Глава восьмая

Я чуть не взвыла от отчаяния, потому что Патрик тут же отпрянул от меня, — Господин Чейс? — раздался из-за двери незнакомый мужской голос. — Простите, что прерываю. Я могу войти? Патрик коротко закрыл глаза и беззвучно выругался — лишь губы шевельнулись. — Как же невовремя, — сказал сухо и очень недовольно. — Господин Чейс, дело не терпит отлагательств, — не унимался мужчина по ту сторону двери. — Я прибыл из Грега. Мы с Патриком одновременно вздрогнули. Он нервно одернул камзол, поправил рубашку, а я провела пальцами по губам, как будто его поцелуи могли остаться там предательскими следами. — Войдите, — сухо бросил Патрик. На пороге появился невысокий пожилой мужчина в темно-зеленом дорожном сюртуке. Под мышкой он держал объемную кожаную папку, перевязанную алой лентой, а в правой руке пузатый саквояж. Увидев меня, он сразу же просиял. — Госпожа Катрина Трелони? — осведомился с неожиданной от незнакомца теплотой. — Да… Я растерянно покосилась на Патрика, но он уже отошел подальше от меня. Замер около окна, за которым давным-давно полыхали краски нового дня. Мужчина низко поклонился. — Меня зовут Эдмунд Торш. Я поверенный покойной госпожи Лилибет Вейс. После чего аккуратно положил папку на стол. — Позвольте поздравить вас. Я недоуменно моргнула. — С чем именно? — осведомилась осторожно, в очередной раз глянув на Патрика. Тот успешно делал вид, будто ничего не слышит. Но я заметила, как дрогнули его плечи, а сам он чуть повернулся к поверенному, внимательно наблюдая за происходящим. Мужчина тоже это увидел. По крайней мере, по его тонким губам промелькнула быстрая усмешка. А затем он подбоченился и гордо объявил: — Как с чем? Вы вот-вот вступите в наследство. В кабинете повисла звенящая тишина. — И должен предупредить, — продолжил поверенный уже куда серьезнее, — что наследство госпожи Лилибет Вейс вас непременно удивит. Оно… несколько необычно. Я нахмурилась. — Насколько необычно? Поверенный бросил быстрый взгляд на Патрика. Потом снова на меня. И очень осторожно произнес: — Госпожа Трелони, я бы предпочел продолжить без лишних свидетелей. Ведьмы провинции Грег не любят, когда в их дела вмешиваются посторонние. — Вообще-то, я представитель магического надзора, — сухо проговорил Патрик. — И зовут меня Патрик Чейс. Выудил из кармана серебряный значок. — В таком случае ваше присутствие тут тем более неуместно, — с иронией отметил Эдмунд. — Госпожа Трелони совсем недавно была поймана на ненадлежащем хранении семейных амулетов высочайшего уровня, — ядовито перебил его Патрик. — По законам Трибада она была обязана передать их властям, но не сделала этого. Более того, не обеспечила им достойную защиту. И в итоге они были использованы для совершения серьезнейших преступлений. — О-о… — Поверенный укоризненно покачал головой и зацокал языком. Сразу же весь подобрался и коротко спросил у меня: — Госпожа Трелони, обвинение вам уже предъявлено? В таком случае я имею полное право быть вашим защитником. Настоятельно рекомендую не общаться ни с кем из магического надзора без моего присутствия. Патрик аж скрипнул зубами от злости. Посмотрел на меня. Нехорошо так посмотрел, с намеком, после чего процедил: — Не переживайте, господин Эдмунд Торш. Между магическим надзором и госпожой Катриной Трелони достигнуто взаимовыгодное соглашение. Обвинений по этому поводу ей предъявлено не будет. — А что вы собираетесь получить от нее взамен? — немедленно спросил поверенный. — Ну… — Патрик криво ухмыльнулся. — Не прикидывайтесь, вы уже знаете ответ. Я буду присутствовать при передаче ей наследства. И это не обсуждается. Заодно оценю уровень его опасности. Я думала, поверенный продолжит спор. Слишком сердито он сдвинул брови. Но почти сразу он вдруг тоже с усилием улыбнулся. — Как скажете, — прошелестел согласно. Патрика такая внезапная уступчивость озадачила. В глубине его глаз промелькнуло слабое удивление. — В общем. — Поверенный тем временем подошел к столу, положил на него папку и саквояж. — По условиям завещания, оригинал