Глава 27. Знаки

Маша

Я вхожу в зал ресторана, где договорилась встретиться с адвокатом. Сжимаю ручки сумочки так, что ногти впиваются в ладони до боли. Но это ничуть не помогает снять тревогу. Я нервничаю так сильно, что меня начинает знобить.

Муж сказал сесть за крайний столик в углу, который, как назло, как раз пустует.

Вот бы Дамир уже был тут и занял другое место! Куда там, его еще нет, что логично — до оговоренного времени еще полчаса.

Видимо, именно поэтому Герман и велел приехать на встречу раньше.

В итоге я на ватных ногах иду к указанному столику, сажусь лицом к входу и прошу у официанта стакан воды.

«Помни, я буду видеть и слышать все, что происходит», — вспоминаю холодное напутствие мужа.

Официант приносит стакан и бутылку воды, и пока я пью, стараюсь как можно незаметнее осмотреть сам стол, растение в кадке рядом и даже лампу, висящую над столиком. В общем, все, до чего может дотянуться мой взгляд. Но ничего подозрительного так и не подмечаю.

Однако то, что я ничего не нахожу, совсем не значит, что ничего нет. Скорее всего, люди Германа тщательно подготовились. Насколько мне известно, владелец этого ресторана — давний знакомый мужа, так что вполне мог ему посодействовать.

Время тянется мучительно медленно, и я начинаю волноваться все больше.

Как намекнуть Дамиру так, чтобы он понял? Передать записку не вариант, Герман может это увидеть. То же самое с заметкой на телефоне.

Черт. Знать бы, где камеры. Одно дело, если сверху, и я могу, к примеру, от души отдавить Дамиру ногу, когда буду говорить, что возвращаюсь к мужу. Из горла вырывается нервный смешок: то-то адвокат удивится!

Но что, если они где-то сбоку или и вовсе в нескольких точках? Тогда Герман увидит. Нет, нельзя так рисковать.

Лихорадочно перебираю другие варианты, которые приходят в голову, но все они кажутся никудышными или попросту опасными.

В том, что муж осуществит свои угрозы, если проколюсь, я нисколько не сомневаюсь. Ежусь от внезапно нахлынувших картинок его расправы над крестной или Аленой.

В итоге, когда через панорамное окно вижу, как Дамир выходит из машины и идет к входу, я уже накручена донельзя. Машу ему рукой и натягиваю на лицо улыбку. Она выходит максимально неживой. Приклеенной.

— Добрый день, Маша, — здоровается Дамир и занимает место напротив.

— Добрый, — эхом отзываюсь я.

К нам подходит официант, и он просит кофе.

— Что тебе заказать? — обращается ко мне.

— Тоже кофе, спасибо, — отвечаю, а внутри разливается бескрайнее море печали.

Расстраиваюсь оттого, что Дамир не замечает неестественности моей улыбки. Впрочем, откуда ему знать, как я обычно улыбаюсь? Мы обсуждали такие темы, что там было особо не до улыбок.

Да и чего я ждала? Что Дамир достанет хрустальный шар или проявит чудеса ясновидения, поймет все еще до того, как начну говорить?

— Как ты? Как продвигаются поиски квартиры? — интересуется он.

Отлично, блин, продвигаются. Успела даже въехать… Правда, ненадолго.

— Готова подавать заявление? Я жду только твоей отмашки, — продолжает Дамир, и сердце болезненно сжимается от его слов.

Я набираю полную грудь воздуха и выпаливаю заготовленную фразу:

— Я хотела поговорить именно об этом.

— О чем?

— Я не буду подавать заявление, — выдавливаю через силу.

Дамир озадаченно хмыкает и всматривается в мое лицо.

— Что-то случилось?

— Случилось, — киваю и снова тяну губы в улыбке. — Я помирилась с мужем.

— Вот как? — приподнимает бровь он.

В это время снова появляется официант, ставит перед нами чашки с кофе.

— Да. И не буду разводиться, — говорю, как только он уходит.

