедине? Если бы у меня выявилась какая-то инфекция, Алла Юрьевна точно сообщила бы об этом Борису. Хотя бы потому, что он тоже должен был бы лечиться. Да и вряд ли анализы на инфекции уже готовы. Были бы показания к прерыванию беременности, она бы звала нас обоих. Алла Юрьевна прекрасно поняла, что Борис за всё платит.

"Смогу", – отвечаю я.

Вечером, кое-как отделавшись от Воронковой и старосты, я в переполненном автобусе по пробкам в самый час пик еду в медицинский центр. Естественно, с опозданием. Алла Юрьевна уже успевает выйти и теперь сидит в столовой напротив центра с чашечкой чая с лимоном и тарелкой пюре с какой-то отбивной.

– Здравствуйте, – я плюхаюсь на стул напротив неё.

– Добрый вечер. Что-нибудь закажешь? – Алла Юрьевна кивает в сторону кассы.

– Нет, я ненадолго. Что случилось? Что с моими анализами?

– С анализами в общем и целом всё в порядке, но есть один момент, о котором ты должна знать, – серьёзно говорит она. – Я категорически не рекомендую тебе прерывать беременность.

Я раздражённо вздыхаю. Советовать всегда легко!

– Понимаю, что ситуация сложная, – продолжает она. – Обдумай всё очень хорошо. После прерывания беременности у тебя может больше не быть детей. У тебя отрицательный резус, у Бориса – положительный. Плюс у тебя уже срок больше шести недель…

Я слушаю долгое объяснение с медицинскими терминами и пытаюсь понять, насколько всё серьёзно. Повышенный риск выкидышей, развитие бесплодия…

– То есть это не точно? – цепляюсь я за слово "риск". – Могут возникнуть осложнения, а могут и не возникнуть?

– У тебя совсем мозгов нет? – устало спрашивает Алла Юрьевна. – Твоё здоровье тебя не интересует? Ещё раз повторяю: риск очень высок. Тебе нельзя прерывать беременность, даже если ребёнок не от Бориса. У его брата тоже положительный резус, я проверила по его истории.

– Этот ребёнок испортит мне всю жизнь, – хмуро говорю я. – Я не собиралась рожать в девятнадцать лет, бросать универ, жить непонятно на что…

– Так, давай откровенно и без истерики, – перебивает Алла Юрьевна. – Кандидатов в отцы точно только два? Братья Калинины?

Я киваю.

– Как я понимаю, Борис этого ребёнка очень хочет, – продолжает она.

– А Виталий совсем не хочет, – я невольно морщусь, представив, сколько крика будет, если тест подтвердит отцовство Витасика.

– Думай, – Алла Юрьевна пожимает плечами. – Обсуди ситуацию со своими родственниками, с Борисом…

Она ещё что-то говорит, а у меня уже формируется идея. Я знаю, с кем нужно поговорить в ближайшем будущем.

Не скажу, что мечтаю родить как можно скорее, но навсегда остаться без детей в мои планы точно не входит. Если ребёнок от Бориса, то мы по-любому договоримся до чего-нибудь приемлемого. В конце концов счастливый отец может просто забрать ребёнка себе, а я буду приходящей мамой. Хотя у меня до сих пор в голове не укладывается, что я действительно беременна.

А вот если ребёнок от Витасика – это реальная проблема, и решать её лучше начинать в ближайшее время. Со своими родителями я, конечно, поговорю, всё равно они рано или поздно обо всём узнают. Скандал будет – просто вау! Ничего, пошумят и смирятся.

Для начала я в автобусе еду на квартиру. По дороге пишу маме сообщение, что завтра прибуду домой. Мама перезванивает через несколько секунд.

– Машунь, у тебя что-то случилось? – слышится из трубки встревоженный голос.

– Мне сейчас неудобно говорить, – тихо отвечаю я. – Не волнуйся, я жива и здорова, есть одна проблема. Завтра приеду и расскажу.

Мелькает трусливая мысль сообщить о беременности по телефону. Пусть до завтра переварят новость и немного успокоятся. Я отгоняю её. Нет уж, расскажу при встрече, всё равно в любом случае придётся ответить на неприятные вопросы. Я должна точно знать, насколько меня готовы поддержать дома. На улицу не выгонят, конечно, но я сильно не уверена, что родители готовы к внукам.

– Выеду завтра с утра пораньше, – говорю я.

– Машка, тебя что, из университета отчислили? – с подозрением спрашивает мама.

– Нет, там всё в порядке. Мне неудобно говорить, – повторяю я. – Расскажу всё завтра. Пока.

А ведь несколько дней назад мне казалось, что моя самая большая проблема – тройка у Васильевой. Есть ещё дурацкий спор с девчонками, но с ним как-нибудь позже разберусь. Сначала поговорить с родителями, а дальше уже будет ясно, чего примерно можно ждать.

