Глава третья

Уже знакомый мне кабинет для допросов в полицейском участке Бельвиля встретил меня глухой тишиной. — У тебя есть ровно пятнадцать минут, — бесцветно предупредил Патрик. — И ни секундой больше. Тяжелая дверь закрылась за моей спиной с таким звуком, будто отрезала меня от всего остального мира — от коридора, от людей, от Патрика. Я невольно обернулась, но, конечно, он за мной не последовал, как и обещал. За моей спиной была только гладкая темная поверхность дерева и едва заметное мерцание защитного заклинания по контуру. Четверть часа. Это всего ничего. Иначе Патрик вышибет эту дверь, как обещал вчера. Ну что же. Тогда не стоит терять ни единого мгновения. Витор сидел за столом. Я ожидала увидеть его… каким угодно. Злым, уверенным, холодным, высокомерным — тем самым человеком, которого знала последние годы. Но не таким. Он выглядел откровенно дерьмово. Сутулая спина, помятая рубашка, темные круги под глазами. Волосы растрепаны, как будто он не спал всю ночь. И, что самое главное — в его взгляде не было прежней самоуверенности. Только нервная, дергающаяся тревога. Витор вздрогнул, услышав, как захлопнулась дверь. Поднял на меня глаза. — Катрина… И голос его… сорвался. Почему-то сердце после этого опасно защемило. О небо! Как все быстро происходит. Ведь всего пару недель назад мы были счастливой семьей. Да, со своими проблемами, недоразумениями, но все же. Кстати, а когда мы с Витором делили постель в прямом смысле этого слова? Я невольно сжала кулаки, осознав, что мы уже больше месяца не спали вместе. Потому что он устал, он не хочет, он… У него все это время была другая. Ты готовила ему ужины, варила супы, мечтала об общих детях — а у него была другая. Предательские слезы подступили к глазам, но неимоверным усилием воли я заставила себя успокоиться. Шагнула к столу. — Говори, — холодно произнесла я, опершись на спинку стула, но не садясь. — У тебя мало времени. Он дернулся, будто от пощечины. — Я… я не думал, что ты придешь. — Серьезно? — Я скрестила руки на груди. — А я не думала, что ты будешь спокойно смотреть, как меня обвиняют в убийстве. Он резко вскинул голову. — Это не так! — Не так? — Я зло прищурилась. — Ты стоял там. Рядом с Мариэллой и своей матерью. Смотрел, как они обе поливают меня грязью. И молчал. — Я был в шоке! — вспыхнул он. — Ты даже представить себе не можешь как я страдал в этот момент! — И ты был в таком же шоке, когда Мариэлла забрала мои драгоценности и отправила мне тряпки вместо моих платьев? — сухо полюбопытствовала я. Витор промолчал. Понуро свесил голову. Сердце почему-то защемило от боли. Он сидел напротив меня такой… Такой растерянный, такой виноватый. Мы же были счастливы пару лет. А вдруг это Мариэлла во всем виновата? «Когда Витор узнает про арест Мариэллы, про ее отношения с Квентином и все прочее — то непременно возжелает вернуть тебя», — сухо прозвучал в ушах отголосок вчерашнего спора. — Ты меня простишь? — жалобно спросил Витор. Посмотрел на меня так, как смотрел, когда наши отношения только начали развиваться. — Пожалуйста! Я так виноват. Но я все сделаю, лишь бы загладить все то, что тебе довелось пережить. Клянусь! Сердце в очередной раз пропустило удар. — Ты предал меня, — растерянно пробормотала я, силясь собрать мысли воедино. О демоны! Вчера этот разговор казался таким понятным и простым. А вот теперь, пожалуй, я понимаю, почему Патрик был настроен настолько против него. Витор резко вскочил со стула, порывистым движением едва не опрокинув его. — Катрина, послушай! — воскликнул с жаром. — Я… я ошибся. Я признаю это. Я был зол, растерян… Но я люблю тебя! Я был словно под наваждением, но сейчас понимаю, как сильно я был не прав. И если ты простишь меня… Осекся и опустился на колени. Простер в умоляющем жесте ко мне руки. — Прошу, дай мне второй шанс, — прошептал он. — И я