Глава 21. Новая жизнь

Маша

— Отвозила вещи в химчистку, — брякаю то, что первым приходит на ум, и прищуриваюсь: — Гера, что за допрос? Мне что, нельзя выйти из дома? Или теперь нужно отчитываться о каждом шаге?

— Не нужно, разумеется, — включает заднюю Герман. — Я вернулся раньше, а тебя нет. Хотел провести время с тобой и дочерью. И поговорить. Утром не успел, пришлось уехать на работу. Кстати, няню я уже отпустил.

— Хорошо, давай поговорим, — хмыкаю. — Дай только переоденусь.

Когда я спускаюсь в гостиную, Герман помогает дочери сложить пирамидку из кубиков.

— Садись, — кивает Гера на диван.

Дожидается, пока я устроюсь.

— Маш, прости за вчерашнее.

Я молча хлопаю ресницами. О как. То «не намерен больше ждать», то «прости».

Меня уже колбасит от этих его эмоциональных качелей. Я каждый день как на пороховой бочке оттого, что нет никакого понимания, чего ждать от мужа в следующую минуту.

— Гер, — поджимаю губы и провожу ладонью по горлу, — у меня твои «прости» уже вот где сидят. Ты на словах говоришь одно, а на деле выходит другое!

— Ты сама все принимаешь в штыки. Все, что бы я ни делал, — повышает голос муж, и дочка поднимает на него удивленный взгляд. Обычно он при ней так себя не ведет.

Слава богу, она совсем маленькая и пока ничего не понимает. Но я все равно не хочу, чтобы Лика слышала наш разговор и прошу мужа отойти в сторону.

Продолжаю следить за дочерью взглядом и цежу:

— А чего ты ждал? Что я брошусь к тебе в объятия и сразу прощу? Этого не будет.

— Я ждал хоть какого-то понимания и желания пойти мне навстречу.

Мои брови ползут наверх, и я даже приоткрываю рот.

— Навстречу? Если ты не заметил, я все еще здесь, в этом доме. Это, по-моему, прыжок навстречу, а не шаг.

Герман тяжело вздыхает.

— Маш, я знаю, что виноват. Я был эгоистом и думал только о себе. Считал, как многие мужчины, что интрижки на стороне ничего не значат. Воспринимал тебя и твою любовь как должное. Как то, что никогда не исчезнет. Да, я заблуждался. И уже поплатился за это, когда чуть не потерял тебя. Понял, что на самом деле для меня самое важное. Это ты и Лика. Вы моя семья. И я сделаю все возможное и невозможное, чтобы вернуть тебя и твое доверие. Вот, держи.

Герман достает из нагрудного кармана конверт.

— Что там?

— Смотри сама.

Я открываю белый прямоугольник и вижу там билеты. В Сочи. У Германа недалеко оттуда есть дом, правда, мы были там всего один раз, и то на несколько дней.

Вылет через четыре дня.

— Зачем это? — хмурюсь.

— Я возьму отпуск, — объясняет муж. — Поживем там несколько недель. Только ты, я и Лика. Сложно разговаривать, когда меня постоянно нет рядом. У нас будет время, чтобы обсудить все, что ты захочешь. Чтобы быть рядом, как муж и жена. Там нас никто не будет отвлекать друг от друга. Начнем новую жизнь. С чистого листа.

Внутри все стягивает. Пока я в полном шоке перевариваю новую информацию, Герман добавляет:

— Завтра мне нужно будет уехать в командировку, чтобы уладить все вопросы перед отпуском. Вернусь вечером перед вылетом, а утром сразу в Сочи с вами. Буду рядом утром, днем и вечером.

Мое лицо вытягивается. Время, когда такая перспектива заставила бы мое сердце трепетать от предвкушения, ушло.

Круглые сутки рядом с мужем, настроение которого меняется каждый день — такое себе удовольствие. Вот только отказаться я не могу. У меня для этого никаких весомых причин.

— Ты рада?

Киваю. Ага, рада. Безумно рада, что он уезжает в командировку до отъезда. Значит, у меня есть три дня на то, чтобы найти квартиру и съехать.

Муж крепко меня обнимает, и мы возвращаемся к Лике.

Весь вечер после разговора с Герой я хожу задумчивая и хмурая. Он ведет себя так, как раньше. С вниманием и лаской. Помогает и с ужином, и с дочкой.

Сердце щемит — муж он, конечно, поганый, но Лику любит.

Когда на меня обрушивается осознание того, что все решится в считанные дни, меня начинают одолевать сомнения: правильно ли я поступаю?

