Глава третья

Стоило нам переступить порог ресторана, как я почти сразу заметила Густава и Морану. Они расположились у дальнего столика, над которым все еще мерцала серебристая защитная завеса чар Патрика. Морана склонилась над остатками злосчастного пирожного, задумчиво водя ладонью около тарелки. С ее пальцев то и дело слетали яркие голубоватые искорки. Густав же стоял слишком близко к ней и что-то быстро говорил ей на ухо. При нашем появлении оба одновременно подняли головы и так же одновременно замолчали. Затем переглянулись — Морана тут же с подчеркнутым усердием вернулась к изучению десерта. А Густав и вовсе посмотрел на нас, безуспешно пытаясь спрятать в уголках губ понимающую ухмылку. О небо. Я почувствовала, как мои щеки потеплели. Неужели Густав рассказал Моране о том, что видел, как мы с Патриком целовались на улице? Интуиция подсказывает, что да. Иначе о чем они только что шептались? Я украдкой покосилась на Патрика. Тот, к моему величайшему раздражению, выглядел абсолютно спокойным. Ни тени неловкости. Ни намека на смущение. — Нашли что-нибудь? — совершенно невозмутимо спросил он, подойдя к столу. Густав кашлянул в кулак, как будто таким образом замаскировал короткий смешок. — Кое-что нашли, — отозвался после. — Яд в пирожном весьма примечателен. Пока рано делать выводы о составе, нужны еще дополнительные анализы. Но, скорее всего, по ингредиентам можно выяснить, в какой лавке его сделали. — Надо же, — вырвалось у меня. — И каким же образом? — Некоторые вещества находятся под строгим учетом в магическом надзоре, — пояснил Густав. — Если предположение Мораны верно, то вскоре у нас будет список тех мест, где имелся главный компонент яда. Ну а дальше поговорим с владельцами лавок и выясним, кто решил подзаработать на нелегальной продаже. — Это долго и муторно. — Патрик недовольно поморщился. — Ниточка перспективная, но я бы хотел отыскать преступника как можно быстрее. — Понимаю, — ровно проговорил Густав. Вполголоса добавил, не обращаясь конкретно к кому-нибудь, а словно рассуждая вслух: — Когда в расследовании замешаны личные интересы, то нужны немедленные результаты. Морана все-таки не выдержала и быстро глянула на меня. В ее глазах мелькнуло что-то подозрительно похожее на умиление. Нет, определенно, Густав все ей рассказал. И теперь у меня загорелись не только щеки, но и уши. Патрик, однако, опять не обратил на мое смущение никакого внимания. — Ладно, хватит болтать, — проговорил он. — Густав, за дело! Тот с легким поклоном отступил на шаг и, посерьезнев, вытянул перед собой правую руку. — В таком случае, перейдем к более быстрому методу, — произнес он. — Госпожа Лигред как владелица проводила много времени в ресторане. Поэтому тут повсюду следы ее ауры. Позволишь, Патрик? Патрик коротко кивнул. Густав закрыл глаза и сосредоточился. Кончики его пальцев налились синим свечением, которое быстро сконцентрировалось и оформилось в голубоватую змейку поисковых чар. Она соскользнула на пол, сделала петлю по залу, еще полном посетителей, которые с превеликим интересом следили за происходящим, забыв про разговоры. Затем резко метнулась к служебному выходу и растаяла за дверью, ведущей в проулок за заведением. — След свежий, — констатировал Густав, открыв глаза. Их радужка на мгновение показалась абсолютно черной. — Она уходила спешно, почти бегом. И, судя по направлению, бросилась прямиком к себе домой. — Морана, останешься здесь, — распорядился Патрик, уже сделав шаг прочь. — Надежды мало, но проверь кабинет госпожи Лигред и все-таки потолкуй с персоналом. Вдруг кто-нибудь слышал про ее планы. Катрина, за мной. И не отставать. Мы практически бежали по стремительно темнеющим улицам Бельвиля вслед за Густавом, который уверенно указывал нам дорогу. Мои легкие горели от быстрого бега, а сердце заполошно билось в груди. Но я не жаловалась. Уверена, если я попрошу Патрика сбавить шаг — то он немедленно вернется к прошлому разговору. Мол, я лишь мешаю ему вести расследование, поэтому