Глава пятая

Бедняга Джоффри лишь уныло вздохнул, увидев меня и Патрика на пороге. Выразительно закатил глаза, даже не пытаясь скрыть кислого выражения на лице. — Надеюсь, вы не станете в очередной раз выламывать дверь, — попросил жалобно. — Ее починили меньше часа назад. — Я тоже надеюсь на то, что мне не придется этого делать, — холодно обронил Патрик. И менее всего это напоминало неудачную шутку. Скорее — самую настоящую угрозу. Джоффри высоко поднял брови. Посмотрел на меня, на хмурого Патрика, опять на меня. — А кого на этот раз допрашивать собираетесь? — задал вопрос с нескрываемым любопытством. — Ее. Патрик коротким кивком показал в мою сторону, и полицейский немедленно вытаращился на меня с таким интересом, как будто из моего лба вдруг вырос рог. — Ага, стало быть, это она все-таки кокнула Квентина! — выпалил с непонятным восторгом, даже привстав со стула. — Свои домыслы оставь при себе, — резко осадил его Патрик. Джоффри обиженно насупился, но послушно опустился обратно и вернулся к чтению вечерней газеты с новостями, от чего мы отвлекли его своим появлением. Через пару секунд с неприятным лязгом дверь допросной за нами захлопнулась. Патрик кивком указал мне на стул, сам остался стоять. — Ты же так не считаешь? — боязливо спросила я, не торопясь исполнить его приказ. — Что не считаю? — максимально ледяным тоном осведомился Патрик. — Ну… Что я убила Квентина, — пояснила я. Патрик раздраженно скрипнул зубами. Правда, почти сразу вновь спрятал все свои эмоции под маской подчеркнутой отстраненности. Некоторое время в комнате было тихо. Никто из нас первым не желал прервать затянувшуюся паузу. Я — потому что чувствовала себя виноватой. С моей стороны было чрезвычайно глупо пытаться сбежать от Патрика. Сама не понимаю, что на меня нашло в тот момент. Но я была абсолютно уверена в том, что амулет из моей семейной коллекции, обнаруженный на месте гибели Теоны Лигред, это неопровержимое доказательство моей причастности к ее убийству. Да еще сообщение от Мораны, что яд был заказан на адрес лавки. И я испугалась, что при всем горячем желании не смогу доказать свою невиновность. Поэтому… Поэтому сделала то, что сделала. Но, в свое оправдание, могу сказать, что сразу же осознала ошибку. Правда, вернуться к Патрику не успела, угодив в ловушку Арделии. Словом, причин помалкивать у меня имелось с избытком. А вот почему Патрик не торопиться начать допрос? Ох, наверное, придумывает сейчас самое строгое наказание для меня. Выглядит он по-настоящему злым. Вон как раз за разом измеряет длину комнату шагами, сложив за спиной руки. На меня даже не смотрит. Молчание затянулось сверх всяких пределов. Между нами было настолько щедро разлито напряжение, что воздух, казалось, сгустился до состояния киселя. Бери — и хлебай ложкой. Это было подобно пытке. Не выдержав, я осторожно кашлянула, пытаясь напомнить о своем присутствии. Патрик остановился напротив меня. Поднял подбородок и заиграл желваками. В уголках его губ прорисовались жесткие недовольные складки, которых я раньше не замечала. — По-моему, я попросил вас сесть, госпожа Трелони, — ядовито напомнил. Ой. Ой-ой-ой. И впрямь взбешен до предела. Недаром заговорил с подчеркнутой официальностью. Я не осмелилась спорить. Вместо этого послушно кивнула и осторожно опустилась на самый краешек жесткого неудобного стула. Патрик поблагодарил меня кивком. И опять между нами воцарилась невыносимая звенящая тишина, которую так и тянуло разорвать отчаянным криком. Не выдержав гнета его испытующего взгляда, я виновато понурилась. Опустила глаза, зачем-то принявшись пересчитывать трещины в старом деревянном полу. — Выкладывай, — наконец, приказал Патрик коротко. — Это Арделия! — немедленно затараторила я. — Это она убила Теону. Сначала