тебя больше никогда не подведу. Да, именно об этом вчера и говорил Патрик. Даже зло разбирает от того, что он настолько четко все предугадал. Я повернулась к двери, желая уйти. Пожалуй, эту страницу своей жизни я переверну без особого сожаления. — Ты сейчас делаешь вид, будто вся такая безупречная! — Визгливый голос Витора внезапно ударил в мою спину. — А сама-то? Объяснись, почему дознаватель магического надзора настолько благосклонен к тебе. Ты спала с ним? Я замерла, не смея поверить собственным ушам. — Ты сейчас серьезно? — тихо спросила я, без особого желания повернувшись к нему. — Я просто пытаюсь понять, — процедил он с плохо скрытым презрением. — Ты моя жена, и в то же время позоришь меня связью с этим столичным хлыщем. Самой-то не стыдно? — Вообще-то, ты первый подал на развод, — резонно возразила я. — Я не подавал! — резко выкрикнул он. Я даже не сразу поняла, что услышала. — Что? — Ты все не так поняла, — быстро заговорил он, встав с коленей и сделав шаг ко мне. — Это была… формальность. Давление. Мне нужно было… — Нужно было что? — Я отступила на шаг. — Витор, ты бредишь, что ли? Ты спокойно стоял и наблюдал за тем, как твоя любовница чуть не упекла меня в тюрьму. А теперь имеешь наглость утверждать, что я все не так поняла! Витор вновь понурился. — Катрина, послушай… — прошептал чуть слышно. — Я все исправлю. Я уже все осознал. Эта история с убийством… она все расставила по местам. Я был слеп. Глуп. Но теперь я вижу. Просто дай мне второй шанс. — И каким же образом ты желаешь все исправить? — чисто ради любопытства поинтересовалась я. — Ты даже не пытаешься понять! — зло бросил он. — Упрямая, как всегда! Вечно строишь из себя обиженную! — И я действительно обижена, Витор, — тихо сказала я. — Потому что меня предали. — Да не предавал я тебя! — сорвался он на крик. — Ты сама довела до этого! Вечно холодная, правильная, удобная… С тобой невозможно было жить! Это ты во всем виновата! То, что я сделал — я сделал из-за тебя! Я невольно зажмурилась, силясь пережить очередной укол в сердце. Так жестоко прозвучала его претензия. И чуть не началась оправдываться, как обычно. А потом, пережив всплеск негодования, открыла глаза — уже совершенно спокойно. — Вот и отлично, — сухо произнесла я. — Значит, нам и правда не по пути. Он тяжело дышал, глядя на меня так, будто не узнавал. — Ты… ты не можешь вот так все перечеркнуть, — неверяще выдохнул он. — Катрина, ты же любишь меня! Я помог тебе, когда ты осиротела. Я был твоим первым мужчиной. Я… — Ты был моим первым мужчиной, — оборвала его я. — Но явно не станешь последним. И тут же пожалела о том, что сказала. На секунду мне показалось, что Витор сейчас расплачется. Его нижняя челюсть предательски отвисла, глаза расширились, в них заплескалось что-то похожее на ужас. Но длилось это не дольше одного удара сердца. А потом его лицо исказилось в бешенстве. — Ах ты… — прошипел он, и голос его вдруг стал визгливым, чужим. — Ах ты дрянь! Бесплатная потаскушка! Я невольно отшатнулась — настолько резкой была перемена. Еще минуту назад он стоял на коленях, умолял, а теперь… Теперь сжал кулаки, выпрямившись во весь рост напротив меня. И я не сомневалась в том, что он готов ударить меня. — Ты думаешь, я не видел? — заговорил он, и каждое слово сочилось ядом. — Как ты на него смотрела? На этого дознавателя столичного! Признайся, как давно вы знакомы? Уверен, вы все разыграли, лишь бы провести меня! Ты ждала первого удобного момента, когда я отвернусь, чтобы прыгнуть к нему в постель? — Прекрати, — тихо сказала я, хотя внутри все похолодело. — Ты сам… — Молчи! — заорал он так, что оконные стекла тонко и жалобно зазвенели. — Не смей оправдываться, сволочь! Я знаю таких, как ты — святош, которые только и желают, чтобы юбку задрать перед первым встречным. Недаром мать предупреждала меня о тебе. Сразу