Глава седьмая

Передо мной стояла кружка с давным-давно остывшим чаем. Я не сделала из нее ни глотка, мысленно все вновь и вновь переживая момент атаки на Джоффри. В голове сонно и гулко толклось целое множество вопросов. Интересно, сколько сейчас времени? Патрик после произошедшего чуть ли не насильно втолкнул меня в один из кабинетов участка. Прошипел, чтобы не смела и шага за порог делать, после чего ушел. Густой мрак, плескающийся за окнами, уже начал медленно сереть, как будто в крепкий кофе тонкой струйкой вливали молоко. Стало быть, светает. Подумать только, эта ночь длится целую вечность. Столько всего произошло за несколько часов! И смерть Теоны, и предательство Арделии, а теперь еще и Джоффри. Я вздрогнула, мотнула головой, попытавшись отогнать от себя неприятные воспоминания. Но все зря. Как я ни старалась думать о чем-то другом — но постоянно возвращалась к тому, что, скорее всего, убила Джоффри. На глаза сами собой навернулись слезы. Я тоненько всхлипнула, положила на стол руки и уронила на них голову. Какой-то сплошной беспросветный ужас. Вот бы проснуться сейчас от этого кошмара. Просто взять — и отменить все недавние события. Ну, кроме встречи с Патриком, понятное дело. И кроме развода с мужем. Я горестно вздохнула, осознав, что прошу немыслимого. Потому как все мои неприятности как раз и начались почти сразу перед знакомством с Патриком. Дверь в этот момент скрипнула, но я не подняла голову. Зуб даю, что это Патрик. А возможно, он отправил кого-то из своих людей. Думаю, Густава. Сейчас мне сообщат, что меня надлежит арестовать из-за убийства Джоффри. Да, я действовала в пределах необходимой самообороны. Но это должен определить суд. Поэтому некоторое время свободы мне точно не видать. Но главное — сумею ли я сама простить себя? Невыносимо жить, осознавая, что на моих руках теперь кровь другого человека. Кто-то негромко кашлянул. Видимо, вошедший желал дать о себе знать. — Я не хочу ни с кем разговаривать, — глухо проговорила я, не поднимая головы. — Густав, если это вы — то передайте Патрику, что я в порядке. Мне надо немного времени, чтобы прийти в себя. — Вообще-то, меня зовут не Густав. Этот голос я уже слышала. Когда Патрик связывался с кем-то в Даресе. Кем-то, кто, по всей видимости, был его начальником. Я резко вскинула голову и увидела высокого худощавого блондина, который стоял около стола и внимательно разглядывал меня. Почему-то под взглядом этих светлых пронзительных глаз мне стало страшно. Казалось, что незнакомец способен проникнуть в самые потаенные мои мысли, перетряхнуть их и выискать необходимую информацию с потрясающей легкостью. На короткий миг в висках странно заломило, а правое плечо вдруг обожгло жаром. Так, что я скривилась от боли. Но почти сразу это ощущение исчезло, как будто лишь привиделось мне. — Ну что же, Патрик может более не волноваться, вы не ведьма, Катрина Трелони, — довольно проговорил незнакомец. — Магический дар вы получили не от матери, а от отца. — Вы… — Я опешила, осознав, что он только что самым наглым образом просканировал мою ауру. Причем не видит в этом ничего страшного или неправильного. — Что вы сделали? — Вы прекрасно знаете, что я сделал, — резко одернул меня мужчина. — Вы ведь учились в магической академии Дареса. Пусть по семейным обстоятельствам вам пришлось завершить обучение досрочно, но основы науки наверняка усвоили. — Вы определили уровень моих сил, — потрясенно продолжила я. — Но разве это законно? — В некотором смысле слова я и являюсь законом Трибада. — Блондин подарил мне высокомерную улыбку, полную затаенного льда. — По крайней мере, в отношении правомерности применения магии — точно. Неожиданная догадка