В подъезде перед квартирой, оперевшись на дверь, стоит Витасик. Вид недовольный, и это предсказуемо.

– Машенька, ты почему не отвечаешь на мои звонки? – сходу начинает он. – Так проблемы не решаются. Нам надо серьёзно поговорить.

Вот только его мне сейчас и не хватает! Я устала, зверски хочу есть, в голове постоянно вертится ситуация с беременностью, а тут ещё Вит заявился. Я и так в курсе, что он не хочет иметь детей. Зря Борис сразу ему всё рассказал, лучше бы сообщил ближе к делу, когда можно будет сделать тест. Витасик за месяц вынесет мне весь мозг. В телефоне его можно заблокировать, но от личной встречи никуда не денешься.

– Машенька, ты должна была сразу позвонить мне, – проникновенно говорит Витасик, как только мы заходим в квартиру. – Боря не понимает твою ситуацию. Лучше бы ты вообще ничего ему не говорила, ну да ладно. Ты ведь не хочешь рожать, правда? У тебя свои планы, ребёнок их только нарушит. Тебе придётся взять академический отпуск в университете, и ещё неизвестно, вернёшься ли ты туда потом. Бессонные ночи. Никакой свободы как минимум на ближайшие лет десять. Испорченная фигура. А у тебя такая восхитительная фигурка…

– Что ты предлагаешь? – спрашиваю я, прекрасно зная ответ.

Вита, разумеется, не интересует, смогу ли я потом родить. В автобусе я читала о резус-конфликте в интернете. Алла Юрьевна не обманула, осложнение в виде бесплодия или неспособности выносить ребёнка очень даже возможно.

– Машенька, я дам тебе денег, мы съездим в больницу и забудем об этой проблеме. А Боре можем сказать, что случился выкидыш. Да и вообще – я понимаю, почему ты от меня ушла. Но теперь-то я свободен, мы можем открыто встречаться. Зачем тебе оставаться с Борькой? Он всё равно бросит тебя через несколько месяцев.

– Мне надо подумать, – дипломатично отвечаю я.

Подумать, посоветоваться со старшими, обговорить все возможные варианты. А потом – послать Витасика подальше. Встречаться мы с ним можем в открытую, значит? Вот если бы предложил жениться и признал ребёнка, был бы другой разговор. Жениться, правда, оба Калинина не рвутся, но Борис по крайней мере готов мне помогать.

– Давай вместе подумаем, всё обсудим, – Вит проходит на кухню и усаживается за стол. – Заодно поужинаем. Я с работы к тебе приехал, голодный – жуть.

А может и хорошо, что Витасик не хочет на мне жениться. Какая из него поддержка и опора? Он даже не подумал принести что-нибудь к чаю или заказать обед на дом, ждёт, что я его накормлю.

– Боря сегодня сюда придёт? – спрашивает Вит.

Да чтоб я знала! Он куда-то уехал по работе допоздна, так что вполне может ночевать у себя дома.

– Собирался прийти, – вру я, представив, как Витасик засиживается у меня до полуночи или рвётся остаться ночевать.

Достаю из холодильника фрукты, запечённое мясо, овощное рагу.

– О, да у тебя тут пир можно устроить! – воодушевлëнно говорит Витасик. – Я-то думал, будут пельмени или сосиски.

– Борис сказал, что мне надо хорошо питаться, – суховато отвечаю я.

Не просто сказал, он сам всё это вчера купил и приготовил.

– Он совсем помешался на этом ребёнке, – Вит шумно вздыхает. – Представляешь, говорил, что я не должен с тобой общаться, потому что тебе нельзя нервничать. Думает, это его единственный шанс обзавестись наследником. Да что там наследовать-то?

Мне становится противно. И очень хочется выставить Вита из квартиры.

– Не вижу ничего ненормального, – сдержанно говорю я.

Накладываю себе в тарелку рагу, кусок мяса, и засовываю в микроволновку. Ставлю чайник.

– Машенька, ребёнка должны хотеть оба родителя, – нудит в это время Витасик. – А тут вообще большой вопрос, кто из нас отец. Боря говорил тебе, что от него почти невозможно родить? Ну, покажет тест, что ребёнок от меня, – и Борька тут же испарится. Это сейчас он тебе киви и груши носит, мясо готовит, а как выяснится, что ребёнок мой, – скажет, что это наша проблема. И решать её всё равно придётся нам с тобой. Ты это понимаешь?

– Понимаю, – я достаю разогретую еду и сажусь поудобнее.

– А мне? – Вит недоумëнно показывает на мою тарелку.

– Положи себе, – я пожимаю плечами. – Я тоже сегодня усталая и голодная.