отправила мне через нее отравленный десерт. Теона согласилась передать его, так как думала, что таким образом Арди желает извиниться за ссору. Так что я была права. Теона не пыталась меня убить! Патрик хмыкнул, и я тут же осеклась. Наверное, не стоило мне напоминать ему об ошибке. Ведь сам Патрик был как раз целиком и полностью уверен в виновности госпожи Лигред. — Арделия подсунула Теоне амулет из моей лавки, — после короткой заминки уже осторожнее продолжила я. — Так сказать, пыталась таким образом обрубить концы. Все бы решили, что именно Теона пыталась меня убить, а сама она не сумела бы возразить. Патрик еще раз хмыкнул и присел напротив меня. Теперь нас разделял стол. — И кроме этого Арделия призналась в куче других убийств! — все с той же поспешностью продолжила я. — Она убила госпожу Велессу Фейт! — Кого? — не выдержав, перебил меня Патрик. — О ком речь? — Это была хорошая знакомая моей бабушки, — с готовностью объяснила я. — Арделия ведь тоже осиротела довольно рано. Она тогда училась в выпускном классе местной школы. Некоторое время после смерти матери жила у нас, а потом бабушка договорилась, что Велесса возьмет ее на работу. В итоге та вообще отписала ей все имущество, а потом… потом… — горестно скривила губы, но все-таки закончила очень тихо: — Арделия убила ее. Как сама сказала — отравила травами. Так же, как позже расправилась и с моей бабушкой. Последняя фраза оказалась слишком трудной для того, чтобы произнести ее ровно. Как я ни крепилась, но все равно сморщилась и жалобно всхлипнула, ощутив, как горячие едкие слезы подступили к глазам. До сих пор не верю, что Арделия так могла поступить со мной! Столько лет я считала ее своей сестрой, а она… — Даже не вздумай зарыдать, — с непривычной строгостью предупредил Патрик, скептически покачав головой. — Катрина, не пытайся разжалобить меня таким образом. Сделаешь лишь хуже. Я пониже опустила голову, показывая, что поняла и приняла его замечание. Но все-таки отметила, что он отказался от столь пугающего официального тона, когда так и кажется, что вот-вот тебе предъявят обвинение в чем-то жутком. — Дальше. — Патрик вновь вернулся к своему пугающему бесцветному тону. — Что тебе еще сказала Арделия? — Что забрала мои семейные амулеты, — призналась я. — А еще обвинила меня в том, что я с преступной беспечностью обращалась с ними. Никогда не пыталась понять, какая именно сила скрыта в них. А она поняла это и использовала для своих целей. И да! Это она заказала яд на адрес моей лавки, подделав мою подпись! — Вообще-то, в чем-то она абсолютно права. Ты и впрямь обращалась с амулетами слишком небрежно. Мимолетное замечание Патрика, слетевшее с его губ, прозвучало очень странно. Да что там — унизительно. Как будто он полностью разделял презрительную позицию Арделии в мою сторону. И, естественно, я не смогла на это не отреагировать. — То есть? — прошелестела сухо. — Ты тоже считаешь, что я недостойна наследства своей матери?! — А разве не так? — максимально отстраненно ответил он. — Катрина, при всем моем уважении, но ты… Замялся, как будто не решаясь оскорбить меня в лицо. Но я и без того услышала достаточно. И, как ни старалась сдержаться, все-таки не выдержала. Первая слезинка сорвалась с моих ресниц. И плевать в этот момент мне было на недовольство Патрика. Но так много на меня навалилось! Всего несколько часов прошло, а кажется, как будто миновала целая вечность. Меня пытались убить, да не один раз, меня похитили, мне сказали, что моя бабушка была убита, моя лучшая подруга предала меня… О нет, в этой ситуации никто бы не сумел сохранить хладнокровие. В общем, я самым позорным образом сделала то, что мне приказывал не делать Патрик. А именно — расплакалась. Пару секунд я давилась слезами, боясь показать свою