осенила меня. Патрик называл его в разговоре через медальон Ингмаром. Я тогда подумала — уж не про Ингмара ли Вейна речь, который является руководителем магического надзора? Ох! Получается, передо мной второй, по сути, человек в государстве. И я оцепенела от ужаса, совершенно не понимая, как мне надлежит поступить. Встать и отвесить Ингмару поклон? Остаться сидеть? Или, быть может, кинуться к двери и начать заполошно в нее биться, умоляя о помощи? И почему-то третий вариант кажется самым логичным и правильным. Слишком я наслышана о методах Ингмара Вейна. — Да расслабьтесь, Катрина, — милостиво бросил мне Ингмар. — Я тут не для того, чтобы пугать вас. К слову, Патрик понятия не имеет, что я здесь. И я очень желаю, чтобы он никогда не узнал о нашей встрече. — Правда? — Страх сменился изумлением. — Почему? — Потому что он сильно возмутится, если я вмешаюсь напрямую, — сухо пояснил Ингмар. — Решит, что я не доверяю ему. А он слишком ценный сотрудник, чтобы портить с ним отношения. — А вы ему доверяете? — с неожиданной дерзостью огрызнулась я. — Ведь все-таки вмешались. И тут же пожалела о фразе, которая слетела с моих губ. Правда, Ингмар, вроде бы, не обиделся. По крайней мере, улыбнулся, хотя глаза оставались на удивление холодными и цепкими. — Я знаю, что Патрик слишком горд, чтобы попросить о помощи, — проговорил на удивление миролюбиво. — Но, на мой взгляд, он завяз в этом городке. В том числе — по личным, так сказать, причинам. Иначе действовал бы гораздо жестче и быстрее. А ведь отпуск у него не такой большой. Через несколько дней ему придется вернуться на работу. И будет, с моей точки зрения, очень несправедливо, если перед этим он совсем не отдохнет. В словах Ингмара я уловила скрытый упрек и в очередной раз повинно склонила голову. — Это же не по моей воле все началось, — прошептала себе под нос. — Оно само как-то. Сначала Витор. Потом Квентин. Арделия. И Джоффри… На последнем имени мой голос совсем сломался, перейдя на противный фальцет. Я скуксилась, шумно задышала через рот — лишь бы не разрыдаться в голос. Как-то вдруг вспомнился последний. Как он лежал навзничь под светом магического шара и отблески отражались в его мертвых глазах. Неужели я и впрямь убила его? О небо, только не это! — Даже не вздумайте плакать — меня это безумно бесит. — Блондина всего передернуло, словно от отвращения. Но почти сразу он чуть мягче добавил: — И нет. Джоффри жив. Моране, правда, пришлось выложиться почти до предела, но она вытащила его. Я испустила до неприличия громкий вздох облегчения. По ощущениям, с сердца свалился не просто камень — целая глыба. — Спасибо, — прошептала я под нос, кривя губы — лишь бы и в самом деле не расплакаться. — Большое спасибо! — Да не за что. — Ингмар пожал плечами. — Благодарить вам надо Морану, все-таки шарахнули вы по нему изрядно. Так или иначе, парню придется ответить за все свои прегрешения. — И тут же, без паузы, спросил: — Вы уже решили, что сделаете со своим наследством? — Что? — Я сразу же растерялась от столь резкой перемены темы разговора. — Ваше наследство, госпожа Трелони, — терпеливо повторил Ингмар. — Вот-вот истечет срок, когда вы имеете полное право объявиться как законная наследница вашей бабушки из Грега, Лилибет Вейс. Вы это сделаете? Возможно, мне показалось, но голос блондина изменился на последней фразе. Стал суше и как-то… противнее, что ли. Я неопределенно пожала плечами. В памяти вдруг суматошной волной всплыли события последних дней. Убийство Квентина, Марибель с ее гадким «она недостойна этих драгоценностей», Арделия, забравшая мои семейные амулеты, Джоффри, наконец-таки. — Госпожа Трелони? — выжидающе протянул Ингмар, настороженный