Пока Вит, что-то ворча, накладывает себе еду, звонит Борис. Очень удачно, я уже думала ему написать. Совсем не хочется, чтобы Витасик тут засиделся.

– Ты поела? Как ты себя чувствуешь? – на фоне уличного шума спрашивает Борис.

– Сейчас ужинаю, – отвечаю я. – Ты скоро приедешь?

– Я вообще-то не собирался сегодня. Тебе что-то нужно? – после небольшой паузы говорит он.

– Ко мне тут как раз зашёл твой брат, – чирикаю я, отвернувшись от Вита.

В стекле кухонного шкафчика отражаются его протестующие жесты и гримасы. Как я и думала, Борис не в курсе.

– Минут через двадцать подъеду, – бросает он. – Тебе что-нибудь привезти из пекарни?

– Себя, – отвечаю я. – И можно ещё булочку со шпинатом и сыром.

– Машенька, ну зачем? – страдальчески закатывает глаза Вит, как только я кладу трубку. – Я хотел поговорить с тобой наедине.

– Я не знала, что Боря не в курсе, – я пару раз хлопаю ресницами. – Пока он доедет – поговорим, а дальше все вместе попьём чайку…

Пить втроём чаëк Витасик совсем не хочет. Он поспешно съедает всё, что положил в тарелку, и уматывает домой.

– Хорошо подумай, я тебе утром позвоню, – Вит чмокает меня в щёчку на прощание.

Я вздыхаю с облегчением. Разговор предсказуемый, я бы вполне без него обошлась. Пусть звонит, сколько угодно. Завтра меня здесь не будет, и удалять номер телефона Витасика из чёрного списка я не собираюсь.

Борис появляется минут через пятнадцать с парой сырных булочек и пачкой апельсинового сока.

– Виталик уже ушёл? – он хмуро окидывает взглядом квартиру. – Знаешь, Машуль, пожалуй, тебе пока лучше будет пожить у меня.

– Почему? – кисло интересуюсь я.

– Мне не нравится, что сюда в любое время может заявиться мой брат, – спокойно отвечает Борис. – У него сейчас сложный период, не хотелось бы, чтобы Виталик мотал тебе нервы.

– Это и так понятно, – я киваю. – Почему "пока" пожить у тебя, а не вообще переехать к тебе? Раз ты так хочешь этого ребëнка…

– Я хочу своего ребёнка, – подчеркнул он. – Пока переедешь, а дальше посмотрим, что покажет тест. Если помнишь, я обещал тебе помощь, а не брак, пусть даже гражданский.

– Мотать нервы – это у вас семейное, – с досадой говорю я.

– Ты сама спросила, – отвечает он. – Я не раздаю обещаний, которые могу нарушить. В общем, закрывайся на замок, собирай вещи, завтра после универа ты переезжаешь. А мне пора, на утро есть большой заказ…

– Подожди, – я крепко вцепляюсь в холодный рукав его куртки. – Надо серьёзно поговорить. Это ненадолго.

Борис выжидающе смотрит на меня. Куртку снимать не собирается, всё так же стоит у входной двери.

– Я сегодня говорила с Аллой Юрьевной…

Он слушает внимательно, между бровей прорезается всё более заметная морщинка.

– Я понял, подумаю, завтра обсудим, – произносит Борис, когда я замолкаю. – И больше, пожалуйста, не толкайся в общественном транспорте. Если бы ты сказала, я бы сам отвёз тебя к Алле. Хотела она поговорить конфиденциально – нет проблем, подождал бы в машине.

– А если бы ты знал, что это не твой ребёнок? Возил бы меня к врачу? – я недоверчиво прищуриваюсь.

– Я сказал, что подумаю, – ровным голосом отвечает Борис. – Есть вещи, которые за несколько секунд не решаются. Завтра поговорим.

Я собираюсь сказать, что завтра меня тут не будет, но прикусываю язык. Борис может не пустить меня домой на автобусе. Может заставить отложить поездку, сказать, что отвезёт меня сам, например. Мне совсем не хочется объясняться с родителями при нём, да и вообще Бориса им лучше пока не показывать. Неизвестно, до чего мы дома договоримся. Если там появится Борис со своей идеей генетического теста и заявит, что не собирается на мне жениться, общую атмосферу это не улучшит.

Сразу после его ухода я звоню "хорошему мальчику Лëнечке" с просьбой дать мне телефон Ольги Дмитриевны.

– У меня его нет, – отвечает Славников.

– Можешь попросить?.. – начинаю я.

– Нет, – отрезает он.

Ну, нет так нет. В принципе, не удивил, но попытаться стоило. Ни Витасик, ни Борис телефон своей матери мне не дадут. Им не нужно, чтобы Ольга Дмитриевна влезла в нашу неопределëнную ситуацию. Я решительно одеваюсь и выхожу на улицу. Хорошо, что у Бориса большой заказ, и он сейчас в одной из пекарен.