слабость. А потом… Потом просто уронила голову на скрещенные руки, лежавшие на столе, и дала волю своим эмоциям. Какое-то время было тихо. Я сдавленно всхлипывала и даже немного всхрюкивала, силясь успокоиться. И очень боялась, что вот-вот Патрик рявкнет на меня и настойчиво повелит прекратить. Мол, все равно не верит моему спектаклю. Но вдруг он положил теплую широкую ладонь на мою спину. Чуть похлопал по ней, как будто пытался утешить меня. Я подняла голову, все еще прижимая руки к лицу. Чуть растопырила пальцы, чтобы оценить реакцию Патрика. Он по-прежнему был очень холодным и отстраненным. Но его глаза заметно потеплели, а складки вокруг рта почти разгладились. И я немного приободрилась. — Катрина. Голос Патрика, однако, был совершенно не мягкий. В уголках его губ по-прежнему тлело раздражение. — Я хочу увидеть твой разговор с Арделией, — сказал он. — Прости, если прозвучит неприятно. Но после твоей глупейшей попытки бегства я больше не могу тебе доверять. Мне нужны гарантии, что ты не врешь. — Но я просто испугалась! — воскликнула я. — Честное слово, я не думала скрыться от тебя. — Катрина… Мое имя соскользнуло с губ Патрика почти беззвучно, но вина вновь невыносимой тяжестью придавила мою голову к столу, столько в его тоне было упрека. — Пожалуйста, не играй на моих нервах, — жестко добавил Патрик. — Ты и без того сегодня достаточно отличилась. Я несколько раз прерывисто втянула в себя воздух. Затем неохотно кивнула. — Хорошо, — смиренно протянула. — Я покажу тебе все, что ты захочешь. Но как? И вздрогнула, как от удара, когда Патрик выложил на стол между нами уже знакомый мне кристалл, в глубине которого кружилась пугающая молочная муть. — Нет! Я невольно вжалась в спинку стула, безуспешно пытаясь оторвать взгляд от завораживающего тумана, заполняющего кристалл. Затрясла головой и жалобно повторила: — Нет, Патрик! Ты не сделаешь этого. — Не сделаю, — с неожиданной легкостью согласился он и резко накрыл кристалл ладонью. Я полной грудью вздохнула от облегчения. Что скрывать очевидное, даже мимолетный взгляд на ментальный амулет заставил мою голову закружиться. Стены комнаты покачнулись и поплыли, а пол под ногами, прежде такой крепкий и надежный, опасно вздыбился волной. Хотя на самом деле, понятно, этого не произошло. — Спасибо, — пробормотала чуть слышно. — Я не сделаю этого без твоего разрешения, — так же ровно и сухо добавил Патрик. — Потому что не хочу причинять тебе боль. А ментальный допрос, как ты помнишь из моих разъяснений, которые я давал Мариэлле, вещь весьма неприятная. Особенно если другая сторона сопротивляется и не желает пускать тебя в свои воспоминания. Замолчал. При этом не переставал нервно постукивать пальцами по столу. — Но? — догадливо протянула я. — Ты же не закончил, не так ли? — Так, — ровно подтвердил Патрик. — Катрина… Его голос чуть дрогнул, и я удивленно посмотрела на него, впервые с начала разговора осознав, что он испытывает какие-то чувства ко мне. — Катрина Трелони, — почти сразу продолжил Патрик все так же подчеркнуто отстраненно. — Я не могу влиять на ваш выбор. Его вы должны сделать сами. — Опять на «вы»? — Я сдавленно хмыкнула. — Патрик, а тебе не кажется, что после всего пережитого… — Не кажется, — резко перебил он. — Катрина, не уводи разговор в сторону. Сейчас не об этом речь. Я послушно прикусила язык и в очередной раз повинно склонила голову. — В общем, я не хочу и не буду принуждать тебя к ментальному допросу. — Патрик нервно дернул одним уголком рта. — Но знай. Это самый простой и легкий путь для тебя доказать свою невиновность. — То есть, ты все-таки считаешь, что я могу быть причастна к убийствам? Как я ни старалась сдержаться, но чуть не закричала в полный голос от возмущения. Даже привстала со стула. И тут же