затянувшейся паузой. — Не знаю, — честно ответила я. — Я понятия не имею, что мне оставила Лилибет Вейс. Все движимое и недвижимое имущество — звучит слишком обтекаемо и неопределенно. Но… Наверное, и не хочу узнавать. Думаю, это наследство проклято. Как было проклято и то, что я получила от матери. — Проклято? — Ингмар вопросительно вскинул бровь. — То есть? — Мое наследство свело с ума всех, кто так или иначе с ним соприкоснулся. — Я тяжело вздохнула. — Мариэлла и Джоффри ради моих фамильных драгоценностей пошли на немыслимые преступления, последний даже на жестокое убийство. А амулеты… Они заставили Арделию творить такое зло, что в уме не укладывается. Моя бабушка… Сильнейший спазм горя перехватил мое горло. Я прижала ладонь ко рту, пытаясь умерить забившиеся в нем рыдания. Ингмар какое-то время молчал и как будто не замечал, как я упорно борюсь со слезами. Затем вдруг вытащил из кармана темного строгого камзола носовой платок с вышитыми инициалами и протянул его мне. Я с легкой оторопью приняла его. Глянула на руководителя магического надзора, но на его лице не было написано никаких эмоций. И с немой благодарностью промокнула глаза легчайшей батистовой ткань. — Ведьминское наследие… — задумчиво протянул Ингмар. — С такими вещами всегда тяжело бороться, потому что они завязаны на магии крови. Они сводят с ума, заставляя желать их все сильнее и сильнее. Неудивительно, что Мариэлла, которая, вообще-то, была из весьма состоятельной семьи и могла бы позволить себе драгоценности далеко не меньшего уровня, совершила столько глупостей, желая заполучить их. И Джоффри. Неплохой, в сущности, парень. Ему действительно было тяжело решиться на убийство. Квентина он прикончил в порыве гнева и отчаяния. А с вами так долго говорил, как будто где-то глубоко в душе желал, чтобы его остановили. Своя правда в словах Ингмара имелась. Но я не понимала, куда он ведет. — Я все отдам магическому надзору! — твердо заявила я. — Все, что мне перешло в наследство от матери. Клянусь! Блондин вдруг не удержался и от души расхохотался, запрокинув голову к потолку. Я наблюдала за этим внезапным и ничем не обоснованным всплеском веселья с некоторой оторопью. По-моему, я не сказала вот вообще ничего смешного. — Простите. — Ингмар закончил смеяться так же резко, как и начал. Опять вперил в меня тяжелый немигающий взгляд. — Госпожа Трелони. Амулеты, понятное дело, вы отдадите. Это даже не обсуждается и не зависит от вашего на то желания. Но ваши побрякушки, при всем моем уважении, магический надзор не интересуют. Я лично осмотрел их. Да, вы правы, на них было наложено слабое проклятие вожделения. Видимо, потому Джоффри и сошел с ума. Патрик, к слову, эти чары обезвредил к настоящему времени и даже не в курсе, что потом и я их проверил. На вас оно не действовало. Опять-таки, из-за ведьминских законов наследования. Но теперь все ваши украшения — просто украшения. — Что? — переспросила я. — Мои фамильные драгоценности нашли? — Ага, — спокойно подтвердил Ингмар. — В доме Джоффри они лежали на самом видном месте. — Запнулся и тихо завершил: — Подумать только! Это же просто цветные камни. Но кто-то реально пошел на убийство, чтобы заполучить их. Я низко-низко опустила голову, ощутив очередной прилив стыда. Но я же не виновата, что все так получилось! — Конечно, не виноваты, — согласился со мной Ингмар. Я аж подпрыгнула на стуле, осознав, что он самым невозможным, немыслимым и неприемлемым образом прочитал мои мысли. А где, кстати, его амулет для ментальной магии? И я заполошно зарыскала взглядом по столу, силясь отыскать знакомый камень с белесой мглой внутри. — Мне не нужны никакие амулеты для того, чтобы добиться