Глава четвертая

Мрак вокруг медленно, но неуклонно серел, как будто в крепкий черный кофе кто-то тонкой струйкой вливал молоко. И постепенно меня окутал мягкий золотистый свет. — Катрина... Чья-то нежная рука дотронулась до моей щеки, почти невесомо провела по ней, убрав назад выбившуюся из прически прядь волос. Я видела лицо склонившейся надо мной высокой худощавой женщины смутно, словно сквозь толщу мутной воды. Но почему-то не сомневалась, что передо мной мама. Я почти не помнила, как она выглядит — слишком много времени прошло со дня ее гибели. Но от ее прикосновения меня окутало всепоглощающее, безграничное ощущение любви и абсолютного счастья. В груди разлилось тепло. Мама улыбалась, но в этой улыбке читалась глубокая, щемящая вина. — Прости меня, маленькая. Ее голос прозвучал как далекий перезвон колокольчиков, мелодичный и печальный. — Прости, что оставила тебя, не дав ответов на вопросы. Я так усердно бежала от прошлого, что забыла обезопасить твое будущее. Она протянула руку, чтобы вновь приласкать мою щеку, но в тот же миг золотистый свет померк, и меня вышвырнуло в реальность.Я резко открыла глаза и тут же зажмурилась от приступа невыносимой пульсирующей боли. В виски словно вонзились раскаленные спицы. Какого демона происходит?.. Я никак не могла понять, где оказалась. Судя по всему, я лежала на чем-то жестком и очень холодном — точно не на полу, а на какой-то возвышенности. На всякий случай подергала руками. Раздался глухой, зловещий лязг металла. Это еще что такое? Набравшись решимости, я вновь осторожно приоткрыла один глаз. Приподнялась настолько, насколько сумела. И с замиранием сердца разглядела массивные тяжелые кандалы, намертво притянувшие запястья к краям странной конструкции. Ноги тоже были надежно зафиксированы. Похоже, кто-то привязал меня к столу. Но самое главное, сквозь тошнотворный металлический привкус крови во рту пробивались знакомые ароматы: сушеные травы, зелья, мои духи. Неужели я в своей лавке? Но как я здесь оказалась? Забывшись, я слишком резко повернула голову, желая осмотреться. Тут же со свистом втянула в себя воздух, пережидая новый всплеск боли. От простого движения перед глазами все опасно замерцало, и я вновь чуть не потеряла сознание. Несколько секунд я глубоко дышала, и потихоньку очертания окружающего мира перестали расплываться, вновь обретя четкость. Помещение было погружено в темноту, который разбавлял лишь тусклый лунный свет, пробивающийся сквозь ставни. И прямо напротив меня, в нескольких шагах от импровизированного алтаря, стояла фигура. Сердце пропустило удар. Я ожидала увидеть Патрика, разъяренного и готового прочитать мне лекцию о неподчинении. Или Густава. Или даже какого-нибудь незнакомого верзилу — маньяка, прежде жестоко расправившегося с Квентином и Теоной. Но реальность оказалась совершенно иной. — Арделия? — Мой голос прозвучал хрипло и сдавленно. Моя лучшая подруга стояла неподвижно, сложив руки на груди. В темном бархатном платье, том самом, в котором она была, когда мы пили чай в ресторане госпожи Лигред. Но сейчас ее лицо, обычно озаренное озорной улыбкой, было спокойным, сосредоточенным и пугающе чужим. — Привет, Катрина, — тихо и очень ровно произнесла она. — Хорошо, что ты очнулась сама, и мне не пришлось тебя будить силой. У нас не так много времени. Я уставилась на нее, не в силах осознать услышанное. Нет. Нет, это какая-то ошибка. Арделия не могла стоять сейчас передо мной с таким холодным и жестким видом. Она немедленно бросилась бы ко мне, попытавшись освободить. Всегда, в любой момент моей жизни Арделия неизменно была рядом. И в радостные мои дни, и в грустные. Она стоически выслушивала мои жалобы. Приносила пироги по праздникам и безжалостно высмеивала всех моих неудачных поклонников. Даже вытирала мне слезы, когда я оплакивала измену мужа и рухнувший брак. Это не могла быть она. Просто не могла! — Арделия, что происходит? — с трудом выдавила я. Она медленно вздохнула и отвела взгляд. На какое-то мгновение мне показалось, будто сейчас она рассмеется и скажет, что это глупая шутка. Что меня