Глава 24. Далеко идущий план

Маша

Герман встает с места, сводя брови к переносице, и держит меня за плечи, когда я пытаюсь вырваться.

— Прекрати истерить. Испугаешь Лику.

— Скажи, — продолжаю настаивать я. — Только без всей этой чуши про твою великую любовь ко мне, я в нее больше не верю!

Муж молча сканирует меня непроницаемым взглядом.

— Ты все узнаешь, — бросает наконец. — Но не здесь. Дома. Все, иди собирай вещи.

Неужели это конец? Герман увезет меня домой, а там… Понятия не имею, что будет потом, и оттого еще тревожнее.

Надо хотя бы попытаться что-то сделать. Может, попробовать связаться с Дамиром, подать ему какой-то знак, чтобы предупредил близких? Но какой? Ладно, это придумаю потом, для начала надо как-то заполучить свой сотовый.

Винтики в голове крутятся с максимальной скоростью, и я решаюсь.

— Гера, но что я скажу хозяйке? — хлопаю ресницами. — Не успела въехать, уже съезжаю? Дай телефон, хотя бы позвоню ей.

Муж насмешливо изгибает бровь.

— Всегда ценил твое умение быстро соображать. Но не сейчас. Телефон ты получишь только тогда, когда я сам решу его отдать. Хватит испытывать мое терпение. Иди уже.

Ноги наливаются свинцовой тяжестью, и я медленно делаю пару шагов вперед, как вдруг муж меня окликает:

— Отдай мне ключ от входной двери, который ты положила в карман. И не вздумай что-нибудь выкинуть, Маша. Я предупредил.

Значит, он заметил и то, как я закрывала дверь? Я зажмуриваюсь, стону про себя.

— Собери только самое необходимое, остальное привезут позже, — добавляет Герман.

Я иду доставать из шкафа вещи, которые уже успела разложить. Даже не пытаюсь вытирать слезы, которые все катятся и катятся по щекам неудержимым потоком.

Мне еще хуже оттого, что муж следит за мной, как коршун. Останавливается в двери, облокачиваясь о дверной косяк, и сопровождает каждое мое движение цепким взглядом.

Сволочь!

Мучительно больно признавать, что все это время я не замечала, как он со мной играл. Дверь в клетке была закрыта изначально, и жалкая птичка только зря трепыхалась. Герман намеренно дал мне шанс на свободу и жестоко, цинично его отобрал.

Зачем? Впрочем, мне даже не нужно спрашивать его об этом, ответ я знаю и так. Это урок. Он хочет, чтобы я поняла, что он всегда на шаг впереди. Чтобы больше не пыталась его обыграть.

Когда все вещи собраны, я беру Лику на руки и, всхлипывая, в последний раз окидываю взглядом уютную квартиру. Квартиру, в которой мне так и не доведется начать новую жизнь.

Всю дорогу до дома я молчу, отвернувшись к окну.

Молчит и Герман. Всю дорогу он беспрестанно хмурится, то и дело поджимает губы. Недоволен, что ли? Или злится?

Вдруг я слышу мелодию звонка. Это точно мой телефон.

Муж достает сотовый из кармана и поворачивает его экраном ко мне.

«Дамир Бероев».

Даже представить не могу, как взбесновался муж, когда узнал, кто именно будет моим адвокатом, раз уж он в контрах с Дамиром.

И точно, Германа аж перекашивает.

— Ответь. Включи на громкую связь. Договорись о встрече на завтра, на этом все.

— Зачем?

— Делай, как я сказал! И помни о своих близких. Только попробуй ляпнуть что-нибудь лишнее.

Я беру телефон и делаю как велено. Вот только голос срывается.

Дамир замечает это, интересуется:

— Маша, у тебя все в порядке?

— Да-да, просто немного устала.

— Хорошо, значит, до завтра.

Он кладет трубку, и Герман сразу забирает сотовый.