желаемого, — снисходительно пояснил Ингмар. И мне окончательно подурнело. Ой! Получается, он может прочитать все мои мысли. И даже те… Я изо всех сил пыталась не думать о поцелуях Патрика. Но почему-то упрямо вновь и вновь возвращалась к ним. — Эх, Патрик… — с усталым вздохом прервал эту пытку Ингмар, обращаясь явно не ко мне. — Ну сколько раз я тебе говорил — не смешивай личное и профессиональное. Я опять уткнулась носом в платок, понимая, что еще чуть-чуть — и разрыдаюсь взахлеб. Потому что я не желала проблем Патрику. Это я виновата. Это я всегда творила глупости. Это я… — Это вы зацепили его сердце настолько, что он пошел против всех правил магического надзора, — завершил Ингмар Вейн обвиняющим тоном. Пододвинул к себе стул и сел напротив. — А теперь главное, амулеты, — скомандовал кратко. — И ваша так называемая подруга. Хочу убедиться, так ли все было, как мне рассказал Патрик. Или же он пытается выгородить вас. Амулеты? Моя подруга? Ах да, Арделия. И опять виски заломило, а в памяти против воли возникла картинка того, как Арделия признавалась в своих преступлениях. Я не хотела, но не могла не думать об этом. — Занятно. Ингмар откинулся на спинку стула и забарабанил пальцами по столу. — Вы не имеете никакого права так делать, — рискнула я подать голос. — Ментальные допросы вне закона… — Вы имеете полное право подать жалобу в магический надзор — и я лично ее рассмотрю, — мимоходом отмахнулся от меня Ингмар. — Потом. Когда у меня будет свободное время. — Но… — Цыц! А вот теперь меня пробрало. Вроде бы, было сказано тихо и даже без скрытого нажима, но мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом. Я опустила голову. Притянула к себе кружку с чаем. И поняла, что не сделаю ни глотка. Хотелось кричать, хотелось устроить самую некрасивую истерику в моей жизни. Но больше всего — хотелось получить хоть один ответ на мои вопросы. — Что с Арделией? — все-таки спросила я. — Она… Вы ее… Она… И, не выдержав, в очередной раз предательски захлюпала носом в платок, который выдал Ингмар. — Да, ее нашли, — на редкость спокойно сказал он. — Она, собственно, и не пряталась. Была уверена, что ей все сойдет с рук, а амулеты надежно скроют ее от любых чар. Забавно, очень забавно, как крохотная капля могущества, случайно попавшая в руки обычного человека, может изменить его характер. Но, по большому счету, я тут не из-за вашей подруги. И даже не из-за преступлений Джоффри. — А из-за чего? — Из-за кого, — с той же обманчивой мягкостью исправил он. — Я же уже сказал, что из-за вас, госпожа Трелони. — Простите? — опять повторила я. Немедленно затараторила, силясь хоть как-то заранее оправдаться: — Но я правда не подозревала, что происходит! Клянусь сердцем! Я не думала, что мои амулеты попадут в руки Арделии. И тем более не знала, каким ужасным образом она их использует. Бедная госпожа Лигред… — Госпожа Лигред, к слову, совсем не такая бедная и невинная жертва, — чуть поморщившись, перебил меня Ингмар. — Скорее, она была эдакой жирной паучихой в переплетении всех социальных нитей Бельвиля. Любила сплетни. Питалась сплетнями. И, в печальном итоге, сплетнями была убита. Или забыли слова вашей подруги о том, что госпожа Лигред пару раз заводила опасные разговоры о причинах смерти Велессы Фейт? Вот только к открытому шантажу перейти не успела, потому что Арделия устранила опасность так, как привыкла это делать. — Сделал крохотную паузу, после чего так же сухо и ровно спросил: — Госпожа Трелони, вы любите Патрика? Кровь резко прилила к моим щекам от столь нескромного и, говоря откровенно, некрасивого вопроса. В памяти против воли скользнули… всякие картинки. Вот Патрик стоит напротив меня, а над нашими