похитил настоящий преступник, а она собирается меня спасти. Но вместо этого Арделия горько усмехнулась. — Знаешь, что самое забавное, Катрина? — негромко спросила она. — Ты ведь даже не догадывалась. — О чем? — О том, как сильно я тебя ненавидела. У меня перехватило дыхание. Арделия подошла ближе к столу. Склонила голову к плечу, разглядывая меня с каким-то жадным нехорошим любопытством. Словно в уме уже представляла, как будет пытать меня. Но за что? Быть может, Арделия попала под чье-то магическое внушение? Кстати, вполне возможно. Тогда это целиком и полностью объяснит ее поведение. — Нет, не всегда, — тем временем продолжила она. — Когда мы были детьми, я действительно любила тебя. Ты была моей лучшей подругой. Единственной, наверное. Коротко хмыкнула и почти беззвучно добавила: — А потом все изменилось. — Арделия… — беспомощно пролепетала я. Наверное, я все еще сплю. Сплю и вижу до ужаса правдоподобный кошмар. Эх, дотянуться бы и ущипнуть себя за локоть! — Пожалуйста, очнись! Ты под действием каким-то чар… — Не перебивай меня! — неожиданно резко оборвала она. Я вздрогнула и послушно прикусила язык. — Хоть раз в жизни просто выслушай меня, — отчеканила Арделия зло. — Не тараторь и не выплескивай на меня свои проблемы. Не требуй от меня сочувствия или помощи. Не передать словами, как я устала от твоих постоянных жалоб! И нет. Никто меня не околдовал. Все, что я говорю — я говорю по собственной воле. Никогда прежде я не видела ее такой. Неужели я действительно ее так сильно раздражала все эти годы? Но мы с Арделией даже не ссорились никогда прежде. — Ты представить не в силах, каково это — всю жизнь провести в твоей тени, — продолжила она уже спокойнее. — И видеть, как раз за разом тебе достается самое лучшее. — Что?.. — все-таки вырвалось у меня невольно. — Да! — Арделия вдруг издала короткий ядовитый смешок. — Именно это выражение лица я и ожидала увидеть. Искреннее недоумение. Склонилась надо мной, медленно подняла руку и провела кончиком ногтя по моей щеке. Легонько, почти не нажимая. Но я почувствовала, как кожа от этого загорелась огнем. — Бедная сиротка, — прошептала она. — Тебя все так жалели. И никто не вспоминал, что, вообще-то, я тоже осиротела очень рано. Точнее, отца я вообще не знала, а мать умерла в тот год, когда я заканчивала школу. И всем было на это плевать! — Арделия, ты с ума сошла! — в очередной раз воскликнула я, все еще не оставив надежду достучаться до ее здравого смысла. — Ты ведь жила у моей бабушки несколько месяцев после этого! Более того, она убедила свою подругу, госпожу Велессу Фейт, взять тебя помощницей в ее цветочную лавку. То есть, нашла тебе работу! — Вот именно — работу! — перебила меня подруга. — Тогда как тебя отправила учиться в Дарес. Не находишь, что это малость несправедливо? Я была вынуждена драить полы в цветочной лавке, с утра до ночи собирать букеты, разносить заказы по клиентам. А ты упорхнула жить в столицу. Ишь, великая магичка выискалась! И с явным отвращением сплюнула прямо на пол. — Но… — опять забормотала я, растерявшись от такой претензии, — Арделия, у тебя ведь нет магического дара. Ни капли! Ты бы просто не смогла поступить в Академию. И потом, в итоге лавка и все имущество госпожи Велессы досталось тебе. У нее не было детей, а вы так хорошо поладили, что она написала завещание на твое имя. — Ах да, госпожа Велесса. — Арделия вновь рассмеялась, как будто ее чем-то позабавило это имя. Затем наклонилась ко мне и вкрадчиво поинтересовалась: — Кстати, ты никогда не задумывалась о том, почему она умерла так рано? — В смысле? В низу живота что-то противно заныло. Какая-то часть моего разума уже догадывалась о том, на что намекает Арделия. Но я не хотела этому верить. — Госпоже Велессе было всего пятьдесят. — Арделия холодно усмехнулась. — И на здоровье она не жаловалась. Однако после того, как я переехала к ней, начала медленно угасать. И через год перешла в лучший из миров. Я испуганно округлила глаза. О небо! Неужели Арделия намекает на то, что имеет какое-то отношение к смерти госпожи Велессы? — А следом за ней