сказала, что ты ждешь малейшего удобного случая, лишь бы изменить мне. И что ты ему дала? А? Чем взяла? Своей наигранной невинностью? Он шагнул ко мне, и я невольно попятилась, остановилась, упершись спиной об стену. Витор был невысоким, но сейчас в его глазах полыхнуло такое мрачное бешенство, что кровь застыла в жилах. — Какая же ты жалкая, Катрина, — уже почти спокойно, с ледяным презрением процедил он. — Мне тебя даже жаль. Ни ума, ни красоты особой. Я на тебе женился из-за сострадания, поняла? Ты была нищей, беспомощной сиротой, и только я протянул тебе руку. А ты… ты отплатила за мою доброту тем, что послушно раздвинула ноги перед первым же хлыщом из столицы! — Я не спала с Патриком, — выдавила я, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Да мне плевать, спала ты или нет! — взвизгнул Витор. — Для окружающих ты уже шлюха. И знаешь что? Я прослежу, чтобы об этом узнали все. Все твои драгоценные знакомые и подруги, все… Весь город! Тебе будут плевать в спину, Катрина! Обещаю, я приложу все усилия для этого. Потаскушка! Он не договорил. Потому что в этот самый момент дверь с грохотом вылетела из косяка. В буквальном смысле вылетела — щепки брызнули в разные стороны, массивное деревянное полотно с противным треском переломилось пополам и рухнуло на пол, подняв облако пыли. А в проеме стоял Патрик. Он не выглядел разъяренным. Нет, это было хуже и гораздо страшнее. На его лице не читалось ни тени эмоций. Лишь руки окутывало слабое свечение остаточных магических разрядов — видимо, заклинание, которым он вынес дверь, было слишком сильным. — Время вышло, — бесцветно произнес он, глядя не на меня, а на Витора. — Пятнадцать минут истекли ровно секунду назад. Ваш разговор завершен. Витор побледнел. Его злоба улетучилась так же внезапно, как и появилась, оставив после себя испуганного, жалкого человека, который затрясся от паники. — Я… я имею право… — начал было он. — Ничего ты не имеешь, — перебил Патрик и шагнул в комнату. Под подошвами его ботинок неприятно хрустнуло щепками от разбитой двери. — Больше нет. Вот, держи. Он сунул руку в карман камзола и извлек на свет какую-то бумагу. — Ваш бургомистр вчера успел подписать свой последний документ в качестве градоначальника Бельвиля, — пояснил с кривой усмешкой, заметив, как глаза Витора удивленно округлились, когда он взял лист с гербовой печатью и попытался вчитаться в него. — Твой развод с Катриной оформлен по всем правилам и вступил в силу с сегодняшней полуночи. Я изумленно приоткрыла рот. Как это? Это же… Немыслимо! А самое главное — Патрик мне и словом об этом не обмолвился. Получается, сегодня утром, когда он с таким нажимом напирал на то, что я сама должна поставить точку в отношениях с Витором — все уже было решено? Вот же гад! Витора перекосило еще сильнее, чем меня. — Ты… это же незаконно! — прохрипел он. — Я еще мог передумать! У меня была неделя для окончательного решения. — А теперь ее больше нет, — спокойно ответил Патрик. — Собственно, а в чем проблема? Ты сам возжелал развода. Поэтому, как говорится, не стоит благодарностей. Я просто ускорил процесс. Не дожидаясь ответа от опешившего Витора, развернулся ко мне, и в его глазах наконец-то проявилась настоящая, живая эмоция — осторожность, почти нежность. — Пойдем, Катрина. Я робко кивнула, пока не понимая, как реагировать на все случившееся. Шагнула к Патрику. — Ты… — донесся сдавленный, почти детский всхлип за спиной. — Ты пожалеешь, Катрина. Ты еще вернешься ко мне. Но я не приму тебя. Я даже не подумала кинуть финальный взгляд на теперь уже по-настоящему бывшего мужа. Патрик взял меня под локоть — мягко, но уверенно — и вывел в коридор. Мы вышли на крыльцо полицейского участка, и яркий утренний свет болезненно ударил по глазам. Город жил своей повседневной жизнью: мимо громыхали телеги, пахло свежей