осела обратно, когда Патрик, глядя на меня в упор, слабо приподнял бровь. — Вопрос не в том, что я считаю, — начал он сразу после этого, продолжая держать меня в плену своих глаз. — Вопрос в том, как посчитают в Даресе. А именно, в магическом надзоре. И в очередной раз замолчал, как будто решил, что сказал даже более, чем достаточно. — То есть? — пискнула я. — То есть, моя дорог… — Патрик осекся, проглотив окончание слова, и продолжил гораздо суровее. — То есть, Катрина Трелони. У меня в избытке улик в пользу твоей виновности. Да одно то, что Теона Лигред умерла от действия твоего семейного амулета, который, смею напомнить, ты не сдала в магический надзор, а незаконно хранила дома, — стоит многого. Да, Арделия призналась в убийствах. Но! Опять это проклятое «но». Она сделала это лишь с твоих слов, я-то ее не слышал! Это он почти выплюнул в мое лицо. И тут же откинулся обратно на спинку стула, как будто сожалея о приступе внезапной откровенности. Опять тишина. Такая противная, такая вязкая. Я искусала все губы в кровь, силясь успокоиться. — У меня нет ни одного доказательства, что ты как хранительница этих самых амулетов не замешана в убийствах, — после мучительной паузы опять заговорил Патрик. — Ты пыталась бежать. В тот момент, когда тебе ничего не угрожало. Ты всегда оказывалась рядом с местами преступлений. Вспомнить хотя бы, что тело Квентина обнаружила именно ты. Правда, в моей компании, но все же. Вообще-то, я тогда почти силком навязался в твои сопровождающие. Ты понимаешь, что это значит? Каждую фразу он буквально вколачивал в мою повинно склоненную голову. — Катрина Трелони. Я сделал то, что никогда не делал ни для одного подозреваемого в убийстве. А именно — позволил себе честно и подробно описать ту ситуацию, в которую ты угодила. Патрик одарил меня коротким взглядом. Его пальцы, надежно прикрывающие ментальный амулет, не сильно, но заметно подрагивали. — Пожалуйста! А это он выдохнул прямо в мои губы, резко перегнувшись через стол. — Катрина, прошу — просто сделай это! — добавил тихо. — Это снимет все вопросы твоей гипотетической виновности. Неужели ты не понимаешь, что я поставил на кон?! И столько отчаяния было в его последней фразе, что мне вдруг стало страшно. — А что ты поставил на кон? — спросила, хотя уже понимала, как отвечу на его просьбу. — Свое будущее. — Патрик попытался улыбнуться, но получилось плохо. Скорее, вышел болезненный оскал. — Свою репутацию. Всего себя. Я не выдержала и вновь всхлипнула. Честное слово, я не пыталась играть на нервах Патрика, но слезы сами собой выступили на глазах. — О нет, госпожа Катрина Трелони. — Патрик с особенным ядом выделил мою девичью фамилию. — Сколько раз тебе говорить, что плакать в моем присутствии бесполезно? Таким образом ты заставляешь меня лишь предполагать самое худшее. Ух, как коварно прозвучало! Я пару раз со свистом втянула в себя воздух, силясь позорным образом не разрыдаться навзрыд. Потому что он примет это за доказательство своего крайне сомнительного утверждения. Но я никак не понимала, как прежний мягкий, приятный и очень… Очень милый мужчина, который всегда приходил ко мне на помощь, может быть настолько жестоким и жестким. В памяти как-то вдруг всплыла утренняя сцена, когда он лежал на мне. А ведь тогда воздух между нами звенел от влечения. Патрик хотел меня так же сильно, как и я его. Подобное невозможно сыграть, каким бы гениальным актером он ни был. Но теперь между нами воцарился воистину могильный холод. — Катрина! Восклицание Патрика отрезвило меня. Я опять посмотрела на амулет, который он баюкал между пальцами. И вновь, увы, нахлынули сомнения. Я страшилась показать свои мысли Патрику не из-за того, что он найдет в них какие-то свидетельства моей вины. О нет, такого точно