отправилась и твоя бабушка, — обронила Арделия. — Да, мне пришлось потратить чуть больше времени, ведь к тому моменту я жила в другом доме и не могла навещать ее слишком часто, иначе это вызвало бы подозрения. Но все же я справилась. Мое сердце пропустило несколько ударов. Затем зачастило так, будто силилось пробить ребра изнутри. — Нет, — потрясенно прошептала я. — Арделия, ты намекаешь на то… — Не намекаю, — перебила меня она. — А говорю прямо. Диплом Академии открыл бы тебе все двери королевства. Но ты этого не заслуживала. Мне хотелось кричать и плакать от мысли, что ты будешь блистать на балах, а я останусь прозябать в этой глухомани. Нет, на такое я была не согласна. И сделала все, чтобы ты страдала так же, как я. Чтобы ты застряла здесь навсегда. И я добилась своего. Ты ведь вернулась, Катрина. Бросила учебу на самом интересном месте, потому что «бабушка внезапно и тяжело заболела». Ты думала, это старость? Ты думала, это естественный ход событий? Я гулко сглотнула вязкую от волнения слюну. Я не верила, не хотела верить ушам. Это не Арделия со мной говорит. Это какое-то чудовище, нацепившее ее маску ради развлечения. Арделия наклонилась ко мне так низко, что я почувствовала знакомый флер ее духов — легкий, цветочный. Но сейчас меня затошнило от этого аромата, показавшегося неожиданно приторным и удушливым. — Милая моя, — тихо проговорила Арделия. — Какая же ты все-таки тупая! А еще смеешь продавать людям отвары и зелья, играя роль якобы ведьмы. Но настоящей ведьмой в этом городе была я. За те месяцы, которые я провела в доме твоей бабушки, я изучила, наверное, всю ее библиотеку. Особенно полюбила книгу про ядовитые травы. И в итоге создала особый отвар для особенных людей. Тех, кого ненавидела всем сердцем. Медленный, без вкуса и запаха, вытравливающий жизнь капля за каплей. Сначала я опробовала его на госпоже Велессе. Подмешивала в ее вечерний чай день за днем. Она действительно была очень здоровой и полной сил женщиной, поэтому у меня ушел целый год. Но ничего. Зато ее смерть никого не удивила. А еще ее так впечатлила моя забота, что она без особых уговоров написала завещание на мое имя. Знала бы Велесса, кому обязана своим недугом! — Ты с ума сошла, — сорвалось с моих губ. Я уже не пыталась вступить с ней в спор. Очевидно, что это бессмысленно. И все же я надеялась, что со мной говорит не моя лучшая подруга. Как хочется верить, что она угодила под действие чужих ментальных чар! Приступ столь неуместного веселья завершился так же резко, как и начался. — Потом я опробовала отвар на твоей бабушке, — вновь заговорила Арделия, хищно прищурившись. — Своего я добилась. Ты бросила учебу, приехала в Бельвиль. Признаюсь честно, я была готова продолжить свою работу по устранению неугодных личностей из своей жизни и дальше. Но все-таки опасалась приступить к этому немедленно. Все-таки третья смерть в моем окружении за столь короткий промежуток времени выглядел бы уже подозрительно. Пока я мешкала и высчитывала риски, случилось непредвиденное. Ты познакомилась с Витором. Арделия вдруг рассмеялась. Не весело. Не нервно. Ее смех прозвучал резко и неприятно, словно кто-то провел ножом по стеклу. — Ох, Катрина... — с лживым сочувствием протянула она, покачав головой. — До сих пор считаешь меня лучшей подругой? Я смотрела на нее и не смела поверить собственным ушам и глазам. Передо мной стояла та, которую я впускала в свой дом без стука. Которой доверяла все свои секреты. С которой, увы, напилась после развода и взахлеб плакала ей в жилетку. Которая держала меня за руку, когда мне казалось, что жизнь окончательно развалилась на части. И сейчас из-за нее я оказалась прикованной к столу. — Ты говоришь о зависти? — неверяще выдохнула я. — Но чему тут завидовать? Моей жизни? Окстись, Арделия! Витор изменял мне! Он предал меня! Он унижал меня все годы в браке! В конце концов, ушел к другой женщине, даже не посчитав нужным нормально объясниться! На мгновение в глазах Арделии мелькнуло что-то странное. Как будто слабая тень сочувствия. Потом она опять криво ухмыльнулась. — О, это самое