головами бушует гроза. И ливень наотмашь бьет по его лицу. Вот я в его гостиничном номере. Греюсь под обжигающе горячими струями душа и мечтаю, чтобы он открыл дверь — и присоединился ко мне. Ой! Я густо покраснела, осознав, что, вполне вероятно, все это увидел Ингмар. — Ну что же, я получил все ответы на свои вопросы. — Ингмар смерил меня снисходительным взглядом и добавил словно невзначай: — К слову, госпожа Трелони. Мой вам настоятельный даже не совет, а приказ: не отказывайтесь от наследства вашей бабушки. — С чего вдруг? — огрызнулась я. — Скорее всего, я уже пропустила все сроки. Это во-первых. А во-вторых, как сказала прежде — не хочу. Слишком много боли и потерь мне принесло наследство матери. А тут… — А тут ничего такого не будет, — сказал, как отрезал Ингмар. — И не переживайте. Насколько мне известно, Патрик почти сразу отправил уведомление в Грег о том, что наследница найдена. — Но я не хочу!.. — с гневом выплюнула я. — А вот я и весь магический надзор в моем лице очень хотим, я бы даже сказал — жаждем узнать, что же вы должны получить, — насмешливо отозвался Ингмар. Вздел указательный палец, заметив, что я желаю продолжить спор. — И хватит на этом, госпожа Трелони. Помните, что у вас достаточно прегрешений перед законом, поэтому лучше бы вам согласиться со мной. — В смысле? — растерявшись, переспросила я. — Каких прегрешений? — Я говорю про вторую часть наследства, которую вы получили от матери, конечно же, — милостиво пояснил Ингмар. — Амулеты. Одно то, что вы держали их у себя и без должного присмотра, тянет на пару лет заключения. — Что? Дыхание как-то перехватило от слов Ингмара. При этом он продолжал улыбаться, но было понятно, что говорит совершенно серьезно. — Вы же просто пугаете меня, верно? — осторожно осведомилась я, когда пауза затянулась. — Нет, госпожа Трелони, я как никогда серьезен. — Улыбка Ингмара Вейна стала шире. — Вы виноваты перед законом. Это, увы, непреложный факт, который нельзя отрицать. И ваша вина складывается из многих факторов. Во-первых, семейные амулеты, которые вы были обязаны в свое время сдать в магический надзор. Вы этого не сделали — и вот печальный итог. Надеюсь, вы не станете отрицать, что ваша так называемая лучшая подруга совершила многие из своих преступлений именно из-за свободного доступа к вашему фамильному наследию. Я виновато повесила голову, потому что Ингмар был прав во всем. — Во-вторых, вы пытались бежать, когда вас заподозрили в преступлении, — так же пугающе ровно продолжил тот. — И из-за этого глупого и необдуманного поступка едва не погиб Патрик. А он, смею заметить, один из самых неоценимых моих сотрудников. Если бы с ним хоть что-то случилось — клянусь! — вы бы в жизни больше не вдохнули воздух свободы. Я носом почти уткнулась себе в грудь, страшась ответить на взгляд Ингмара. Пару минут было тихо. Как будто мне дали возможность проникнуться угрозой и оценить все последствия моих необдуманных поступков в прошлом. — И потому, госпожа Трелони, не смейте со мной спорить. Грегское наследство вы получите. Это не обсуждается. Насколько мне известно, уже прибыл поверенный из ведьминской провинции со всеми необходимыми документами. Я услышала, как Ингмар встал. Тихо скрипнул отодвигаемый стул, а спустя мгновение на мое плечо опустилась его на удивление тяжелая и очень холодная рука. — Госпожа Трелони. — сказал негромко, но проникновенно. — Я сейчас уйду. Я очень надеюсь, что вы ничего не расскажете про мой визит Патрику. Потому что, как я уже говорил, он обидится, а я не хочу портить с ним отношения. Но если даже вы ему расскажете — то что же. Тем самым вы сделаете хуже лишь себе. Я не тот человек, с которым возможно заводить