Дамир сцепляет руки в замок и смотрит на меня в полной задумчивости.

— Ты меня удивила, — качает головой.

— Ну, как есть… — пожимаю плечами.

— Я могу спросить, почему ты передумала?

— Конечно. Я…

В этот момент я цепляюсь взглядом за чашку с ручкой. Что, если…

Попробовать стоит. Да и Гера вряд ли прикопается, это же обычный кофе и ничего не значащий жест, так?

Делаю глоток, приземляю чашку на блюдце ручкой к Дамиру.

— Я люблю Геру и верю ему, — тяну, а в это время хватаю чашку за ручку и несколько раз поворачиваю вправо-влево, как знак «нет».

Как по мне, весьма доходчиво. Как минимум повод засомневаться.

— Я верю, что у нас с ним получится начать все заново, — продолжаю.

Дамир задает следующий вопрос:

— Ты точно этого хочешь?

— У меня было время все обдумать, так что да, хочу, — снова проделываю тот же финт с чашкой.

Вот только к столику снова подходит официант, спрашивает, не нужно ли нам чего-нибудь еще, и Дамир лишь мельком скользит по ней взглядом.

Отвечает официанту, и тот уходит.

Я обреченно признаю: не сработало. Он не понял.

А других гениальных или не очень идей у меня нет.

— Мы с мужем долго говорили, — смотрю прямо в глаза Дамиру. — И знаешь, он сумел доказать мне, что любит меня. Мы оба хотим быть вместе.

«Не верь мне, не верь! — стону про себя. — Включи свою адвокатскую интуицию! Пожалуйста!»

— И тебя больше не смущает, что он тебе изменял? — прокашливается Дамир. — У меня в офисе ты говорила совсем другое.

В этот момент мой телефон вибрирует входящим сообщением. От мужа.

«Я предупреждал».

И все. Сердце ухает в район пяток, да так там и остается. Что значит это сообщение? Герман увидел мой финт с кружкой, в отличие от Дамира?

Тело наливается свинцовой тяжестью, всепоглощающий страх расползается внутри, сковывая, подчиняя себе полностью. Голова начинает нестерпимо гудеть.

Что муж теперь сделает? Как отреагирует?

Снова ощущаю вибрацию телефона и вижу очередное сообщение от него:

«Продолжай. Больше эмоций!»

Буквы расплываются перед глазами, и я с силой сжимаю телефон в руках.

Герман что, считает, что стимулирует меня такими сообщениями? Серьезно? Я закипаю, поджимая губы, и Дамир спрашивает:

— Маша, все в порядке?

«Не в порядке. Совсем не в порядке!» — стону про себя, однако вслух говорю совсем другое:

— Ага, — киваю. — Дочка капризничает.

Кажется, Дамир вполне удовлетворяется таким объяснением.

А я держусь из последних сил, чтобы не расплакаться при нем.

В черепной коробке словно раздаются оглушающие удары гонга, а вслед за этим перед глазами бегущей строкой проносится последнее сообщение мужа.

О, с каким удовольствием я бы придушила эту сволочь собственными руками!

Так, надо собраться и доиграть до конца. И чем скорее это сделаю, тем быстрее выдохну.

Считаю про себя до пяти, чтобы хоть как-то успокоить сбившееся дыхание.

Кладу телефон экраном в стол и снова поднимаю взгляд на Дамира.

— Так о чем я? Ах да. Помнишь, я говорила, что Гера сразу пообещал, что больше этого не повторится?

— Помню.

— Ну вот, он ведь сдержал свое обещание. Сам знаешь, детектив ничего не нашел. К тому же мы все обсудили, и я поняла его мотивы. Если честно, в том, что случилось, есть и моя вина.

— Какая?

— Я с головой погрузилась в уход за дочкой, погрязла в мамских делах и не уделяла мужу внимания. А он ведь долго пытался до меня достучаться, — вздыхаю. — Только я его не слушала. Теперь все будет по-другому. Я поняла его, а он меня. Да, я была жутко обижена на Германа, но мы любим друг друга, а это самое главное.