забавное. У меня по спине пробежал холодок. — Что? — То, что ты опять ничего не заметила. И долгая пауза, которую так и хотелось разорвать отчаянный криком. Но я до боли, до крови впилась ногтями в ладони, силясь перетерпеть эту пытку. И Арделия с нескрываемым превосходством добавила: — Витор начал изменять тебе задолго до того, как ушел к Мариэлле. На какой-то миг я забыла, как надо дышать. В груди что-то очень больно закололо. — Что? — Не притворяйся настолько наивной, — почти ласково проворковала Арделия. — Хотя нет, ты действительно была такой. Всегда. Одарила меня победоносной улыбкой и весело добавила: — Он изменял тебе со мной. Я знала, что она скажет еще до того, как услышала это. Но все равно мир странно качнулся перед моими глазами, а в затылке вновь вспыхнула боль. Несколько секунд я просто пыталась прийти в себя. — Ты лжешь, — наконец, прошептала я. — Нет. Арделия улыбнулась еще шире. Она лучилась от непонятного удовольствия, наслаждаясь каждым моментом своего торжества. — Я спала с ним, Катрина. Все время вашего брака. И да, помнишь, как на вашей свадьбе Витор куда-то пропал? Около часа его не могли найти. Он потом объяснил, что немного перебрал и вздремнул в подсобке ресторана Теоны. Но нет, он врал. Он был со мной. Мы встречались и после. Знаешь, это было даже забавно. Ты строила планы на будущее, мечтала о совместных детях и рассказывала мне, какой он замечательный и заботливый муж. А Витор после работы торопился не к тебе, а ко мне. И жаловался мне, как ты достала его своей удушающей заботой. Это было… подло. Если бы Арделия ударила меня — то поступила бы гораздо милосерднее. Горло перехватило мучительным спазмом, но я не закричала. Не заплакала. Ну уж нет. Я не доставлю Арделии такого удовольствия. Ни за что на свете! — Да ладно! — Арделия с неуместным энтузиазмом всплеснула руками. — Катрина, прекрати дуть губы! Ну да, спала я с твоим мужем, и что? Он, по-моему, со всей женской половиной Бельвиля в постели покувыркался. Так что не переживай особо. Сомнительное утешение, если честно. — Это ты убила Квентина? — прошептала я, желая расставить все точки над «ё». — Кого? — с искренним недоумением переспросила Арделия. — Ты о ком? Я недоверчиво посмотрела на нее. Арделия ответила мне на редкость омерзительным честным взглядом. И почему-то я не сомневалась, что она не врет. — Квентин — работник архива, — пояснила я. — Коллега Витора… — Ой, да плевать мне на этого Квентина, — перебила меня Арделия. — Впервые слышу это имя. И поверь. Я не имею никакого отношения к его смерти, иначе с радостью бы тебе призналась в этом. — А Теона? — задала я новый вопрос. На этот раз я попала в самую точку. Это было понятно по тому, как забегали ее глаза, а губы искривила жесткая презрительная усмешка. — Ты правильно догадалась, с ней я расправилась сама, — подтвердила она с нескрываемой гордостью. — Точнее, как сказать — я. Все улики будут указывать на тебя, моя дорогая. Потому что рядом с Теоной найдут амулет из числа твоих семейных. И потому что яд был заказан на адрес твоей лавки. Все-таки не зря я несколько месяцев жила с твоей бабушкой. Ей было скучно после твоего отъезда в Дарес, поэтому она с готовностью выложила мне историю каждой вещи, оставшейся тебе от матери. Ты, наверное, и сама не представляешь, какие опасные вещи она увезла из Грега в свое время. А я заодно научилась мастерски расписываться за тебя. Словом, два самых важных доказательства твоей вины налицо. Увы, но Арделия была права. Я знала лишь то, что амулеты следует хранить в запечатанных шкатулках. Но мать умерла слишком рано, чтобы рассказать мне, зачем нужны настолько серьезные меры предосторожности. Ну а для бабушки история гибели моих родителей была слишком болезненной, поэтому она старательно избегала разговоров на эту тему. Как ни прискорбно осознавать, но Арделия оказалась настойчивее меня, раз ей удалось выяснить так много о моем наследстве. — Все-таки стоит признать, что ты удивительно беспечна в настолько серьезных вопросах, — продолжала тем временем Арделия. — Ты бы с треском провалила любую