будет лучше для всех, если он переправит меня подальше отсюда в безопасное место. Например, в Дарес. Так что ни малейшей жалобы от меня он точно не дождется. Дом Теоны находился на окраине города, в тихом районе, утопающем в зелени. Это было аккуратное двухэтажное здание с крышей из красной черепицы, окруженное декоративным кованым забором. Когда мы остановились у калитки, поисковые чары Густава с тихим шелестом прошуршали по гравийной дорожке, скользнули по ступеням невысокого крыльца и нырнули в замочную скважину. — Она внутри? — отрывисто спросила я, силясь отдышаться после столь активной прогулки. — Чары ведут именно в дом, — ответил Густав, пожав плечами. — След заканчивается здесь. Легонько тронул калитку — и та беззвучно распахнулась перед нами. — Не на щеколде, — настороженно пробормотал себе под нос. — Ничего странного, — отозвалась я. — В Бельвиле никто подобным не заморачивается. Тут и входные двери не всегда на ночь запирают. Густав искоса глянул на меня, затем бесшумной тенью скользнул к дому. Мягко ступая, преодолел несколько ступенек и подошел к двери, которую толкнул ногой. Та с тихим скрипом поддалась, открыв вид на темную прихожую. — Свет, — негромко произнес он, и над его плечом вспыхнул маленькая, но очень яркая магическая искра. То, что открылось нашему взору, заставило меня потрясенно ахнуть. В доме Теоны царил абсолютный, чудовищный хаос. Ковер в прихожей был безжалостно скомкан и отброшен в сторону. Повсюду валялись перевернутые стулья, разбитые фарфоровые статуэтки и сорванные с окон портьеры. — Жди меня, не суйся один, — сухо приказал Патрик, когда Густав покачнулся вперед, готовый войти. Мужчина послушно замер, дожидаясь, когда мы подойдем ближе. Около самой двери Патрик замялся. Глянул на меня, потом на беспорядок внутри дома. Я, конечно, не обладала талантом телепатии. Но мысли и сомнения Патрика слишком отчетливо были написаны на его лице. Он очень не хотел, чтобы я следовала за ним. И на краткий миг мне показалось, будто сейчас он потребует, чтобы я осталась снаружи. Но Патрик лишь тяжело вздохнул. — От меня ни на шаг, — сурово предупредил. — И если я скажу бежать — ты побежишь. А если рявкну лежать — рухнешь на пол и замрешь. Не споря и не медля ни на миг. Поняла? Я торопливо кивнула. Патрик еще раз вздохнул, недовольно покачал головой и первым вошел в дом. За ним отправился Густав. Ну а я мудро старалась держаться за спинами мужчин. Не буду лезть на рожон. Патрик предупредил, что ничем хорошим это для меня не закончится. И я не про загадочного злодея. Я про его угрозы, что он устроит мне «веселую» жизнь, если вздумаю глупить и своевольничать. Густав медленно двинулся вперед. Над его головой ярко горела магическая искра, которая без особых проблем выхватывала из тьмы обстановку дома. Патрик тем временем внимательно осматривал разгромленную прихожую. — Патрик, глянь! — вдруг послышалось из гостиной. Там картина оказалась еще хуже. На полу валялись книги с выдранными страницами, ящики комода были вывернуты, а обивка дивана вспорота так, будто кто-то искал внутри спрятанные документы или какие-то ценности. Дверцы массивного платяного шкафа были распахнуты настежь, и его содержимое — платья, шали, верхняя одежда — ровным слоем покрывало все вокруг. На столике перед камином сиротливо лежала шкатулка для драгоценностей с варварски вырванной крышкой, внутри — пусто, ни единого колечка. — Такое чувство, будто здесь что-то искали, — пробормотала я и с опаской переступила разбитую вазу. — Или собирались в бешеной, панической спешке, — мрачно поправил меня Патрик. Все-таки не верит в невиновность Теоны! Интересно, почему? Вряд ли только из-за отравленного пирожного. Такое чувство, будто у него есть еще какие-то улики против госпожи Лигред. Густав тем временем остановился у лестницы, ведущей на второй этаж. Поисковые чары, о которых я успела забыть, вновь вспыхнули слабым голубоватым светом и стремительно скользнули вверх по ступеням. — След продолжается, — негромко