которого находится в папке, вам переходит все движимое и недвижимое имущество госпожи Лилибет Вейс. Однако сперва я должен удостовериться, что вы действительно ее внучка. — Каким образом? — растерянно уточнила я. — Вообще-то, мои документы остались дома… — Ай, да бросьте! — Поверенный всплеснул руками. — Кто в наши неспокойные времена верит этим бумажкам? Их так легко подделать. Своя правда в этом, определенно, имелась. Тут же вспомнилась Мариэлла и ее замысел выдать себя за меня в Греге. — Но тогда как… Завершить фразу я не успела. Поверенный, глядя мне в глаза, прищелкнул пальцами — и правое плечо обожгло уже привычным жаром. — Ой! — сорвался с губ болезненный вздох. Патрик покачнулся вперед, и господин Торш тут же вскинул руки вверх в примирительном жесте. — Все в порядке, это стандартная процедура установления родства крови, — сказал быстро. Патрик искоса глянул на меня, и я кивнула. — Все хорошо, — подтвердила негромко. — Что же, вы действительно внучка Лилибет Вейс. — Поверенный опять повернулся к саквояжу. Добавил с легкой ноткой расстройства: — Жаль, очень жаль, что ваша мать привела в действие угрозу и не поставила вам при рождении метку ведьмы. Лилибет все-таки надеялась, что ее дочь со временем остынет и помирится с ней. — А что между ними вообще произошло? — полюбопытствовала я. — А ваша мать не рассказывала? — вопросом на вопрос ответил Эдмунд. — Увы, она вместе с моим отцом погибла при пожаре, когда я была совсем маленькой. — Я пожала плечами. — Причем, что самое интересное, это произошло почти сразу после смерти Лилибет. Если быть точной — через четыре дня. Потом меня воспитывала бабушка по отцу. Но она избегала разговоров на любые темы, касающиеся прошлого моих родителей. — Вот как? — Поверенный с сочувствием хмыкнул. — В таком случае, приношу вам свои искренние соболезнования, госпожа Трелони. Теперь понятно, почему вас так долго не могли отыскать как наследницу Лилибет. — Так все-таки, почему они поссорились? — вернулась я к предыдущему вопросу. — А почему обычно происходит разлад отношений между родителями и детьми? — Эдмунд философски пожал плечами. — Чаще всего, из-за того, что первые считают себя вправе распоряжаться жизнями детей, а вторые изо всех сил пытаются освободиться от навязанной удушающей опеки. Так произошло и в этом случае. Ваша мать была единственным ребенком Лилибет. Она в то время занимала немалое положение при верховной ведьме Грега. Естественно, Лилибет рассчитывала выгодно выдать дочь замуж. Так сказать, достойно продлить один из самых древних ведьминских родов. Так оно, возможно, и получилось бы. Жених для Изабеллы был найден подходящий. Однако ваша мать взбунтовалась против навязанного выбора. В ту пору Изабелле, кстати, едва исполнилось восемнадцать. И накануне свадьбы она сбежала, прихватив с собой несколько наиболее мощных фамильных амулетов, которые и помогли ей запутать следы, а еще драгоценности. Она оставила матери письмо, в котором настоятельно умоляла не искать ее и не портить жизнь. Мол, жениха она терпеть не может и лучше умрет, чем станет его законной супругой. — Лилибет действительно не искала дочь? — полюбопытствовал Патрик, которого, видимо, тоже заинтересовала история моей семьи. — Нет, что вы, конечно, искала, — возразил Эдмунд. — Но Изабелла оказалась не по годам умна и осторожна. С момента своего побега она ни разу не воспользовалась колдовством, что могло бы облегчить поиски. Более того, как я вижу, она и на дочь не поставила метку, тем самым заблокировав ей ведьминский дар. — Но завещание после смерти Лилибет пришло в Уотгорд, — пробормотала я. — Как раз в тот город, где мои родители жили незадолго до гибели. — Полагаю, Лилибет через некоторое время все-таки нашла способ встать на след мятежной дочери, — мягко предположил Эдмунд. — Знала же она о существовании внучки. Но к тому времени было уже поздно что-то менять. Изабелла давно была замужем и не собиралась возвращаться в Грег. — А вам не кажется подозрительным, что родители Катрины