— Зачем мне с ним встречаться? — хмурюсь недоуменно. — Сказать, что я возвращаюсь к тебе, я могла и по телефону.

Муж едко усмехается.

— Бероев слишком въедлив, все равно не удовлетворился бы телефонным разговором. Ты встретишься с ним там, где я скажу. Сделаешь так, чтобы он не засомневался, что это именно твое решение. Убедишь его, что вернулась по своей воле, что любишь меня, поняла, что жить без меня не можешь, поэтому простила, и все в таком духе.

У меня изо рта вырывается нервный смешок.

— Как убедить кого-то другого, если я сама в это не верю?

— Ну, — пожимает плечами муж, — ты же притворялась, что простила меня. Вполне себе убедительно. Справишься. И учти, я буду видеть тебя и слышать каждое твое слово. Помни, что на кону. Поняла?

— Поняла… — глухо шепчу я и снова отворачиваюсь к окну.

Через час с небольшим Герман въезжает во двор дома, который мне опостылел, и глушит мотор.

В доме уже ждет няня, сразу забирает Лику и уводит ее играть во двор. Перед этим приподнимает брови, заметив подтеки от туши, однако ничего не говорит.

Оно и понятно: муж платит ей столько, что она никогда не задает лишних вопросов.

Только я собираюсь ускользнуть наверх, как Герман меня останавливает.

— Куда это ты собралась?

— Ты добился чего хотел, — поджимаю губы. — Я дома. Я могу хотя бы умыться?

— Потом. Сначала пойдем в кабинет, — приказывает.

И я следую за ним.

Муж устраивается в своем любимом кресле, кивает на место напротив.

Я сажусь на самый краешек и выпрямляю спину.

— Обговорим, как все будет, — складывает пальцы в замок Герман.

— Что именно будет? — свожу брови к переносице я.

— Наша с тобой жизнь. С этого дня для всех вокруг мы снова семья, а ты счастливая жена, которая безмерно любит своего мужа.

Моя челюсть стремительно летит вниз. Зачем ему это все? Зачем создавать видимость семьи? Он не какой-нибудь там политик, для которого важна семейная жизнь. И то, даже президент развелся, так что не так уж это и важно в наше время. Бизнес мужа тоже идет в гору, и шел бы, даже не будь он женат.

— Мы будем жить так, как раньше, — поясняет он.

Я кривлю лицо, и Герман мрачнеет.

— Что не так? — повышает тон. — Разве я был тебе плохим мужем? Разве ты не была счастлива?

— Была, пока не узнала правду. Как раньше уже точно не будет. Ну какая любовь, когда ты вернул меня шантажом и угрозами? Ты серьезно?

— Значит, притворишься счастливой и влюбленной, — изгибает губы в мрачной ухмылке Герман. — Сделай так, чтобы все, включая твою подругу и крестную, поверили, что мы снова вместе и не собираемся расставаться. И не вздумай хоть как-то предупредить их. Я узнаю, и им не поздоровится. Не тебе, а именно им.

Страх липкими ледяными пальцами сковывает мое горло.

— Я тебя услышала.

— Вот и умничка.

— Зачем тебе это все, я не понимаю! — наконец задаю вопрос, который крутится на языке. — Ты обещал рассказать. Зачем тебе именно я? Что во мне такого ценного?

Муж сканирует меня долгим взглядом и, когда молчание затягивается, все же отвечает:

— Твое происхождение.

— Какое происхождение? — недоуменно пялюсь на мужа я. — Мои родители — самые обычные люди, ты же знаешь. Я ведь рассказывала, как мы жили, а отец вообще умер так рано, что я его даже не помню. Но ни он, ни мама не были богаты или знамениты. Они такие же, как миллионы вокруг.

— Ты сильно заблуждаешься, Маша. Ты точно не такая, как миллионы вокруг. И именно поэтому кое с чем мне поможешь.