сообщил он. — И очень странный. — В смысле? — сразу насторожился Патрик. — Аура госпожи Лигред словно… обрывается, — путанно пояснил Густав. — Будто она дошла до определенного места, а потом исчезла. — Исчезла? — Патрик высоко вскинул брови. — В смысле — создала портал и ушла через него? — Нет. — Густав медленно покачал головой. — Если бы использовали магию такого высокого уровня, то остался бы яркий отпечаток после разрыва пространства. Но тут его нет. Патрик резко помрачнел. Покосился на меня и нервно заиграл желваками. Однако и на этот раз удержался и не стал ничего мне говорить. Вместо этого кивнул Густаву, и оба мужчины начали осторожно подниматься, предоставив мне честь замыкать своеобразное шествие. Старые ступени тихо поскрипывали под ногами. И почему-то именно этот звук нервировал меня сильнее всего. На втором этаже царил такой же разгром. Дверь в спальню Теоны была распахнута настежь. Внутри все оказалось перевернуто вверх дном: матрас вспорот, шкафы открыты, одежда и кружевное нижнее белье разбросаны по полу. А прямо посреди комнаты темнело большое неровное пятно. Я сперва даже не поняла, что это. А затем разглядела густые бурые разводы на паркете. Воздух медной кислинкой осел на корень языка. Точно так же пахло в архиве, когда мы с Патриком обнаружили тело Квентина. Патрик мгновенно остановился, в предостерегающем жесте поднял руку. — Не подходи, Катрина! — приказал резко. Но было уже поздно. Потому что в следующий миг Густав тихо выругался и направил магический огонек чуть правее. Туда, где возле стены лежала женская красная туфля. Я узнала ее сразу. Сегодня вечером Теона была именно в этой обуви. — Теона? — беспомощно пролепетала я. Там, в темном углу, лежало еще что-то. Что-то, что я никак не могла осознать и принять. Ну, то есть, я уже понимала, что именно вижу. Но не хотела в это поверить. Да полно вам! Я не вижу в этом скомканном тряпье очертания человеческой фигуры. Не вижу и не хочу видеть! Но где-то глубоко в душе я прекрасно понимала, что именно передо мной. — Теона! — уже громче позвала я и невольно шагнула вперед. Мне никто не ответил. Только магический огонек над плечом Густава дрогнул, будто от сквозняка, выхватив из темноты бледную и неподвижную женскую руку. Нет. Нет-нет-нет. Этого не может быть. Просто не может! Я упрямо мотнула головой, отказываясь верить собственным глазам. Наверняка Теона просто без сознания. Ранена. Да что угодно — только не… — Она жива, — быстро проговорила я, будто пытаясь убедить саму себя. — Наверное, жива. Нужно помочь ей! И рванулась вперед. Я успела сделать всего пару шагов. Патрик резко перехватил меня поперек талии и буквально швырнул себе за спину. — Не смей! — рявкнул так яростно, что я вздрогнула всем телом. От неожиданности я едва устояла на ногах. — Но там Теона! — выдохнула потрясенно. — Ей нужна помощь! — Назад, Катрина! И столько власти и злости было в его голосе, что я немедленно затихла. Прижала обе руки ко рту, чтобы ни единого писка не издать. Но все-таки не удержалась и с любопытством вытянула шею, лишь бы увидеть из-за спины Патрика, что происходит. Патрик был намного выше меня, поэтому мне пришлось встать на цыпочки, чтобы хоть что-то разглядеть из-за его широкой спины. Я понимала, что это неправильно, но совладать с любопытством было выше моих сил. Густав тем временем осторожно приблизился к телу. Магический огонек над его плечом дрогнул, и по стенам спальни заплясали длинные изломанные тени. Он присел на корточки рядом с неподвижной фигурой, но не стал к ней прикасаться. Вместо этого он медленно провел ладонью над головой женщины. С его пальцев сорвалось сиреневое облако сканирующих чар. — Мертва, — констатировал Густав через секунду тихо и без эмоций. — Ее убили совсем недавно. Не больше часа назад. Скорее всего, почти сразу после того, как она убежала из ресторана. Я почувствовала, как земля опасно покачнулась под моими ногами. Колени предательски задрожали, а горло перехватило спазмом. Теона Лигред. Та