погибли в огне всего через четыре дня после смерти Лилибет? — спросил Патрик. Он весь подобрался, вновь превратившись во въедливого дознавателя. — Не надо меня допрашивать, господин Чейс! — строго одернул его Эдмунд. — Это вы — представитель надзора. Поэтому этот вопрос надлежит адресовать именно вам. Считаете, что родителей Катрины убили? Тогда начинайте расследование. Только учтите, что Лилибет не могла быть к этому причастна. Потому что, как вы сами верно заметили, умерла до столь печального происшествия. Или думаете, что она вернулась с того света карающим призраком? — Почему бы и нет, — буркнул Патрик себе под нос. — Темные ведьмы чрезвычайно мстительны. При желании Лилибет нашла бы способ покарать дочь за непослушание и из-за границы миров. — Темная ведьма? — с испугом выдохнула я. — Ты считаешь, что моя бабушка была темной ведьмой? Патрик криво дернул одной половиной рта. — Не считаю, а знаю точно, — обронил сухо. — На это слишком много указывает. Во-первых, пусть слабое, но все-таки проклятие на твоих драгоценностях. Во-вторых, характер действия семейных амулетов. Светлыми их точно не назовешь. Ну а в-третьих, то, что Лилибет, как только что сказал этот достопочтенный гражданин, занимала высокое положение при верховной ведьме Грега. До недавних пор кресло главы ковена, к позору магического надзора, принадлежало Терезе Гремгольд. И эта особа весьма отличилась в служении богини ночи со всеми вытекающими из этого последствиями и многочисленными жертвами. Я покосилась на поверенного, ожидая, что он одернет Патрика и возмущенно прикажет ему не выдумывать небылицы про мою бабушку. Но на его лице не дрогнуло ни мускула. — Да, госпожа Трелони, в прошлом Грега было немало, не побоюсь этого слова, постыдных страниц, — проговорил Эдмунд спокойно. — Хорошо, что это больше никогда не повторится. — Так вы тоже думаете, что Лилибет Вейс могла убить дочь за непослушание? Я потрясенно прижала руки к груди, напряженно ожидая его ответа. — Я еще раз повторю, что этот вопрос необходимо адресовать магическому надзору, — мягко произнес поверенный. — Если они считают, что такая вероятность есть — что же. Пусть начинают расследование. Однако смею напомнить: прошло двенадцать лет. Даже если Лилибет Вейс и была каким-либо образом причастна к гибели ваших родителей, то ее душа в любом случае упокоилась, добившись желаемого. Услышанное, если честно, не успокоило меня. Не хочу верить, что все так, как говорит Патрик! Тогда получается, что мое наследство и впрямь проклято. Слишком кровавый след тянется за ним. Наверное, будет лучше отказаться от него. «Даже не вздумайте, Катрина!» Я вздрогнула и принялась озираться. Слишком явственно послышался в ушах гневный окрик Ингмара Вейна. Как будто он каким-то образом наблюдал за этим разговором и решил напомнить мне о своей угрозе, ощутив мое желание все-таки поступить ему наперекор. Господин Эдмунд Торш заметил мое движение. Кашлянул и спросил: — Все в порядке, госпожа Трелони? — Да, все хорошо, — глухо отозвалась я, покрепче стиснув в ладони носовой платок, который Ингмар так и не забрал у меня. Мимо внимания Патрика тоже не прошла эта крохотная сценка. Его губы шевельнулись в немом вопросе, а потом его взгляд скользнул по лоскутку батистовой ткани. Я поторопилась спрятать платок в карман, но поздно. Зрачки Патрика резко сузились, когда он увидел вышитые в его уголке инициалы настоящего владельца. Ой. Все-таки разглядел! Сдается, теперь весьма неприятных расспросов точно не избежать. — Как бы то ни было, позвольте мне вернуться к тому, зачем я сюда прибыл. — Поверенный поправил круглое пенсне, опасно сползшее на самый краешек крючковатого носа. Торжественно вопросил: — Госпожа Катрина Трелони! Изъявляете ли вы желание вступить в полноправное владение всем имуществом, которое вам оставила ваша бабушка, госпожа Лилибет Вейс? Я молчала, все прокручивая и прокручивая в голове детали разговора с Ингмаром Вейном. Он так щедро сыпал угрозами в мой адрес! И был в выражении своего недовольства