не случится. Но он увидит, что я втюрилась в него по уши. Щелкни он пальцами и просто попроси — и я немедленно растекусь влюбленной лужицей у его ног. Вот что самое противное и постыдное. — А… Я кашлянула, желая прояснить вопрос, все ли мои мысли он прочитает. И тут же осеклась, беспомощно ощутив, как меня бросило в жар. Ох, нет! Как же стыдно про это сказать! — А-а? — с издевательской интонацией переспросил Патрик. Он сидел напротив меня. Такой красивый. Такой невозмутимый, такой… Влекущий. Даже несмотря на все обстоятельства, которые были более чем печальны. — Катрина, если ты откажешься от ментального допроса, то тебя немедленно отправят в тюрьму, — сурово предупредил Патрик, так и не дождавшись от меня какой-то реакции. И тут же, перехватив мои руки, сжав их до боли. — Да сколько тебя можно убеждать, Катрина, просто покажи свою память! Я верю, что ты не убийца! Иначе, уж поверь, говорил бы с тобой сейчас не здесь, а в Даресе. И я сдалась. Пусть препарирует мои мысли. Собственно, а почему нет? Просто потом уже я не смогу спокойно посмотреть ему в глаза. Потому что он узнает, о чем я думаю при каждом взгляде на него. — Ты меня возненавидишь, — тоненько вздохнула я. — Почему ты в этом настолько уверена? Взгляд Патрика тут же встал ледяным, а на виске отчетливо прорисовалась тоненькая синяя венка. — Потому что… — огрызнулась я. Патрик выразительно изогнул бровь, и я ядовито добавила: — Это немного неприлично. Тебе так не кажется? — Нет, не кажется, — парировал Патрик. — Поверь, Катрина. Я видел такие жуткие мысли, что ты даже представить не в силах. Путешествовал по самым мрачным и темным закоулкам подсознания закоренелых преступников. И я искренне не понимаю, почему ты так упорствуешь. Сильно сомневаюсь, что ты сумеешь меня хоть как-то удивить. Что-то не верится, что по ночам ты охотишься на детишек и жестоко убиваешь их. А ведь и такое я тоже обнаруживал при ментальных допросах. Причем имел несчастье лицезреть все произошедшее в малейших тошнотворных подробностях. Бр-р! Я украдкой поежилась, ощутив, как колючий холодок пробежал по позвоночнику. Даже думать не хочу, о чем Патрик говорит. Страшно представить, в какие глубины человеческого безумия ему приходилось заглядывать по долгу службы. — Так чего ты боишься. Катрина? — терпеливо повторил Патрик. «Того, что ты увидишь, насколько сильно я в тебя втюрилась». Но признание, понятное дело, так и не сорвалось с моих губ. — Делай, что должно, — вместо этого сказала я. Устало откинулась на спинку стула. Сцепила пальцы в замок. И опять между нами воцарилось хрупкое хрустальное молчание. Любой звук — и все взорвется мелкими, но ранящими до крови осколками. Патрик медлил. Он уже положил на стол между нами ментальный амулет. В глубине его клубился знакомый мне белесый туман. И даже мимолетный взгляд в центр молочно-белого камня рождал дичайшее головокружение. — Пожалуйста. — почти беззвучно прошелестел Патрик после долгой паузы. — Катрина, я понимаю твой страх и твое смущение. Но иначе нельзя. Я обещаю тебе, что сосредоточусь лишь на необходимой мне информации. На все остальное очень постараюсь не обращать внимания. — Я уже сказала, что ты имеешь полное право поступать так, как тебе велит долг, — сухо отозвалась я. Еще сильнее сжала кулаки, так, что полукружия ногтей наверняка отпечатались на внутренней стороне ладоней. При этом изо всех сил старалась не смотреть на амулет, в глубине которого так чарующе переливалась мгла всеми оттенками белого и серого. — Катрина… Наверное, мне показалось, но голос Патрика неожиданно дрогнул словно от сочувствия. Но почти он вновь превратился в жесткого бескомпромиссного дознавателя, как будто его секундная слабость лишь почудилась мне. Его губы шевельнулись, словно он желал еще что-то