самая женщина, которая еще утром улыбалась гостям, а вечером попыталась меня отравить. Теперь она лежала здесь, в собственной спальне. А значит, неведомый убийца нанес еще один удар. — Второе убийство, — сухо констатировал Густав. — Наш неведомый злодей удивительно продуктивен. Два дня — и два трупа. Я вздрогнула всем телом от столь циничного, но в то же время справедливого замечания. — Как ее убили? — сухо спросил Патрик. — Магией, оружием? Быть может, ядом? Густав промолчал. Он продолжал водить ладонью над распростертым телом Теоны, при этом сосредоточенно хмурился. — Странно. — Покачал он головой. — Это очень странно, но я не понимаю, почему она умерла. Никаких травм. И я не чувствую яда или остатков смертельных чар. Она как будто… Как будто просто легла на пол и перестала дышать. — А чья тогда кровь? Густав кинул быстрый взгляд на темное пятно посередине комнаты. Неопределенно пожал плечами. — По-моему, она вообще свиная, — буркнул себе под нос. — Бытует определенное мнение… Неверное, конечно, но выгодное для дознавателей магического надзора, ведущих дела про убийства, что при помощи чужой крови возможно нейтрализовать поисковые чары. Видимо, Теона Лигред действительно собиралась бежать и хотела запутать следы таким образом. Но что-то, а вернее, кто-то настиг ее раньше. Патрик сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Кинул через плечо на меня взгляд. — Стой тут и не двигайся! — приказал сухо. Хмыкнул и добавил почти беззвучно: — Только пошевелись — и я забуду про наш уговор! — Патрик! — вскинулась я возмущенно. И тут же осеклась, когда он одарил меня очень тяжелым взглядом, не подразумевающим никакой возможности для спора. Вот ведь… тиран! Тиран и сатрап! Разве можно себя так вести? Между прочим, я на редкость законопослушная особа, поэтому он не имеет никакого права так обращаться со мной и тем более грозить несправедливым заключением… Ну… Почти законопослушная. Были в моем прошлом, конечно, некоторые сомнительные моменты, о которых лучше не напоминать Патрику. Я едва заметно поморщилась, вспомнив про семейные амулеты, о которых он узнал. Но это ничего не значит! Я ни разу не воспользовалась ими. И, тем более, сама рассказала ему про эту тайну! Поэтому я мудро прикусила язык и лишь возмущенно и очень громко засопела, тем самым пытаясь показать всю глубину своего негодования. Вот ведь невыносимый человек! Насколько он, однако, дурного мнения обо мне! Можно подумать, я сейчас брошусь обследовать место преступления, мешать Густаву и хватать подозрительные предметы. За кого он меня вообще принимает? Впрочем, спорить я не рискнула. Во-первых, момент был совершенно неподходящий. Во-вторых, взгляд у Патрика был такой, что даже самые отчаянные преступники наверняка предпочитали бы добровольно сознаться во всех грехах сразу, но не ввязываться в противостоянии. Поэтому я осталась стоять у двери спальни и лишь мысленно высказала ему все, что думаю об его диктаторских замашках. Патрик тем временем неторопливо подошел к Густаву и опустился на корточки рядом с телом Теоны. Несколько секунд оба молчали. Густав продолжал исследовать неподвижное тело женщины чарами, а Патрик внимательно осматривал окружающее пространство. — Следов борьбы почти нет, — наконец, произнес он. — Потому что она не сопротивлялась, — задумчиво отозвался Густав. — Или не успела понять, что происходит. Провел рукой над шеей Теоны. Ничего. Над грудью. Тоже ничего. Затем его ладонь замерла где-то возле правого бока женщины, в районе кармана. Тут же Густав резко нахмурился. — Подожди, — отрывисто сказал. — Что не так? — моментально насторожился Патрик. — Здесь что-то есть, — коротко пояснил Густав. Сиреневые нити чар, струящиеся с его пальцев, сгустились до плотного марева. И одновременно с этим ткань платья Теоны едва заметно засветилась. А затем из складок юбки выпало нечто небольшое и округлое. Это загадочное нечто звонко ударилось об паркет, и от этого звука я непроизвольно вздрогнула. Патрик поднял находку