проверку магического надзора. Кстати, а где Патрик? Вообще, никак понять не могу, каким образом Арделии удалось выкрасть меня прямо из-под его носа. Неужели Говард до сих пор не встал на след моей так называемой подруги? — О, я знаю, о чем, точнее, о ком ты подумала. — Арделия укоризненно пригрозила мне пальцем. — О симпатяге дознавателе, которого ты умудрилась охмурить. Поди, гадаешь, куда он запропастился и почему не спешит выручить тебя? Не переживай, Катрина. Он вообще не придет. Точнее, придет, но когда я закончу с тобой. — Не придет? Не стоило мне задавать этого вопроса. Мой испуг лишь в очередной раз развеселил Арделию, и она тихонько захихикала. — Я же сказала, что утащила из твоей лачуги несколько амулетов, — пояснила она. — Теоне я подсунула тот, который при активации через несколько часов досуха высасывает всю ауру человека, мгновенно отправляя несчастного в лучший из миров. Очень удобно, между прочим. Активируешь — и все. Ни следов магии. Ни отпечатков ауры. Ничего. Просто человек умирает. Идеальное орудие для тайного убийства, который, к тому же, дает возможность обеспечить себе алиби. Кто подумает на меня, если видела я Теону лишь утром? Да еще была не одна, а с тобой вместе. — Как тебе это удалось? — спросила я. — Ловкость рук. — Арделия пожала плечами. — Я подсунула амулет ей в карман, когда попросила передать тебе десерт. Сказала, что мы поссорились, но я поняла, что была неправа, и таким образом хочу попросить у тебя прощения. Теона, кстати, так растрогалась, что даже не заметила, когда я сыпанула яда поверх сахарной глазури. — Что? Я широко распахнула глаза, не смея поверить собственным ушам. — Ой, да ладно тебе. — Арделия коротко рассмеялась. — Ты же наверняка поняла, что именно я пыталась тебя отравить. Если нет — то ты даже тупее, чем я предполагала. И опять в сердце вонзилась острая игла невыносимой боли. Я прикрыла глаза, пережидая приступ душевного страдания. — Собственно, по этой причине я и подсунула Теоне амулет, — как будто издалека услышала на редкость спокойный голос Арделии. — Мне надо было избавиться от свидетеля. Она знала, что десерт для тебя заказала я. — Глупости какие-то! — все-таки не выдержала я. — У Теоны не было ни малейшей причины, чтобы убить меня! Этому бы никто не поверил. — Правда? — Арделия насмешливо вздернула бровь. — О, моя дорогая. Как плохо ты разбираешься в людях. Вообще-то, как раз у Теоны и был самый веский повод, чтобы с тобой расправиться. Я открыла рот, желая продолжить спор. Да так и осеклась. А ведь в чем-то она права. Недаром Патрик тоже в первую очередь заподозрил именно Теону. — И какой же? — спросила я. — Она долгое время встречалась с Витором, — пояснила Арделия. Пф-ф! Не выдержав, я совершенно неприличным образом фыркнула воздухом во все стороны. Ситуация к веселью вот вообще не располагала, но я едва не расхохоталась в полный голос. — О небо, в этом городе осталась хоть одна женщина, с которой он бы не переспал? — обронила я, ни к кому, в сущности, не обращаясь. — Ну, он симпатичный. — Арделия пожала плечами. — И язык у него подвешен. Поэтому ничего странного в этом нет. — И все равно не понимаю, — продолжила я. — Если, как ты говоришь, Теона была любовницей Витора, то ей меня убивать тем более нет никакого резона. Она прекрасно знала, что мы расстались. Намного логичнее с ее стороны было бы расправиться с Мариэллой. — Ох, ревность редко бывает логичной. — Арделия снисходительно ухмыльнулась. — Мужчины часто возвращаются к первым женам, если те, конечно, соглашаются их принять. И потом, Теона, как хозяйка самого популярного заведения в Бельвиле, всегда в курсе последних новостей. Поэтому она слышала про арест бургомистра и его племянницы. А следовательно, вполне могла решить, что после этого Витор поторопится пасть перед тобой на колени и умолять о прощении. Чуть помолчала, как будто давая мне возможность осмыслить все услышанное. После чего небрежно добавила: — Но была и вторая причина, по которой я желала с ней расправиться. Основная для меня и не предназначенная для остальных. Теона чрезмерно внимательна. В