добавить. Но этого не произошло. Патрик медленно кивнул и очень аккуратно разжал пальцы с амулета. — Постарайся расслабиться. Это я, скорее, угадала — настолько тихо прозвучала просьба Патрика. Но легко сказать — да трудно сделать. Естественно, я немедленно напряглась пуще прежнего. — О нет, так дело не пойдет. — Патрик едва заметно покачал головой. А затем вдруг перегнулся через стол. Мягко прикоснулся к моему подбородку, чуть придержал его, когда я попыталась отвернуться. — Катрина, ты же знаешь, я никогда и ни за что не причиню тебе боли. Я так и замерла, завороженно глядя в его глаза, где плескалась непривычная теплота и нежность. Между прочим, это было первое проявление хоть каких-то чувств с его стороны с момента моего спасения. А я ведь действительно чуть не погибла! Была вот просто на волосок от гибели. И вместо утешений получила лишь порцию обвинений и подозрений. Хотя… Лучше мне не предъявлять ему никаких претензий по этому поводу. Сама же сглупила. И сглупила очень сильно. — Просто глубоко вздохни — и посмотри в камень, — все так же ласково, как будто убеждал капризного ребенка успокоиться, продолжил Патрик. — Ничего не бойся. Я буду рядом. «Вот как раз этого я и боюсь». Понятное дело, это я тоже вслух не сказала. Патрик чуть помедлил, но потом медленно опустился на свое место. При этом одна его рука так и осталась лежать поверх моих сжатых кулаков, словно таким образом он пытался успокоить меня. И, вообще-то, это помогло. Тепло от его прикосновения заставило меня немного расслабиться. — Молодец, — тут же отметил это Патрик. — Катрина, ты все делаешь правильно. А теперь сосредоточься на амулете. Я послушно перевела взгляд на камень, лежавший между нами. И мгла, клубящаяся внутри него, радостно встрепенулась. Закружилась смерчем, в глубине которого что-то загадочно посверкивало. Я знала, что нельзя этого делать, но все-таки сосредоточилась на огоньке. Очертания допросной комнаты дрогнули, словно растворяясь. Реальность перестала для меня существовать. — Умничка, — из какого-то невообразимого далека услышала я довольное от Патрика. — Катрина, только не напрягайся. Все идет так, как надо. И помни. Я увижу исключительно то, что ты сама мне покажешь. Поэтому сосредоточься на главном. Сердце невольно царапнуло от злости. Но почти сразу это чувство без следа растворилось в спокойствии, которое волнами исходило от амулета. Я не должна сопротивляться. Все хорошо. Я моргнула раз, другой — и медленно соскользнула в темноту забытия. Впрочем, почти сразу мрак посветлел, и я вновь увидела себя, прикованной к столу в своей лавке. — Думала, сбежала от меня? На мгновение меня пронзил дичайший ужас. Почудилось, будто вся сцена спасения лишь привиделась мне, и я сейчас вновь увижу обезумевшую бывшую лучшую подругу, которая занесла надо мной нож, желая убить. Однако страх тут же прошел, как будто кто-то могущественный легонько погладил меня по голове и пообещал помочь. Я видела, как Арделия что-то говорит мне. Наверное — в памяти прокручивался тот момент с ее признанием. Но все это было как-то… неопасно. Словно я вспоминала сон, а не переживала жуткий миг из моего прошлого. Спрашивается, и почему я так упиралась? Это действительно не больно. Патрик сосредоточен лишь на одной сцене. Ему совершенно необязательно знать… Ой. И картинка из прошлого замерцала, изменяясь. Теперь я была в гостиничном номере. Лежала на кровати и чувствовала на себе приятную тяжесть тела Патрика. Ой-ой-ой! Катрина Трелони, а ну-ка — немедленно вернись к Арделии! Незачем тебе вспоминать это утро. Потому что… Предательская память издевательски подсунула мне еще одну сцену. Вечер накануне, когда я куталась в банный халат и слушала шум затихающего ненастья, сидя напротив Патрика. А на моих губах все