первым. И сразу же выругался — коротко и зло. Чуть не отшвырнул ее прочь, но в последний момент одумался и очень аккуратно положил на пол. После чего с каким-то остервенением принялся вытирать руку, словно вляпался в что-то грязное и мерзкое. — Ну-ка? — Густав с любопытством вытянул шею. — Покажи. Несколько секунд они молча рассматривали находку. Мне же было видно лишь серебряное мерцание, окутывающее предмет. По-моему, это какой-то амулет. Небольшой, овальный и на тонкой цепочке. В этот момент Густав чуть подвинулся, и я увидела багровые искры, которые медленно играли в глубине темного камня, обрамленного серебряной оправой. Словно внутри еще теплились остатки магии. — Надо же, — тихо произнес Густав. — Нечасто увидишь настолько мощную вещь. — И активирован недавно, — подхватил Патрик. — Думаешь, причина смерти именно в нем? Патрик несколько секунд молчал. Затем потер ладони, от чего они окутались неярким теплым свечением, после очень осторожно прикоснулся к амулету. Чуть помедлил — и взял его в руки. И я наконец увидела амулет целиком. Почему-то сразу же стало тяжело дышать. От нахлынувшей паники что-то мелко и противно задрожало в низу живота. Сердце больно закололо от дурного предчувствия. Нет. Не может быть. Это просто не имеет права на существование! Потому что я знала этот амулет. Знала слишком хорошо и слишком давно. И в последний раз я видела его в своей лавке. А именно — в коробке с семейными магическими талисманами, которые остались мне от бабушки. — Катрина?.. Воистину, у Патрика просто демоническое чутье! Или, возможно, он умеет читать мысли. Потому что он немедленно обернулся ко мне. Выжидающе вскинул бровь, тяжело уставившись на меня. — Ты узнаешь эту вещь? Пульс настолько зашкаливал, что я, скорее, угадала его вопрос по движению губ, чем услышала. Слишком гулко бухало сердце в ушах. Я еще раз посмотрела на амулет и почувствовала, как кровь резко отхлынула от лица. Нет. Нет, нет, нет! Только не это. Пожалуйста, только не это! Потому как мои опасения полностью оправдались. Я действительно знала этот амулет. Знала до последней неровности на камушке. И теперь я прекрасно понимала, из-за чего умерла Теона. Патрик все еще ждал терпеливо ожидал моего ответа. Но я чувствовала, что его спокойствие — напускное. Слишком потемнели его глаза и слишком жесткие складки пролегли вокруг рта. Как будто он из последних сил удерживал себя от желания гаркнуть на меня во все горло, приказав отвечать на вопросы. А вот я стремительно приближалась к состоянию, более напоминающему самую настоящую заполошную панику. — Катрина? — повторил Патрик, опасно понизив голос. И, увы, это не означало ничего хорошего для меня. За недолгое время нашего знакомства я успела твердо уяснить, что чем тише говорит Патрик — тем сильнее он сердится и тем больше это сулит неприятностей. Я гулко сглотнула. В горле пересохло настолько, как будто в последний раз я пила воду несколько дней назад. — Да, — наконец, крайне неохотно выдавила я. На лице Патрика не дрогнул ни один мускул. Зато Густав медленно поднял голову и с нескрываемым удивлением воззрился на меня. — Вы ее действительно узнаете? — уточнил с откровенным недоверием. — Госпожа Левон… — Трелони, — почти не разжимая губ, перебил его Патрик и почему-то передернул плечами. — Катрина уже несколько часов как состоит в счастливом разводе и потому вернула себе девичью фамилию. В глубине внимательных глаз Густава промелькнула быстрая смешинка, но, стоит отдать ему должное, он сохранил полнейшую выдержку. — Госпожа Трелони, — послушно исправился после секундной заминки. — Вы уверены, что видели этот амулет прежде? Честно говоря, верится с трудом. Подобные вещи абсолютно вне закона на территории Трибада. Потому как смертельно опасны. — Уверена. В комнате после моего вынужденного признания повисло молчание. Очень нехорошее. От которого по моей коже пробежали колючие противные мурашки, заставив мельчайшие волоски встать дыбом. Я нервно переступила с ноги на