Через десять минут я проскальзываю в его подъезд вслед за кем-то из жильцов. Надо было попросить у Бориса ключи, раз уж я сюда вроде как переезжаю, было бы проще. Но и так сойдёт. Так, ну и из какой квартиры озверевшие соседи с месяц назад звонили Ольге Дмитриевне? В одной мне не открыли дверь, в другой оказались квартиранты, которые не знают Бориса, в третьей – та самая сердитая девушка, вызвавшая полицию.

– Борис куда-то исчез, – вдохновенно начинаю ныть я. – Нигде не могу его найти, я так переживаю. Знаю, что у кого-то тут есть телефон его мамы…

– Поднимитесь в квартиру над ним, – без особого сочувствия советует соседка. – Там живёт баба Валя, она всех знает.

Ещё несколько минут уходит на нытьë на лестничной площадке перед бабой Валей, которая упорно не желает давать мне телефон матери Калининых.

– Ну, наберите её номер сами и дайте мне поговорить, – настаиваю я. – Я боюсь, вдруг что-то случилось! Бори нигде нет – ни на работе, ни дома, и трубку он не берëт…

Бабка смотрит на меня с большим сомнением, но номер Ольги Дмитриевны всё же набирает.

– Олечка, тут девушка ищет Борю, говорит, нигде его нет, – неторопливо выговаривает она в трубку. – Хочет с тобой пообщаться. Я ей твой телефон не стала давать, вдруг мошенница какая-нибудь… Да, тут рядом… Сейчас спрошу. Тебя как зовут? – теперь баба Валя обращается ко мне.

– Маша, – нехотя отвечаю я.

– Маша, – повторяет баба Валя в трубку. – Да, рыжая… Сейчас включу, Олечка.

По громкой связи на весь подъезд звучит хорошо поставленный голос Ольги Дмитриевны:

– Она моему сыну вообще никто, не вижу смысла общаться с каждой девицей, с которой Борис когда-либо встречался.

– Ольга Дмитриевна, это очень важно! – почти кричу я, подвигаясь ближе к мобильнику бабы Вали. – Дело касается всей вашей семьи! Мне на весь подъезд рассказать, что случилось, или вы всё-таки дадите свой телефон?

Телефон мне в итоге по милостивому разрешению Ольги Дмитриевны нехотя диктует баба Валя.

Я набираю номер сразу, как только выхожу на улицу.

– Это очень срочно? – недовольно интересуется Ольга Дмитриевна. – Если действительно ищешь Борю, то с ним всё в порядке. На сообщения отвечает. А у меня мигрень. До завтра твоё важное дело не подождёт?

Да не вопрос! Моё важное дело и несколько месяцев может подождать, хотя я надеюсь разобраться с ним в ближайшие дни.

– Хорошо, свяжусь с вами завтра, – соглашаюсь я, топая в полутьме по подтаявшему снегу. – Только не рассказывайте, пожалуйста, своим сыновьям, что я звонила, пока мы не поговорим.

Зачем мне Ольга Дмитриевна с мигренью? Надо, чтобы у неё была ясная, нормально соображающая голова. Эта кошмарная женщина от меня не в восторге, я в курсе. Я от неё тоже. Но зато она хочет внуков. Витасик вряд ли пожелает еë осчастливить, Борис тоже под большим вопросом. Мой ребёнок может быть единственным шансом для Ольги Дмитриевны получить внука.

– Угу, – как сова гукает она, и связь обрывается.

До дома добираюсь благополучно. Пью чай с сырными булками, прикидываю, что буду говорить завтра родителям. На всякий случай пишу сообщение Славникову: "Ты кому-то из наших что-нибудь рассказывал про мою личную жизнь?"

Кто его знает, мог что-то и сболтнуть, раз родители резко отстали и больше не пытаются устроить нам встречу. Надо же мне представлять хоть примерно, что они могут знать.

Ответ приходит через несколько минут:

"Сказал своей маме, что мы с тобой оказались в одной компании. Ты была с Борисом, и к тебе там пытался клеиться его брат. В подробности не вдавался"

Ну, спасибо, конечно, что в подробности не вдавался. Видимо, Лёнечка таким образом объяснил матери, почему Елизавета ушла от Витасика, а заодно дал понять, что я не совсем свободна. И, похоже, мои родители не в курсе, иначе мама уже закидала бы меня вопросами.

Хотелось бы и мне не вдаваться в подробности, но вряд ли получится. Завтра сообщу новости родителям, потом – Ольге Дмитриевне. А дальше станет ясно, кто займётся ребёнком, пока я буду учиться.