еще тлел вкус его поцелуя. Как же горячо я жаждала тогда продолжения! «Безумие, — вдруг коснулось меня эхо чужих мыслей. — Я не должен…» Я осознала, что услышала Патрика. Щеки вспыхнули огнем, и я забарахталась в тисках чужой воли, силясь освободиться. Виски вдруг прострельнуло болью. Несильной, скорее, предупредительной. Мол, Катрина, не глупи. Расслабься и перестань сопротивляться, иначе станет гораздо хуже. И это верный совет. Арделия. Мне надо вспомнить, что говорила Арделия. Опять я оказалась в своей рабочей лавке. И опять видела, как на кончике ножа, занесенном над моей грудью, зловеще играют тусклые огоньки магической искры. Губы Арделии шевелились, но я не вслушивалась в ее речь. Это мне было не нужно. Я знала, что вновь испытаю невыносимую боль, когда она заговорит про убийство моей бабушки. «Любопытно», — опять услышала я отзвук мыслей Патрика. Ага. В тот момент Арделия как раз призналась, что не имеет никакого отношения к убийству Квентина. Вообще, как-то странно получается. Ведь именно с него все мои неприятности и начались. Он обнаружил извещение об ожидающем меня наследстве из Грега, которое благополучно затерялось в извечном бардаке почты. Потом сообщил об этом Мариэлле, и та начала охоту за моим бывшим мужем, ну а потом и за мной. Но именно его Арделия, если ей верить, и не тронула. И зачем он приходил в мою лавку накануне своей гибели? Если честно, выглядел он тогда каким-то виноватым. Словно набирался решимости сообщить мне что-то важное. А что, если его убили именно из-за этого? Но кто? Точно не Арделия. Она призналась в двух других убийствах, зачем ей отрицать это. Снявши голову — по волосам не плачут. Уже говорила бы про все. И вообще у меня сложилось такое впечатление, что плевать она хотела на мое некое наследство в Греге. То есть, она и интриги Мариэллы — это две разные вещи. Недаром про Квентина Арделия и слыхом не слыхала. И убил Квентина, скорее всего, мужчина. В этом я была солидарна с выводами коллег Патрика. Женщине огреть мужчину сверху по голове было бы весьма затруднительно. Или же это очень высокая и сильная женщина. Арделия пусть крепче и выше меня, но до комплекции Квентина не дотягивает и близко. Что, собственно, и подтверждают ее слова. В одиночку с Квентином она бы точно не справилась. «Ничего не понимаю». Это была не моя мысль, скорее, Патрика. Но я ее поддерживала. — Вы закончили? Резкий вопрос выдернул меня из состояния полусна-полутранса. Я растерянно захлопала ресницами, пытаясь сориентироваться в пространстве. Вот только что я была в своей лавке и переживала худшие моменты в жизни. И внезапно вновь оказалась в допросной комнате полицейского участка. Судя по всему, Патрик тоже удивился столь невежливому вмешательству в процесс допроса. Он резко одернул руку с ментального амулета, и по его лицу внезапно прошла быстрая болезненная судорога. — Джоффри, — прошипел он и с приглушенным полустоном-полувздохом приложил пальцы к вискам. — Какого демона ты вмешиваешься? Я же просил нас не беспокоить! — Простите, что-то не так? — с искренним беспокойством поинтересовался Джоффри. — Вы как-то резко побледнели. — Конечно, побледнел! — огрызнулся Патрик, продолжая с мученической гримасой растирать себе виски. — Ты даже представить не можешь, как это неприятно — когда тебя так выдергивают из процесса ментального допроса. Чудо, что я вообще не отключился. — Да, мне не повезло, — спокойно согласился с ним Джоффри. Что он сказал? Смысл услышанного дошел до меня через секунду, когда стало слишком поздно. Патрик тоже не успел отреагировать, потому как одновременно с этим парень выхватил из кармана что-то, что сверкнуло в его руках ярчайшей вспышкой. Плотная волна энергии обрушилась на меня, погребя с головой. И я мгновенно отключилась.