более чем убедителен. Но так и тянет плюнуть на все доводы здравого смысла и все-таки отказаться. Даже страшно представить, что я могу получить от темной ведьмы. — Госпожа Трелони? — Эдмунд выразительно кашлянул, напоминая о своем присутствии. — При всем моем уважении, вынужден поторопить вас с решением. Я почти не спал все время, пока добирался из Грега. И планирую немедленно отправиться в обратный путь. Я прикусила нижнюю губу, с отчаянием глядя на саквояж. Что же может в нем скрываться? И почему в завещании говорилось о движимом и недвижимом имуществе? — Катрина, — подал голос и Патрик, тоже настороженный затянувшейся паузой. — Ты не обязана принимать наследство. — Господин Чейс! — взвился от негодования поверенный. — Не смейте оказывать на нее давление! Я понимаю, что магический надзор был бы счастлив заполучить имущество одной из самых могущественных ведьм прошлого в свои загребущие лапы. Но вы не имеете на это ни малейшего права! О, если бы он знал, как ошибается. Потому что по иронии судьбы магический надзор в лице Ингмара Вейна желает как раз обратного. Кстати, а почему? И я решилась. Ладно, не буду играть в героизм. Как ни прискорбно осознавать, но в этом мире есть люди, с которыми действительно лучше не ссориться. — Я принимаю наследство, — твердо и четко проговорила я. Патрик с долгим мученическим вздохом закатил глаза к потолку. А вот господин Эдмунд Торш явно обрадовался. — Отлично! — воссиял он самой счастливой в мире улыбкой. — В таком случае, госпожа Трелони, положите ваши руки на крышку саквояжа. Предупрежу сразу — возможно, станет горячо. Но не пугайтесь. Долго неприятные ощущения не продлятся. Патрик немедленно насупился, помрачнел. Скользнул вплотную к столу. Я тоже шагнула ближе. С некоторой опаской выполнила распоряжение Эдмунда и замерла в тревожном ожидании. Как и предупреждал поверенный, ладони вдруг обожгло. Несильно, но вполне ощутимо. Я чуть не попятилась, но жар тут же схлынул. А затем замки на саквояже щелкнули сами собой. — Вы должны открыть его, — сказал за моей спиной Эдмунд. — Точнее, только вы имеете на это право, потому что в ваших жилах течет кровь рода Вейс. Любой другой будет немедленно испепелен на месте. Я подумала о Мариэлле. Интересно, а узнает ли она когда-нибудь, что погибла бы страшной и жуткой смертью, если бы добралась до Грега и представилась мною? Мысль промелькнула и тут же исчезла. А я осторожно потянула крышку на себя. Краем глаза заметила, как Патрик весь напрягся. Его вдруг окутало легкое серебристое облачко каких-то чар, которые он готов был в любой момент применить. «Это щит, — протянул внутренний голос почему-то со знакомыми интонациями Ингмара Вейна. — Патрик готов набросить его на вас, если что-то пойдет не так». Крышка с легким щелчком откинулась до конца. Я немедленно одернула руки, ожидая самого худшего. Но ничего не произошло. И через неполную минуту я все-таки посмотрела внутрь чемоданчика. — Тут книга, — вырвалось у меня удивленное. И в самом деле, передо мной предстала обычная книга в кожаном переплете, снабженном металлическими заклепками. Патрик почему-то со свистом втянул в себя воздух и вполголоса помянул всех богов. Сдается, ему очень не понравилось содержимое саквояжа. Ну а я тем временем осторожно обхватила книгу пальцами и потянула на себя. Она оказалась неожиданно тяжелой, словно целиком состояла из свинца. Обложка была не просто черной — она словно впитывала свет, отбрасывая лишь тусклые, маслянистые блики. На ощупь материал напоминал бархат, но был прохладным и чуть шероховатым. По центру виднелся замысловатый узор. Сперва я подумала, что это просто сложное переплетение шипов, но, приглядевшись, поняла, что шипы обвивают луну в фазе затмения. Патрик не сделал ни малейшей попытки остановить меня, когда я достала книгу и положила ее на стол. Поверенный тоже помалкивал. И, слегка осмелев, я открыла ее, не без усилий справившись с мудреной застежкой из черненного серебра. Затаив дыхание, я зашелестела страницами. Подумать