ногу. Пожалуй, стоило согласиться с предложением Патрика и отправиться в Дарес. Заодно и на столицу бы полюбовалась, потому как никогда там не бывала. Но что уж теперь горевать об упущенных из-за собственной дурости и упрямства возможностях. — И откуда ты знаешь этот амулет? — мягко поинтересовался Патрик. Ой. Ой-ой-ой. Вот это его напускное спокойствие напугало меня сильнее всего. Уж лучше бы накричал на меня! Потому что Патрик, как я зарубила себе на носу после тех допросов, которые он проводил при мне, обычно становился особенно вежливым именно тогда, когда собирался выяснить нечто крайне неприятное. — Ну-у… — неуверенно протянула я. И с отчаянием прикусила нижнюю губу, осознав, что язык словно прилип к нёбу. Ну не могу я признаться в том, что амулет принадлежит мне! Просто не могу! Боюсь, тогда Патрик точно немедленно запрет меня в самой темной и самой жуткой камере. Потому как все это выглядит ну очень подозрительно. И получается, что убийство Теоны напрямую связано со мной. — Катрина. Патрик почти прошептал мое имя, и мое многострадальное сердце немедленно ухнуло в пятки. — Не заставляй меня думать о тебе плохо, — с притворной лаской продолжил он. — Где ты видела этот амулет? Я в отчаянии зажмурилась, как никогда желая, чтобы все оказалось дурным сном. Вот сейчас я проснусь, и окажется, что я вновь в гостиничном номере Патрика. День только начался, ничего дурного не произошло. И я даже Теону смогу спасти. Увы, чуда не случилось. Когда я вновь открыла глаза, амулет никуда не исчез. Теона тоже не воскресла. А я по-прежнему с чрезвычайно растерянным видом стояла в перекрестии взглядов двух мужчин. — Как долго ты собираешься играть в молчанку со мной? — В тоне Патрика проскользнул желчный сарказм. — Очень глупо с твоей стороны. И шагнул ко мне, сократив тем самым дистанцию до опасного минимума. Густав понятливо не вмешивался в наш разговор. Он тоже поднялся на ноги, закончив осмотр тела Теоны. Но стоял поодаль, скрестив на груди руки. Напряжение между мной и Патриком к этому моменту выросло до такого предела, что, казалось, щелкни пальцами — и воздух непременно заискрит. Патрик медленно приподнял бровь, глядя на меня в упор, и я сдалась. — Он… — Голос предательски дрогнул. — Этот амулет принадлежит моей семье. Патрик чуть наклонил голову, показывая, что услышал меня. Но взгляда не отвел. — Я его не использовала! — поспешно выпалила я. — Честное-пречестное слово! Оба мужчины одновременно хмыкнули. — Вообще ни разу! — затараторила я. — Я в руки его не брала! — Осеклась и все-таки добавила, поскольку даже малейшая ложь в нынешней ситуации казалось безумием. — Ну… почти не брала. То есть брала. Когда перебирала наследство. Но это не считается! Пауза стала еще более неловкой. — Катрина… — начал Патрик. — И я понятия не имею, как он оказался здесь! — поспешно продолжила я. — Потому что когда я видела его в последний раз, он лежал у меня в лавке! В коробке! Среди остальных семейных реликвий! Густав немедленно оживился. — Среди остальных? — спросил с совершенно неуместным, на мой взгляд, воодушевлением. Проклятье. Кажется, это я ляпнула зря. Патрик открыл было рот, чтобы произнести еще что-то, от чего мне, совершенно точно, стало бы совсем страшно. Но не успел вымолвить и слова. Амулет на его груди вдруг неярко засветился, и Патрик, коротко выругавшись, накрыл его ладонью, замыкая связь. — Да? — спросил недовольно. — Морана, если честно, ты очень не вовремя. — Прости, что отвлекаю, — послышался из медальона надзора голос его сотрудницы. — Но я решила, что тебе стоит это услышать как можно быстрее. Я все-таки отправила в надзор запрос о том, в каких магических лавках имеются запасы отравы, которым пытались убить Катрину. Ответ пришел удивительно быстро. И, боюсь, он тебе не понравится. Патрик нервно заиграл желваками, глядя на меня в упор. — Выкладывай! — приказал сухо. — Большая партия этого яда была пару месяцев назад доставлена на адрес лавки госпожи Катрины Левон. Мир вокруг покачнулся. Я с