вражду. Я молчала, не смея поднять на него взгляд. Рука Ингмара чуть сильнее сжалась на моем плече. Это была не угроза — лишь предупреждение. Но я вдруг ярко представила в воображении, как он ломает мне ключицу. — Фу, до такого грубого применения физической силы я никогда не опускался, — возмутился он, в очередной раз без спроса подслушав мои мысли. — Госпожа Трелони, я просто хотел пообщаться с вами без свидетелей. Оценить уровень ваших сил. В конечном итоге, понять, могу ли я одобрить ваш брак с Патриком. — Что? Голос как-то вдруг отказался служить мне. Я не верила, не смела поверить, что услышала это. — Вы шутите, должно быть, — через силу выдавила я. — Я… — К слову, я планирую быть свидетелем со стороны жениха, — добавил Ингмар, как будто желал полностью добить меня. Я забулькала от переполняющих меня противоречивых эмоций. С одной стороны, что юлить, я обрадовалась. И обрадовалась сильно. Потому что Ингмар озвучил самую затаенную мою мечту. Нет, не стать женой Патрика, по-моему, преждевременно, да и просто глупо об этом думать, но продолжить наши отношения и дальше. В конце концов, я только что развелась. И было бы неплохо какое-то время побыть одной. И даже не для того, чтобы разобраться в своих мыслях, но прежде — соблюсти некие правила приличия. — Ой, да бросьте! — раздраженно кинул Ингмар. О небо! Он когда-нибудь перестанет подглядывать в мои мысли? — Что такое правила приличия? — продолжил он так же зло. — Их, по хорошему счету нет, если они не нарушают законы государства. По-настоящему важно лишь желание двух людей быть вместе. Если они не связаны никакими обстоятельствами извне — то кому какая разница? И я почти уверен, что в Бельвиле после окончания этого дела вы все равно не останетесь. Так про сплетни за спиной можете не переживать. То есть? Я не успела задать вопрос. Ингмар напоследок еще раз сжал мое плечо. А затем меня коснулся легкий теплый ветерок от активации какого-то амулета. Я обернулась и увидела, как позади меня затухает портал. Видимо, руководитель магического надзора поторопился удалиться, не простившись напоследок. Интересно, в чем причина такой спешки? А впрочем, ответ почти сразу стал понятен. Дверь в комнату открылась, и на пороге предстал Патрик. Как ужасно он при этом выглядел! Лицо серое от усталости, под глазами темнейшие в мире мешки, скулы заострились до невозможности. Сердце пребольно кольнуло от сочувствия, смешанного с жгучим чувством вины. Даже не представляю, как начать разговор. Хотя, если честно, вопросов у меня к Патрику накопилось с избытком. — Джоффри выжил, — негромко сказал Патрик, подойдя ближе. «Я в курсе», — чуть не выпалила я, но успела прикусить язык. Ингмар предупредил, что его визит лучше оставить в тайне. И я намереваюсь выполнить его приказ. Чай, дурных нет с таким человеком ссориться. — Это хорошо, — вместо этого сказала я. — Арделию тоже нашли, — так же тихо и размеренно продолжил Патрик. И об этом я уже знала благодаря тому же Ингмару. Но, естественно, не собиралась в этом признаваться. — Где она была? — поинтересовалась я, не показывая, что мне известен ответ и на этот вопрос. — Как ни странно, твоя подруга даже не собиралась прятаться или ударяться в бега, — сухо ответил Патрик. — Сидела у себя дома и искренне полагала, что твои амулеты ее спасут. — Как она? Патрик выразительно приподнял бровь, показывая, что удивился такому вопросу. — Как она? — переспросил с легкой иронией. — Катрина, тебя действительно это интересует? Я неопределенно повела плечами. Если честно — то да. Я много лет считала Арделию своей лучшей подругой, да что там — названной сестрой. И я до сих пор не смела, не позволяла себе поверить в то, что она