Может, Гера и правда расстался с Аленой, все понял, и стоит хотя бы попробовать наладить отношения?

Или нагло врет мне в лицо. Как понять?

Впрочем, шанс все узнать выпадает мне этим же вечером.

Когда я укладываю Лику спать и спускаюсь на кухню, чтобы выпить воды, вижу, что дверь в кабинет мужа приоткрыта, и там горит свет.

Тихонько подхожу ближе, и до меня доносится обрывок разговора:

— …сказал, улажу.

— …

— Да, согласилась.

— …

— Простит, куда денется.

Дальше уже не слушаю — и так все понятно. Тихо юркаю обратно на лестницу с грохочущим сердцем.

В диком бешенстве ношусь по спальне туда-сюда. М-да, Маша. Ты тут сомневаешься, взвешиваешь за и против, зато в муже уверенности хватит на двоих.

Даже жаль, что не увижу его лица, когда он поймет, что его план не выгорел, и я с Ликой съехала.

В одном Герман прав: новая жизнь начнется. Вот только у каждого своя.

***

Три дня спустя

Я закрываю дверь за хозяйкой квартиры, в которой мы с дочерью будем жить.

Тамара Николаевна оказалась очень приятной женщиной — милой, улыбчивой и располагающей к себе. Более того, она согласилась оформить временную регистрацию.

А еще я зарегистрировалась как самозанятая и даже успела получить пару заказов на настройку таргетированной рекламы. Спасибо одной из однокурсниц, она как раз искала, кому передать несколько клиентов, которых не успевала вести из-за загрузки.

Честно говоря, я уже начала бояться, что не успею найти жилье. Многие арендодатели отказывали сразу, как только узнавали, что я с двухлетней дочерью.

Повезло только вчера. Тамара Николаевна сама бабушка, и ее внучке как раз два годика. В общем, все сложилось как нельзя лучше. В этой квартире есть не только вся необходимая мебель, но даже кухонная утварь.

Герману я оставила записку, что ухожу и подаю на развод.

Старый телефон и машину оставила дома, чтобы он не смог отследить меня.

Я раскладываю вещи, а затем подхожу к дивану, куда уложила Лику на ее привычный дневной сон. Аккуратно поправляю сползшее одеяло. Иду на кухню, чтобы наконец-то отметить переезд кружкой свежезаваренного чая.

Щелкаю чайник, засыпаю заварку и слышу вибрацию мобильного на столе.

Пользуюсь тем, который мне купил детектив. Он ведь не на мое имя, и Гера о нем не знает.

Звонит крестная.

— Привет, теть Марин, — бодро отзываюсь в трубку. — Ну что, ты уже дома?

Она уже в курсе, что я буду разводиться с мужем, сказала, что поддержит меня в любом случае.

— Привет, Машенька, — здоровается крестная. — Дома. Ты вроде обещалась приехать на неделе, так пока повремени чуток, ладно?

— Что случилось? — откладываю в сторону ложку. Уж больно поникший у нее голос. — У тебя все в порядке?

— Со мной в порядке. Сарай сгорел.

— Как сгорел? — охаю.

— Вот так. Свиней и корову вывести успела, а вот курицы задохнулись.

— Жалко, — бухаюсь на стул.

Знаю, как крестная любит своих животинок, как ухаживает за ними.

— Пожарные были? — интересуюсь. — Что сказали?

— Дак они ж и тушили. Пока ничего не сказали. Ладно, главное, все живы, а остальное — дело наживное. Ты сама как хоть? Нашла квартиру?

Мы разговариваем еще несколько минут, как вдруг раздается звонок в дверь.

— Теть Марин, я перезвоню.

Кладу трубку и иду в коридор. Странно, я никого не жду.

Смотрю в глазок и цепенею на месте. Сердце начинает биться о ребра, а я сама лечу в пропасть страха и отчаяния. За дверью тот, кого там ну никак не может быть.

Не может, и все тут!

Герман собственной персоной.

Нет, нет, нет. Только не это!

— Открывай, — слышу голос мужа.

Откуда узнал, где я?! И вообще, его ведь нет в городе, он должен вернуться из командировки только вечером.

— Маша, я в курсе, что ты тут. Видел, как ты смотрела в глазок. Давай поговорим.

Я в панике хватаюсь рукой за горло, мотаю головой из стороны в сторону и стону вслух. Не хочу я с ним говорить!

В красках представляю, что он со мной сделает, если открою.

— Если не откроешь, — будто читает мои мысли Герман, — я выломаю эту чертову дверь.