выпечкой и мокрой после ночной грозы мостовой. Все казалось до невозможного обыденным после того эмоционального ада, который только что развернулся в допросной. Я резко остановилась и вырвала руку из хватки Патрика. — С полуночи? — Мой голос дрогнул от негодования. — Ты знал, что мой брак законно расторгнут, еще тогда, когда будил меня? Патрик остановился, медленно обернулся ко мне и засунул руки в карманы. На его лице расцвела та самая невыносимая, ленивая ухмылка, которая будила во мне столь противоречивые эмоции. Одновременно хотелось и ударить его, и прижаться покрепче. — Если честно, — сказал он, — я узнал об этом чуть позже полуночи. Когда ты уже крепко и спокойно спала. — И ты молчал! — Я сделала шаг к нему, почувствовав, как внутри закипает праведный гнев. — Ты заставил меня идти на встречу с Витором, слушать его бред, терпеть оскорбления… Ты все утро читал мне нотации о «финальных точках», зная, что точка уже поставлена законом! Зачем, Патрик? — О, Катрина, — Он покачал головой, и в его синих глазах заплясали лукавые искорки. — Вообще-то, это было твоим желанием. Или забыла наш вчерашний спор? Я с самого начала говорил, что не нужно тебе беседовать с Витором. Тем более наедине. Но ты настояла на своем. И вот итог. О небо! Наверное, я все-таки побью его. Рано или поздно, так или иначе. Я привычно закатила глаза и шумно задышала. — Не будь такой занудой, — снисходительно посоветовал Патрик, продолжая самым наглым образом лыбиться. — Если бы я сказал тебе сразу о вашем завершенном разводе, ты бы вошла в ту комнату с кислым выражением лица «я все знаю», и мы бы никогда не увидели истинный облик твоего бывшего. Согласись, его перформанс на коленях стоил того, чтобы немного опоздать с новостями. — Ты манипулятор! — Я топнула туфлей по каменной плите, чуть не сломав каблук. — Ты просто развлекался, глядя, как я мучаюсь! — Я не развлекался, я наслаждался моментом, — Патрик вдруг сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до опасного предела. Он склонился к самому моему уху, и я почувствовала запах его парфюма — холодный, с уже знакомыми нотками полыни. — И заметь. Я тебя с самого начала предупреждал, что твоя затея ни к чему хорошему не приведет. Что же. Я отступил и позволил тебе совершить ошибку. А теперь ты почему-то обвиняешь меня в том, что я тебя не остановил. Тебе не кажется, что это уже наглость с твоей стороны? Обвинять меня в том, что я выполнил твою просьбу. И демонстративно насупился, показывая фальшивую обиду. — Все равно, — буркнула я, желая, чтобы последнее слово осталось за мной. — Мог бы не ломать дверь. Это было… слишком. — Я учту, — совершенно серьезно ответил он. — В следующий раз постараюсь сперва постучать. Но от всей души надеюсь, что этого раза не будет. Потому что, как я уже сказал, с Витором тебе больше встречаться нет никакой необходимости. Я задохнулась от возмущения, вновь покоробленная его непреклонным тоном, но он уже отстранился, снова превратившись в образец собранности. — Хватит об этом, Катрина, — сухо обронил он. — Мы потеряли достаточно времени на прошлое, пора заняться настоящим. Вообще-то, убийство бедняги Квентина еще не раскрыто, и преступник разгуливает на свободе. Это меня тревожит гораздо сильнее, чем твои семейные проблемы. — О чем ты? — я невольно переключилась, заинтригованная его тоном. — Пока ты наслаждалась обществом своего… кхм… экс-супруга, Густав нашел кое-что интересное. Помнишь то обгорелое пятно на столе около места смерти Квентина? Вроде бы, получилось восстановить, что же пытался уничтожить убийца. — Правда? — немедленно заинтересовалась я. — И что же это было? — Думаю, Густав с радостью расскажет тебе сам. — Патрик подмигнул мне с заговорщицким видом. — Да и у Мораны есть новости. Так что идем. Протянул мне руку, и на этот раз я без малейших сомнений приняла ее.