была гадюкой, пригревшейся на моей груди. Конечно, образно выражаясь. Патрик отодвинул стул и сел напротив. Сгорбился, поставив локти на стол. Принялся массировать себе виски, как будто страдал от невыносимой головной боли. Я понимала, что лучше помолчать немного. Он выглядел так, как будто вот-вот отключится от изнеможения. Я поднялась на ноги. Скользнула к нему. Моя рука дрогнула, когда я погладила его по плечам. Почти сразу я почувствовала, как напряженные мышцы его спины расслабляются под моими осторожными и ласковыми прикосновениями. Это так по-детски, наверное. Но мне действительно было и стыдно, и больно из-за того, сколько проблем я ему доставила. Но все-таки один вопрос никак не уходил из головы. И моя ладонь замерла, так и не опустившись в очередной раз. — Что? — немедленно спросил Патрик. Отодвинулся вместе со стулом и устало посмотрел на меня. — Катрина, я чувствую, как тебя распирает от любопытства. Что именно тебя волнует? — Допрос Джоффри. Патрик вздрогнул. Он попытался скрыть это, но я заметила, как сжались его кулаки. — Это было игрой, не так ли? — обманчиво мягко продолжила я. — Ты бы не смог скинуть с себя магические наручники. При всем желании. — Думаю, смог бы, — неожиданно возразил Патрик. — На практике, понятное дело, не проверял, но… Хотя после этого некоторое время я бы провалялся в отключке. И потом бы долго восстанавливался. — Это было иллюзией? Патрик не хотел отвечать. Костяшки на его кулаках стали белее, как будто кости пытались прорвать кожу. — Патрик! — почти закричала я. — Отвечай! Иначе… Иначе я поколочу тебя, честное слово! — Я знал, что он убил Квентина, — словно нехотя начал Патрик, но в его глазах промелькнул всполох иронии после моей такой смехотворной угрозы. — Понял это, когда мы только начинали расследование. Его полицейский амулет. Он сказал, что использовал его для уничтожения следов преступления. Но активация такого амулета всегда отображается в сводках магического надзора. Это правила, о которых он или не знал, или забыл. Но я при первой же нашей встрече увидел, что его государственный значок на нуле. — Почему не задержал его сразу? — Потому что не понимал, действует он один или у него есть сообщники. Я прикрыла глаза. Судорожно втянула в себя воздух. Вот, значит, как. Патрик с самого начала знал, кто настоящий убийца. И просто… Просто наслаждался своей скрытой властью. А я… Я так страдала! Я боялась, я была в настоящей панике. Я жизнь за него была готова отдать! — Катрина. — Патрик попытался накрыть мою ладонь своею, но я отпрянула. — Весь твой так называемый допрос, — продолжила сухо. — Это была твоя игра? И кровь на твоих губах… Я не закончила фразу, против воли сорвавшись на измученный стон. В висках ломило все сильнее, глаза жгло от слез. Патрик медленно поднялся на ноги. — Это все было… Иллюзией? — повторила я недавний вопрос. — Ты видел, как я боюсь, как я желаю помочь тебе. И просто издевался надо мной! — Я не издевался! — Патрик мотнул головой. — Катрина, я… — Ну что же. — В этот раз я оборвала его, не дав договорить. Гордо задрала подбородок. Отступила от него, при этом сердце мое рвалось на части от боли. — Спасибо большое, господин Патрик Чейс, — проговорила максимально ровно. — И я считаю, что на этом нам следует расстаться. Я успела дойти до двери. Успела даже прикоснуться к ручке. Но не успела ее повернуть. Потому что Патрик оказался рядом. Настолько быстро, что я даже не заметила, в какой момент он пересек разделяющее нас расстояние. Его ладонь легла поверх моей руки, уже сжавшуюся ручку. Это было не грубо и не больно, то так крепко, что стало ясно — не отступит. Шею сзади пощекотало его горячее дыхание. — Отпусти! — потребовала