Боже, какую ересь я несу… Все, что говорю, не имеет ничего общего с действительностью, но Дамир кивает.

— Я понял. На самом деле это не редкость, — усмехается.

— Что именно? — не понимаю я.

— Когда супруги решают не разводиться в последний момент.

— Ну вот, и у нас так получилось, — развожу руками, тяну виновато: — Извини, что отняла твое время.

— Ничего, бывает, — философски изрекает Дамир. — А что насчет работы?

Э-э-э... Он предлагал поработать у него внештатным сотрудником во время нашей последней встречи. Вот только я думала, изменит решение, когда узнает о том, что я не буду разводиться. Поэтому ничего не сказала об этом Герману.

И что теперь делать?

— Передумала? — уточняет Дамир, смотрит на меня пробирающим до мурашек взглядом. — Или муж не разрешает работать?

Я на секунду подвисаю. Жду, может, на телефон придет очередное сообщение от мужа с инструкцией, но ничего нет.

Хм. Если скажу, что Герман не разрешает, это вызовет подозрения. Только помирились, а он уже решает за меня? Вряд ли. Тем более я могу работать дома, а не у Дамира в офисе.

Да, между ними пробежала черная кошка, но это ведь было давно.

В конце концов, пусть у меня останется хоть работа, иначе я сойду с ума в четырех стенах быстрее, чем муж решит познакомить меня с дедом.

— Нет, что ты, — машу рукой, — он совсем не возражает, чтобы я работала. Так что, если ты не против, я готова.

— Отлично. Тогда позвони мне завтра, я сведу тебя со специалистом, обсудите все подробнее.

— Спасибо.

Неужели все, отстрелялась?

— Тебя подвезти? — вдруг интересуется Дамир.

— Нет, я на машине, — киваю в окно на припаркованный мерс.

И тут же осекаюсь. Вспоминаю, что рассказала Дамиру о том, как муж назвал меня мерсом. Что, если вспомнит и сейчас упомянет в разговоре? Герман однозначно будет в ярости.

Однако этого не происходит. Фух, пронесло.

Когда Дамир прощается и уходит, я так и остаюсь сидеть за столом, переваривая произошедшее.

С одной стороны, радуюсь, что сумела его убедить. Значит, муж будет доволен.

С другой — сникаю оттого, что Дамир не заметил ничего странного. Похоже, списал все на «милые бранятся — только тешатся».

От мыслей меня отвлекает телефон. Герман.

— Чего сидишь? Работать она собралась, работница. Жду дома, поговорим. Радуйся, что Бероев поверил.

— Еду, — бросаю коротко и кладу трубку.

Да, Дамир поверил. Однако если я в чем и уверена, так это в том, что Герман все же просчитался на его счет.

Как только муж познакомит меня с дедом, Дамир вспомнит, не может не вспомнить наш разговор о мерсе. Тогда он сложит два плюс два и поговорит с дедом, я уверена. Ведь наверняка Герман далеко не первый, кто хочет не мытьем так катаньем пробраться в «Бастион». Плюс я и сама улучу момент и все расскажу деду. В конце концов, муж не сможет следить за мной вечно.

А пока придется играть по правилам Германа и терпеть. Впрочем, когда растишь шилопопую дочь, приходится активно пользоваться навыком «терпение 80 уровня». Им и воспользуюсь. И с удовольствием посмотрю в лицо мужу, когда он поймет, что его тщательный план рассыпался, как карточный домик.

Вскоре выезжаю со стоянки и рулю к дому. Когда ехать остается буквально минут пять, раздается звонок. Поначалу решаю не брать трубку, потому что сотовый в сумке, на заднем сиденье, и мне неудобно за ним тянуться.

Однако телефон звонит снова. Вряд ли это Герман, он наверняка и так видит, что уже подъезжаю.

Тогда кто?

«Я предупреждал», — вспыхивает в памяти сообщение мужа.

Я леденею от страха, сворачиваю на обочину и тянусь за сотовым.