последнее время она стала задавать мне слишком много опасных вопросов. Несколько раз заговаривала о смерти Велессы. Мол, не странно ли это, что она умерла так рано, оставив мне столь щедрое наследство. Это было совершенно недопустимо. И до меня доходили слухи, что она шантажировала многих из Бельвиля, скрупулезно ведя записи семейных измен. Потому как гостиница в нашем городе всего одна. А где еще встречаться влюбленным парочкам, если не здесь? Я открыла рот. И тут же закрыла его, вспомнив блокноты в разгромленном доме Теоны, из которых она выдрала почти все страницы. Думаю, Арделия права. Теона и впрямь могла вести так называемую теневую жизнь. Наверное, чутье подсказало ей, что она начала слишком опасную игру со слишком опасным человеком. Потому попыталась сбежать из Бельвиля. Но не успела. — Ладно, это все между нами. — Арделия хищно усмехнулась. По моему плану дознаватели бы раскопали, что у Теоны был очень веский повод мести тебе. И именно она дала тебе отравленный десерт. В общем — все улики указывали бы на ее виновность. А оправдаться она не успела бы. Уж я об этом позаботилась. — Но ты же любила Теону, — растерянно выдохнула я. — Неужели тебе не было ее жаль? — Я ее любила? — нарочито удивилась Арделия. — Катрина, окстись. Я никогда и никого не любила. Поэтому даже не пытайся взывать к моей совести. Все равно бесполезно. Лучше поговорим о том, почему никто не придет тебя спасать. Я затаила дыхание. О да, она права. Именно эта мысль и терзает меня сильнее всего. Где же Патрик? Ни за что не поверю, что он не отследил Арделию. Она даже близко не маг. Но почему ей удалось выкрасть меня? И почему Патрик ее не остановил? Вот он-то как раз маг высочайшего уровня. — Вот. Словно угадав мои мысли, Арделия внезапно выудила из выреза платья простой камушек на тонкой серебряной цепочке. — Катрина, ты отвратительно отнеслась к памяти своего рода, — проворковала почти ласково. — Ты ничего о ней не знаешь. Ты не пыталась сохранить и преумножить знания, полученные от предков. Ты даже понятия не имеешь, что мать оставила тебе в наследство. Там было столько занятных безделушек… И это очередная из них. Угадаешь, что она делает? Я попыталась сосредоточить взгляд на амулете. Арделия, словно издеваясь, легонько покачивала его, и голова от этого почему-то закружилась еще сильнее. — Что, не нравится? — предугадала мой вопрос подруга. — Полагаю, тебя тошнит. В глазах расплывается, голова опять разболелась. Угадала? — Да, — покорно призналась я и поспешно зажмурилась, пережидая, когда мир вокруг придет в норму и перестанет плясать в бешеной круговерти. — И это тоже действие амулета, — довольно проговорила Арделия. — Опять-таки, из твоей родовой коллекции. Ах, какая жалость, что ты была так небрежна к истории своей семьи! Но оно и к лучшему для меня. Сама, как говорится, виновата. Я промолчала. По той простой причине, что Арделия во всем права. Самой до невозможности обидно осознавать то, насколько я была беспечной. — Этот амулет искажает грани реальности. — Арделия опять качнула кулоном, и я поспешно отвела взгляд, ощутив, что к горлу опасно подкатила тошнота, а стены комнаты неожиданно пошли пьяными волнами. — Он оберегает меня. Не дает построить никаких чар по моему следу, что так любят делать дознаватели надзора. В общем, моя милая, мы с тобой только вдвоем. И никто это не нарушит. Ощерилась и вдруг нагнулась ко мне. Я чуть не взвизгнула от испуга. Лицо моей бывшей подруги неожиданно оказалось настолько близко ко мне, что я реально испугалась. Почудилось, что вот-вот она ударит меня или, не дай небо, укусит. — Я заговорилась, — произнесла она ровно и сухо. — Но мою небольшую слабость можно понять. Я так долго втайне ненавидела тебя. Так желала, чтобы ты сдохла в самых страшных и жутких муках… И когда ты оказалась в полной моей власти — я стала слишком откровенной. Просто хотела, чтобы ты услышала меня. Чтобы поняла… А затем внезапно размахнулась и как следует врезала мне по лицу. Моя голова бессильно мотнулась в сторону. Во рту сразу стало солоно. И это было больно. Очень