я. — Немедленно! Обернуться при этом опасалась. Потому что — тогда я точно окажусь в его объятиях. И сразу же забуду все причины, по которым я его должна ненавидеть. — Не могу, — почти беззвучно прозвучало сзади. — Почему? — Потому что, если ты сейчас уйдешь… — Долгая пауза, которую я измеряла ударами своего бестолкового сердца, вздумавшего зачастить. И неожиданное: — Потому что я не хочу тебя потерять. — Странно слышать такое от человека, который, оказывается, прекрасно умеет притворяться. Я опять попыталась нажать на ручку, но Патрик мне этого не позволил. Более того, он вдруг резко крутанул меня — и я оказалась в его объятиях лицом к лицу. — Пусти меня! — тут же гневно воскликнула я, упершись ладонями в его плечи. — Даже не подумаю. Патрик шумно выдохнул, наклонился ко мне так, что между нами осталось минимальное расстояние. И в низу живота что-то приятно и нервно заныло от воспоминания, как он умеет целоваться. — Нет, дай мне договорить! — Я все еще пыталась сохранять здравый рассудок, хотя это становилось все тяжелее и тяжелее. — Ты обманул меня. — Да. Я растерялась. Ой, такого быстрого признания я не ожидала точно. — Даже оправдываться не станешь? — Нет. И в голосе ироничная насмешка, которая меня так бесит. — Я действительно тебя обманул, — после короткой заминки начал он, и эта насмешка тут же исчезла, как будто мне привиделась. — Я виноват. — Ты хоть представляешь, что я чувствовала? — Представляю. — Нет! Не представляешь! Голос предательски сорвался. А затем я начала некрасиво кричать в полный голос, тыкая каждый раз ему указательным пальцем в грудь. — Я думала… думала, что непременно потеряю тебя! Что ты умрешь на моих глазах! Что я, именно я во всем виновата! Что я… И захлебнулась в пока еще беззвучных рыданиях. Слишком больно было рассказать про свой страх. Патрик закрыл глаза. Будто именно этих слов и боялся больше всего. — Понимаю, — прошептал чуть слышно. — Нет, не понимаешь! — Я изо всех сил ударила его кулаками в грудь. Совсем несильно. Скорее от отчаяния, чем от злости. — Ты заставил меня смотреть, как тебя… как… Договорить я не смогла, потому что расплакалась. Некрасиво, взахлеб, когда глаза опухают, нос становится в два раза больше, а губы кривит против воли от эмоций. И продолжила колотить в бессильной злобе ему в грудь. Патрик молча принял и этот удар. И второй. И третий. И даже четвертый. С каждым разом я начинала бить его все сильнее и сильнее. А потом он перехватил мои руки. Завел их вверх. И прижал меня к двери. — Отпусти! — прошипела я, силясь освободиться. — Нет. — Отпусти немедленно! — Я же сказал — и не подумаю. Ни за что и никогда. Нагнулся ко мне так близко, что я ощутила его дыхание. Его запах -льдисто-горький. — Я ненавижу тебя, — прошептала обреченно. Он нагнулся ниже — и я первой поцеловала его. Патрик ответил тут же. Его губы накрыли мои. Я дернулась было, пытаясь освободиться, но его хватка на моих запястьях тут же стали тверже. Одной рукой он легко удерживал обе моих. Второй, свободной, поднялся к моему подбородку, придержал его, как будто понимал, что я хочу отстраниться. — Ненавижу, — прошептала я, когда он переключился с поцелуями на мою шею. — Ага, помню, конечно — рассеянно отозвался он. — Ты даже не представляешь, насколько я тебя ненавижу. Я чуть не сорвалась на стон, потому что рука Патрика спустилась на мою грудь. Откровенно и без малейшего стеснения приласкала ее. — А ты даже не представляешь, насколько я хочу тебя, — ответил он, на мгновение отвлекшись от своих, что скрывать, безумно приятных действий. Я захлебнулась в наслаждении. Еще чуть-чуть, еще немного, и я обязательно его прощу… И внезапно в дверь настойчиво постучали.