только, передо мной гримуар! Настоящий ведьминский гримуар, в этом я ни капли не сомневалась. Но почти сразу я с разочарованием фыркнула. — Тут ничего нет, — протянула обиженно и посмотрела на Эдмунда. — Ни слова, ни буквы. Все страницы чистые. — Потому что вы — не ведьма, госпожа Трелони. — Поверенный с легкой улыбкой покачал головой. — Это книга заклятий вашей бабушки. Ее содержимое откроется не только той, в чьих жилах течет ее кровь, но кто к тому же принял и память рода через метку.. — Это и есть мое наследство? — Я скептически заломила бровь. — Движимое и недвижимое? — Ага, так точно. — Но как книга может быть движимым имуществом? — не унималась я. Поверенный лишь небрежно всплеснул руками. — Понятия не имею, — признался с обескураживающей честностью. — Госпожа Трелони, я даже не маг. Поэтому не задавайте мне вопросов, на которые у меня априори нет ответов. — Но что мне с этим делать? — Я еще раз пролистала страницы книги. Абсолютно белые и пустые. — Полагаю, сохранить как память о предках. — Поверенный вытащил из кармана сюртука часы на длинной цепочке, глянул на них и озабоченно насупился. — Госпожа Трелони, на этом я вынужден вас оставить. В папке все документы по наследству. Его вы приняли по всем правилам. Поэтому позвольте на этом откланяться. — Но… Эдмунд уже не слушал меня. Он направился прочь, однако на самом пороге притормозил и как-то странно глянул на Патрика. — Да? — немедленно спросил он. — Нет-нет, ничего. — Эдмунд почему-то заулыбался, правда, его глаза за стеклами пенсне оставались очень серьезными и сосредоточенными. — Я так, о своем вдруг подумал. Резко развернулся на каблуках сапог — и был таков. Лишь хлопнула дверь за ним. Я медленно опустилась на стул. — Не хочешь посмотреть книгу? — спросила у Патрика. — Нет. — Тот покачал головой. — Если ты там ничего не видишь, то я тем более не увижу. Ведьмы умеют скрывать свои тайны. Я в последний раз пролистала страницы и резко захлопнула книгу. Защелка из серебра как-то хищно клацнула, закрывшись. — Мариэлла, думаю, была бы крайне обескуражена, увидев такое наследство, — проговорила с натуженным юмором. — Она бы не сумела открыть саквояж, — резонно возразил Патрик. — И тем более не сумела бы подтвердить свои права на твое наследство. Как ты убедилась, у ведьм своя система безопасности. — Мне надлежит отдать книгу тебе? — полюбопытствовала я. — Чтобы она отправилась в хранилище надзора как особо опасная вещь? Патрик долго не отвечал. Так долго, что я все-таки не выдержала и посмотрела на него. Он стоял напротив меня. И было видно, что в нем словно происходит какая-то борьба. Глаза тревожно потемнели, уголки рта то и дело нервно кривились вниз, на висках прорисовались синие жилки. — Так как? — поторопила я его. — Мне отдать тебе книгу — и все между нами будет закончено? Как понимаю, это твоя главная задача на сегодня. Выискать и обезвредить очередное ведьминское наследие. Ох, зря, наверное, я это сказала. Патрик глянул с такой ощутимой злостью, что меня словно вдавило в спинку стула. — Катрина! — почти прорычал он. — Ты самая невыносимая, самая сложная… Не закончил фразу, а через секунду я уже была в его объятиях. Забарахталась с возмущением, когда он вздернул меня на ноги, прижал к себе так сильно, что ребра как-то подозрительно хрустнули. — Патрик! — пискнула сдавленно. — Ты меня сейчас удушишь! Патрик меня услышал. Чуть ослабил свою хватку, но тут же осыпал меня градом коротких, жгучих и очень страстных поцелуев. Губы, шея, ниже… — Патрик! — взмолилась я, потому что прекрасно понимала — еще немного, еще буквально минута, и все. Я паду к ногам победителя, отдав ему все, что у меня есть. И гримуар, и себя на блюдечке. — Мне плевать, что тебе сказал Ингмар, — прошептал Патрик мне на ухо. — Он же говорил с тобой, верно? Я заметил его платок. Пусть эта проклятая книга остается у тебя. Я буду за ней очень внимательно следить. Все время. — А как это… Я захлебнулась в стоне удовольствия, потому что Патрик как раз посадил меня на стол, рванул на мне