Глава 22. Макар

Утро врывается в комнату резким, холодным светом сквозь щели в жалюзи.

Я просыпаюсь за секунду до того, как срабатывает внутренний будильник. Привычка, вбитая годами службы: открывать глаза и сразу оценивать обстановку.

Обстановка сегодня другая.

Тяжесть на моей груди, тонкая рука, перекинутая через мой живот. Ровное, спокойное дыхание, щекочущее кожу у ключицы.

Полина спит, уткнувшись носом в мое плечо. Ее темные волосы разметались по подушке, лицо расслаблено, уязвимо.

Во сне она не носит свою привычную маску ледяной стервы-реаниматолога.

Сейчас она просто женщина.

Моя женщина.

Я медленно, чтобы не разбудить, провожу рукой по ее гладкой спине.

Ощущение правильности того, что происходит, заполняет меня от горла до солнечного сплетения.

Мне тридцать девять лет. Я давно перестал верить в сказки про половинки и идеальное совпадение.

Моя жизнь — это грязь, кровь и распиленный металл.

Но когда я смотрю на нее, я понимаю, что всё, что было до нее, было просто черновиком. Подготовкой к тому, чтобы выдержать этот удар.

Телефон на прикроватной тумбочке начинает вибрировать, нарушая тишину.

Я молниеносно перехватываю трубку, сбрасывая звонок, чтобы не разбудить Полину.

Осторожно высвобождаюсь из-под ее руки, накидываю спортивные штаны и выхожу на кухню.

Я нажимаю на вызов, прикрывая за собой дверь спальни.

— Говори, — коротко бросаю я, включая кофеварку.

— Доброе утро, Соболев. Не отвлекаю от спасения мира? — голос Сани звучит бодро, с легкой хрипотцой.

— Ближе к делу.

— А дело у нас такое, я всю ночь тряс свои каналы. Наш нотариус, господин Звягинцев, оказался птицей высокого полета, но с грязными перьями. Он не просто заверил липовое поручительство Полины, он сидит на откатах от клиники Черкасова. Они через него проводят мутные сделки по закупке оборудования.

Я останавливаюсь, глядя, как темная струйка кофе льется в кружку.

Внутри сворачивается холодная, расчетливая ярость.

— Доказательства есть?

— Косвенные. Но их хватит, чтобы прижать его к стенке, проблема в том, что Звягинцев пуганый. По телефону он со мной даже разговаривать не стал, а ехать к нему в офис с пустыми руками… Он вызовет охрану, и мы ничего не добьемся. Нам нужен рычаг.

Я беру кружку с кофе, делаю глоток.

Горячая горечь обжигает горло, проясняя мысли.

— Я дам тебе рычаг, — спокойно говорю я.

— Макар, я же просил… — начинает друг, но я его перебиваю.

— Никакого криминала, я приеду к нему лично. Ты со мной?

Саня тяжело вздыхает на том конце провода.

— У Звягинцева офис у Чистых прудов. Буду там через час, Соболев, только без жертв, умоляю. Мне не с руки вытаскивать тебя из СИЗО.

— Без жертв, — обещаю я и сбрасываю вызов.

Возвращаюсь в спальню.

Полина уже проснулась, она сидит, кутаясь в простыню, и смотрит в окно.

Когда я вхожу, она поворачивает голову. В ее глазах нет ни сожаления, ни неловкости утреннего похмелья после бурной ночи.

Только ясный, теплый взгляд, от которого у меня снова, мать его, теряется дыхание.

— Тебе пора? — тихо спрашивает она.

Я подхожу к кровати, наклоняюсь и целую ее в макушку.

— У меня есть дело, Сашка нашел слабое место нотариуса Черкасова. Я еду выбивать из-под твоего бывшего фундамент.

Полина напрягается.

— Макар, это опасно, а если он напишет на тебя заявление… Илья только этого и ждет.

Я усмехаюсь, проводя костяшками пальцев по ее щеке.

— Расслабься, док. Я не собираюсь его бить, у меня другие методы работы с завалами.

— Какие?

— Я просто покажу ему, что бывает, если нарушить технику безопасности на моем объекте. — Я выпрямляюсь. — Закажи завтрак. В тумбочке ключи от квартиры и запасная карточка, из дома не выходи. Если Илья появится на горизонте звонишь мне. Поняла?

Она кивает.

— Поняла. Будь осторожен.

Я выхожу из квартиры, и с каждым шагом по лестнице внутри меня всё туже закручивается пружина.

Илья Черкасов думал, что может играть чужими жизнями, прячась за дорогим костюмом и бумажками.

Он забыл, что бумага отлично горит. А я умею устраивать пожары.

Офис Звягинцева, прямо как классическая декорация для тех, кто хочет казаться важнее, чем есть на самом деле.

Кожаные диваны, дубовые панели, секретарша с губами, похожими на два вареника, и взглядом, оценивающим стоимость твоих часов.

Саня уже ждет меня у входа, он выглядит как типичный адвокат: дорогой, но неброский костюм, потертый портфель, цепкий взгляд.

— План какой? — спрашивает он, когда мы заходим в лифт.

— Я говорю, ты киваешь, — коротко отвечаю я.

Секретарша пытается нас остановить, щебеча про то, что «Игорь Сергеевич занят», но я просто прохожу мимо нее, распахивая тяжелую дверь кабинета.

Звягинцев грузный, потеющий мужчина с бегающими глазками, вскидывается в кресле.

— Вы кто такие? Я вызову охрану! — визгливо кричит он.

Я закрываю за собой дверь.

Медленно, чтобы щелчок замка прозвучал особенно отчетливо. Подхожу к столу, беру дорогой пресс-папье, кручу в руках и ставлю обратно, Звягинцев вжимается в кресло.

— Охрану вызывать не нужно, Игорь Сергеевич. — Мой голос звучит ровно и тихо. — Я командир поисково-спасательного отряда МЧС Макар Соболев. А это мой юрист и мы пришли поговорить о пожарной безопасности.

— Какой еще безопасности? Вы в своем уме? Выйдите вон!

Я опираюсь обеими руками о его стол, нависая над ним.

— Вы заверили поддельное поручительство на имя Полины Черкасовой, — чеканю я, глядя ему прямо в зрачки. — Вы сделали это по просьбе ее мужа, Ильи Черкасова, в обмен на долю с фиктивных контрактов на оборудование.

Звягинцев бледнеет.

— Это клевета! У меня идеальная репутация! Я…

— У вас гнилая репутация, — перебиваю я. — И у меня есть два пути. Первый: я звоню своим друзьям из Госпожнадзора. Через час здесь будет проверка. Они найдут нарушения, ваш офис опечатают, все ваши компьютеры, сейфы и серверы будут изъяты. И, поверьте мне, среди тех документов найдутся вещи поинтереснее, чем липовое поручительство.

Звягинцев начинает часто дышать, вытирая пот со лба.

Он понимает, что я не блефую.

— А второй путь? — хрипит он.

Саня достает из портфеля папку и кладет перед ним.

— Второй путь, — вступает он, — вы прямо сейчас пишете официальное заявление о том, что поручительство было заверено по поддельным документам. Что вас ввели в заблуждение. Вы аннулируете этот документ и даете показания против Черкасова.

Звягинцев затравленно смотрит на нас.

— Черкасов меня уничтожит…У него связи в Минздраве.

Я холодно усмехаюсь.

— У Черкасова связи в кабинетах. А я, Игорь Сергеевич, достаю людей из-под бетонных плит. И поверьте, если я решу вас закопать — вас не найдет ни один Минздрав. Выбирайте, у вас ровно одна минута.