больно. — Арди… — потрясенно прошептала я. Губы мгновенно стали как вареники. Огромные, неповоротливые, поэтому я скорее шепелявила, чем говорила. — Арди, я же… И еще один удар. Голова на этот раз метнулась в другую сторону. — О боги! — Арделия вдруг запрокинула голову и от всей души рассмеялась. — Как давно я об этом мечтала. Потом опять посмотрела на меня, и мне стало страшно. В глубине ее глаз тлела острая жгучая ненависть. — Что ты делаешь? Губы опухли до невозможности, во рту скопилась вязкая медная слюна, поэтому я, скорее, прошепелявила это, чем спросила. — Я хотела, чтобы ты умерла, — спокойно сказала Арделия, возвышаясь надо мной. — Даже без особых мучений. Одна ложечка отравленного десерта — и ты бы перестала меня бесить. Но ты и тут умудрилась меня разозлить и сделать все вопреки моей воли. Что же. Сама виновата, подруга. Мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом от леденящего ужаса, когда я увидела, как Арделия резко подняла руки надо мной. В ладонях она сжимала стилет, и тусклый свет магического шара заиграл на самом кончике его острия. — Арделия, пожалуйста, не надо! Прекрати! Как бы я хотела, чтобы это прозвучало грозно и повелительно! Но, увы, я пролепетала это так жалко, что самой стало стыдно. В голове не укладывалось, что все происходит в реальности. Я изо всех сил дернулась в кандалах, силясь освободиться, но металл безжалостно врезался в кожу. Сдавленным, противно просящим тоном заблеяла: — Мы же были как сестры… Столько лет! Неужели это для тебя ничего не значит? Арделия захихикала, как будто позабавленная моей отчаянной просьбой. Она с нескрываемым наслаждением наблюдала за моими тщетными попытками освободиться, и в ее глазах горел неподдельный восторг и радость. — Как сестры? — ядовито выплюнула она. — Сколько раз тебе повторять, что я ненавижу тебя, Катрина! И ненавидела всю свою сознательную жизнь. Но сегодня ты заплатишь мне за все. Наконец-то справедливость восторжествует. Она перехватила нож поудобнее, подняв его еще выше. Положила и вторую руку на рукоять. — Прощай, «подруга», — прошипела воистину по-змеиному. Я зажмурилась, инстинктивно затаив дыхание. Время, как это часто бывает в моменты смертельной опасности, словно замедлило ход. Я отчетливо услышала свист разрезаемого воздуха и почти почувствовала боль. В голове не осталось ни единой мысли. Лишь горькое сожаление о том, что погибну настолько глупо и рано. А в следующее мгновение внезапно раздался самый настоящий взрыв. Он был такой силы, что, казалось, стены лавки содрогнулись, а с потолка посыпалась мелкая пыль побелки. — Нет! Это вскрикнула Арделия, видимо, осознав, что вот-вот ее остановят. Сощурилась и ударила меня. Хвала небесам, безрезультатно! Секундой раньше вокруг меня вдруг засветилась полупрозрачная сфера магического щита. Стилет с противным скрежещущим звуком врезался в него — и неожиданно его лезвие вспыхнуло ярким белым огнем, раскалившись до предела. С приглушенным яростным рыком Арделия отшатнулась. Затрясла обожженными ладонями, силясь умерить боль, но стилет при этом не выронила. — Что происходит? — выдохнула потрясенно. — Тебя не могли найти. — Но я нашел. От звуков этого знакомого голоса я чуть не разрыдалась взахлеб. Нахлынуло непередаваемое облегчение, напряжение пережитых страшных минут ушло, уступив место радости. — Патрик! Я всхлипнула, повернула голову и увидела его. Двери, ведущей из лавки на улицу, уже не было. Взрывом ее отшвырнуло далеко в сторону, безжалостно вывернув петли из косяка. Патрик стоял на пороге, и воздух вокруг него искрился от собранной для очередного удара магической энергии. Таким я его еще ни разу не видела. Лицо было словно высечено из камня, глаза горели опасным огнем, а пальцы окутывало алое облако уже готовой сорваться в недолгий полет атакующей молнии. — Нет. — Арделия удивленно распахнула глаза, неверяще уставившись на него. — Нет, ты не можешь быть здесь! — И все-таки я здесь, — холодно обронил Патрик. Позволил себе короткий обеспокоенный взгляд на меня, после чего вновь все свое внимание сосредоточил на Арделии. Она медленно попятилась, выставив перед собой нож, как будто пыталась защитить себя таким образом. — Бросай оружие, Арделия.