трудом удержалась от испуганного вскрика, не смея поверить ушам. — Чушь какая, — прошептала растерянно. — Я не заказывала подобное. Сердцем клянусь! — Интересные совпадения, — негромко произнес Густав, как будто беседовал сам с собой. — Яд был доставлен в вашу лавку. И амулет, убивший Теону Лигред, хранился там же. — Но я… — залепетала я. — Честное слово, я не имею к этому никакого отношения! Магический огонек над плечом Густава, который до этого момента служил нам единственным источником света, вдруг дернулся, заметался, словно под порывом несуществующего сквозняка, и погас. Не просто погас — лопнул, как мыльный пузырь, оставив после себя лишь едкий, резкий запах болотного газа. Абсолютная, звенящая темнота обрушилась на нас мгновенно. Я даже не успела моргнуть. Точнее, возможно, и моргнула. Но тьма оказалась настолько полной, что невозможно было понять, с открытыми или закрытыми глазами я стою. Мое несчастное многострадальное сердце пропустило несколько ударов. Затем забилось так, как будто пыталось проломить ребра изнутри. — Катрина, замри! По нервам ударил повелительный оклик Патрика. Но куда там. Я была вся во власти паники. Инстинкт самосохранения сработал безупречно. Я рванулась с места. Прочь из этой жуткой спальни, прочь от мертвой Теоны, прочь от Патрика, чей гнев в кромешной тьме казался мне куда более осязаемым и страшным, чем любой призрак. Благо, я стояла у самого порога. Нащупала холодный деревянный косяк двери, вывалилась в коридор и, спотыкаясь, помчалась вниз по лестнице. Скрип половиц под моими ногами звучал предательски громко, и ежесекундно я трусливо втягивала голову в плечи, почти чувствуя жесткую хватку Патрику. В памяти тут же всплыли его слова. «Если я скажу бежать — ты побежишь. А если рявкну лежать — рухнешь на пол и замрешь. Не споря и не медля ни на миг. Поняла?» А я не послушалась и предала его доверие. Рванула прочь. Сожаление о сделанном промелькнуло быстрой птицей. Я выскочила в прихожую и уже потянулась к ручке входной двери, как вдруг до меня дошла вся чудовищная, катастрофическая глупость моего поступка. Бежать? Серьезно? От Патрика?! Да он догонит меня быстрее, чем я успею пересечь крохотный двор жилища Теоны. Он же не просто дознаватель, он инквизитор высшего порядка, который всегда получает свое. К тому же… Разве я на самом деле хочу сбежать? Оставить его здесь, в темноте, с трупом, маньяком-убийцей где-то рядом и кучей неразрешенных вопросов? А главное: разве я хочу, чтобы он больше никогда не появился в моей жизни? Нет. Я просто испугалась, как последняя дурочка. Мне нужно вернуться. Объяснить свой необдуманный поступок. Сдаться на его милость, какой бы суровой и тиранической она ни была. Как говорится, повинную голову меч не сечет. Патрик обязательно поймет, что я просто струсила. И поверит, что я не имела никакого отношения к смерти Теоны. Меня кто-то пытался подставить, это абсолютно точно. В любом случае, я не хочу и не буду жить в вечных бегах. Потому что хуже нет этой липкой противной неизвестности, от которой сводит весь низ живота. Я резко затормозила, по инерции едва не врезавшись в старинную вешалку, и уже открыла рот, чтобы крикнуть: «Патрик, я возвращаюсь! Это была паника, не убивай меня!» Но слова так и застряли в горле. Из густой тени, нависшей со стороны гостиной, бесшумно, словно призрак, вынырнула некая фигура. Я не успела даже вскрикнуть, не успела сделать вдох. Лишь круто развернулась на каблуках, желая бежать обратно наверх. Увы, в этот же момент воздух свистнул, разрезаемым каким-то предметом, и по затылку пришелся сокрушительный, оглушающий удар чем-то тяжелым и твердым. Мир мгновенно вспыхнул мириадами ослепительно белых искр, а затем стремительно померк, схлопнувшись в одну точку. Последнее, что я успела почувствовать, прежде чем провалиться в вязкую, непроглядную черноту, — это то, как пол уходит из-под ног, и чьи-то сильные, но пугающе холодные руки подхватывают мое падающее тело. А затем меня окутала абсолютная тишина.