ворот платья. — Да, ты верно поняла, — угадал он мой вопрос, на мгновение отвлекшись от увлекательного процесса изучения моего тела. — Я тебя больше никогда не отпущу. — Но… И очередной мой вопрос он поймал своими жадными губами, не дав договорить. В дверь опять кто-то отчаянно забарабанил. — Патрик, это Густав, — раздалось приглушенное. — Я хотел сказать… — Патрик, прошу… Я уже не понимала, о чем прошу. Но точно не о том, чтобы все прекратилось. — Держись крепче, — вдруг посоветовал Патрик. Его руки скользнули на мои бедра, прижали к себе, и он легко подхватил меня, а я послушно прильнула к нему, обхватив поясницу ногами. И между нами замерцали искры пробуждающегося портала. Весь недолгий перенос я слышала, как бьется его сердце — в совершенно бешеном ритме. И это невозможно было сыграть. Когда портал схлопнулся, мы оказались в его гостиничном номере. Патрик очень осторожно поставил меня на пол. И опять настойчиво потянулся к моим губам. Его поцелуи становились все горячее, все требовательнее. Я чувствовала, как он напрягся, как его дыхание стало рваным, и это придало мне смелости. Я потянулась к нему, с неожиданной дерзостью расстегнула пуговицы его камзола, а потом и рубашки, и он тихо выдохнул, когда мои пальцы коснулись его обнаженной кожи. — Катрина, — хрипло произнес он. Вдруг стиснул мои плечи и отстранился, хотя было видно, каких трудов ему это стоило. — Если ты продолжишь, я не смогу остановиться. — А я и не хочу, чтобы ты останавливался, — совершенно честно призналась я. Он замер. Посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом, в котором читалась борьба. А потом — усмехнулся. Тихо, почти нежно. — Сама напросилась, — с шуточной угрозой прошептал он. И больше не сдерживался.***За окном опять шелестел дождь. Я лежала, удобно устроившись на плече Патрика. Вычерчивала замысловатые узоры на его груди. В крови еще билось полученное наслаждение. О небо, я никогда не думала, что может быть настолько хорошо! — Через месяц, — вдруг произнес Патрик и рассеянно чмокнул меня в макушку. — Что — через месяц? — переспросила я, продолжая греться в его объятиях. — Наша свадьба через месяц, — пояснил Патрик. И тут же, не дожидаясь, пока я осмыслю столь беспрекословное утверждение, опрокинул меня на спину. Завис надо мной на вытянутых руках. — Патрик! — возмущенно ахнула я. — Ты… Какого демона творишь? Я не давала тебе согласия, вообще-то! «Да ты даже не спрашивал его». Это уже промелькнуло в мыслях. — Я же говорил, что ты окажешься в моей постели гораздо быстрее, чем можешь предположить, — нагло заявил он. — И я уверен, ты и не вспоминала о бывшем муже за прошедший час даже секундочку. — Ну… да, — подтвердила я. — Но это не дает тебе права распоряжаться… — Это означает то, что я всегда прав, — все с той же бесящей самоуверенностью продолжил Патрик, перебив меня. — И на правах мужчины я принимаю решение. Первое — ты выходишь за меня замуж в кратчайшие сроки. — Патрик, да ты с ума сошел! Я отчаянно забилась в его объятиях, но Патрик лишь посмеивался, легко удерживая меня в своей хватке. — Отпусти меня! — взмолилась я через пару минут, устав от бесполезного сопротивления. — Ага, отпущу, когда ты примешь мое предложение. И я опять захлебнулась в возмущении. Стоит отдать должное Патрику — он спокойно выдержал и второй этап моего стремления к свободе. И снова я расслабилась под ним, осознав, что просто не могу победить его. Если только… И я украдкой потянулась к своему магическому дару. — О нет, даже не думай об этом! Патрик хищно прищурился — и вдруг перевернул меня. Так, что я оказалась лежать на нем. А его руки опустились на мои бедра. — А вот теперь четко и внятно скажи, что ты против моего предложения, — шепнул он мне на ухо. — Патрик! — растерянно выдохнула я. — Я тебя не держу, — продолжил он с коварной ухмылкой. — Можешь встать и уйти. И в то же время долгим медленным движением провел ладонью от моего плеча по спине к пояснице и даже чуть ниже. — Патрик… Ты невыносим, — прошептала я, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Тиран. Самодур. — Твой тиран, — поправил он с хрипотцой, и в его глазах вспыхнул такой темный, первобытный огонь, что у меня перехватило дыхание. — И твой самодур. Но я жду, Катрина. Скажи, что ты согласна. Я смотрела на него — на эту резкую линию скул, на влажные после недавней страсти губы, на то, как тяжело вздымается его грудь. Внутри больше не было ни страха перед наследством темной ведьмы, ни сомнений, ни оглядки на правила и приличия. Остался только он. — Не знаю, — выдохнула я, закрывая глаза. — Патрик, право слово, это слишком быстро все происходит. Патрик почти зарычал от злости. Его руки скользнули выше, по моей спине, он собрал мои растрепанные волосы в кулак, притянул меня к себе, жадно, почти болезненно целуя. Опять переворот. И теперь уже я оказалась прижатой к прохладным, сбившимся в складки простыням. Он прижал меня к ним всей тяжестью своего тела. Я инстинктивно обвила его ногами, притягивая еще ближе, не в силах дышать от нахлынувшего, всепоглощающего желания. — Моя, — прорычал он мне в шею, его зубы легонько, дразняще куснули чувствительную кожу у ключицы, заставив меня выгнуться навстречу. — Слышишь? Моя. И никто, демоны побери, не посмеет тебя отнять. Ни Ингмар, ни этот гримуар, ни призраки прошлого. — Твоя, — послушно повторила я, впилась ногтями в его каменные от напряжения плечи. Он двигался уверенно и жестко, не оставляя мне ни малейшего пространства для мыслей, заставляя чувствовать только его, только эту невыносимую негу и блаженство, которые нарастали с каждым движением. Но в тот момент, когда наслаждение стало почти невыносимым, он вдруг отстранился. Это было… больно. Действительно больно и даже обидно. Я растерянно распахнула глаза, не понимая, что происходит. Потянулась за поцелуем к Патрику, но он легко увернулся. — Ты станешь моей женой? — спросил хрипло, пока я не успела обидеться окончательно. — Да ты издеваешься, должно быть! — простонала я. — Патрик, во имя всех богов… Попыталась прильнуть к нему, но он вновь отстранился. — Ты станешь моей женой? — повторил настойчиво. — Катрина, я жду ответа. Я смотрела в его глаза, до пределов наполненные желанием. И понимала, насколько тяжело ему далась эта пауза. — А ты хочешь этого? — спросила тоже. — Патрик, у меня столько проблем… — Я готов решать их все, — без паузы выпалил Патрик. — А еще я очень хочу, чтобы ты была со мной. Всегда. И я сдалась. — Согласна. Глаза Патрика вспыхнули ярким огнем радости. Мир вокруг рухнул, когда он опустился на меня. Растворился в ослепительной вспышке удовольствия. И опять шуршал дождь. И опять я лежала, обняв Патрика. В жилах медленно успокаивалась кровь. И мне так хотелось, чтобы эти мгновения полной тишины и блаженства не заканчивались. — Я принесу воды, — пробормотал Патрик. — Думаю, у тебя тоже в горле пересохло. Слишком громко кричала. Легкая теплота коснулась моих щек, когда я вспомнила… Ну, всякое. Патрик прав, я никогда бы не подумала, что могу быть настолько шумной в постели. Патрик ласково чмокнул меня в лоб. Ловко выскользнул из объятий и встал. Я невольно залюбовалась зрелищем, которое мне открылось. В низу живота опять приятно заныло. Даже не верится, что только что я принадлежала ему полностью. А он так же полностью принадлежал мне. Мои мысли внезапно нарушил хрустальный звон. Бокал, который взял в руки Патрик, желая наполнить водой, вдруг выскользнул из его пальцев. И разбился на мельчайшие осколки об пол. — Что случилось? Я обеспокоенно приподнялась, придерживая у груди одеяло. Патрик стоял так, что я при всем желании не могла увидеть, из-за чего он встревожился. — Патрик! — воскликнула я. — Ты в порядке? — В полном, — после короткой, но выматывающей паузы все-таки отозвался он. — Просто теперь я понял, почему в завещании было сказано про движимое и недвижимое имущество. Сделал шаг в сторону — и с замиранием сердца я увидела гримуар, который мы оставили в полицейском участке. Он лежал на столе, каким-то чудом переместившись в гостиничный номер.