— Патрик шагнул вперед. — И тогда ты не пострадаешь. — Пострадаю? — ядовито переспросила Арделия. — Ну да, конечно. Вот только до конца жизни своей окажусь за решеткой. Не так ли? — А разве есть другой вариант? — полюбопытствовал Патрик. — Ты убила несколько человек. Действовала не в пылу эмоций или обид, что могло бы послужить хоть слабым, но оправданием, но расчетливо и без малейшей капли сострадания. — Потому что они заслужили это! — гневно воскликнула Арделия. — Я пыталась лишь восстановить справедливость. Боги слишком жестоко обошлись со мной! — Все это ты расскажешь судье, — с притворной мягкостью пообещал ей Патрик. — Не переживай. В Трибаде для женщин нет смертной казни. Поэтому тебя ждет лишь тюрьма. Арделию такое обещание совершенно не успокоило. Она застыла, продолжая с угрозой держать нож вытянутым в сторону Патрика. — Ты же знаешь, что меня это не остановит. — Тот укоризненно покачал головой и еще немного сократил разделяющее их расстояние. — Ну же. Хватит. Просто положи его на пол. И никто больше не пострадает. На какой-то миг мне почудилось, будто ему удалось достучаться до здравого смысла моей бывшей лучшей подруги. По крайней мере, ее плечи слегка поникли, а нож отчетливо задрожал в руке, словно она с трудом его удерживала. Наверное, Патрик решил так же. Потому что позволил себе чуть расслабиться. Самую малость. Опять взглянул на меня — и именно в эту секунду Арделия выбрала для атаки. Нет, она не стала бросаться на Патрика с ножом. Видимо, прекрасно понимала, что это бесполезно. И даже на меня она не кинулась, хотя была совсем рядом. Вместо этого она резким движением сорвала с шеи амулет, который, по ее словам, помог ей чуть ранее запутать поисковые чары. Сжала его в ладони. — Арделия! Что-то ослепительно яркое сорвалось с пальцев Патрика. Ударило в Арделию… Точнее, в то место, где она стояла. Понятия не имею, как это произошло, но ее уже в комнате не было. Лишь на полу горел идеально ровный круг быстро затухающего портала, в который Арделия и провалилась. Но как такое возможно? Даже активация медальона надзора не происходила настолько быстро. Считай, Арделия исчезла так стремительно, как будто какой-то невидимый могущественный маг щелкнул пальцами. Патрик тоже оторопел от такого развития событий. Он недоверчиво уставился на то место, где только что стояла Арделия. — Однако, — прошептал негромко. Но почти сразу с усилием мотнул головой и посмотрел на меня. — Ну здравствуй, Катрина, — проговорил негромко. — Ты даже не представляешь, насколько я зол на тебя. — Настолько, что не освободишь меня? — шепелявя поинтересовалась я, стараясь не морщиться при этом. Губы опять закровили. Патрик тяжело вздохнул. Чуть помедлил — и все-таки подошел к столу. — Так и тянет оставить все, как есть, — пробурчал себе под нос. — В назидание одной очень нехорошей личности, из-за которой я несколько часов носился по всему вашему проклятому городку. Но да ладно. Считай, что я сегодня добрый. Я хотела съязвить о том, что, по моему мнению, он не особо-то и торопился меня спасать. Но глянула на глубокую морщину, расколовшую переносицу дознавателя — и мудро прикусила язык. Ох, лучше не тянуть дракона за хвост, как говорится. Очевидно, что Патрик весьма раздосадован из-за побега Арделии. Поэтому буду помалкивать и вести себя словно паинька. С негромким звяком свалились кандалы, стоило Патрику лишь легонько провести над ними ладонью. Затем он осторожно притронулся подушечкой большого пальца к моим разбитым губам, и они налились приятным теплом. Секунда-другая – и я недоверчиво провела языком по ним, проверяя, все ли в порядке. Но да. Больше ничего не напоминало о пощечинах Арделии. Патрик тем временем протянул мне руку, желая помочь встать. Теплые сильные пальцы обхватили мое запястье, а затем он очень сухо обронил, глядя на меня в упор. — В допросную, госпожа Катрина Трелони. Сегодня у нас будет очень долгий и напряженный вечер. И менее всего его слова напоминали флирт.