Глава 29. Недоумение

Маша

Я в полном недоумении пялюсь на мужа. Налаживать отношения? Какие, блин, отношения?

Но не спорю, один фиг, это ни к чему не приведет, он все равно сделает все по-своему.

Я кладу ладонь на ручку двери, но в последний момент разворачиваюсь к Герману.

— Гера?

— Что?

— Я вот одного не пойму. Почему ты ждал столько времени? Почему не захотел познакомить меня с дедом сразу?

Герман гипнотизирует меня тяжелым взглядом, затем все же отвечает:

— Знакомиться, когда мы в браке без году неделя, не лучшая идея, разве не понятно? Мало ли что, вдруг это был импульс, страсть, и мы разбежимся. Ты не хуже меня знаешь, что больше половины браков заканчиваются разводом в первый год. Другое дело, если брак долгий и крепкий, с детьми. Такой, как у нас.

Я саркастично хмыкаю. О да-а, сейчас у нас брак крепче не придумаешь!

Меж тем внутри неприятно саднит. Интересно, Гера вообще хоть немного хотел ребенка или так обрадовался моей беременности только потому, что это приблизило его к цели?

Нет, он, конечно, отличный отец, тут не поспоришь: активно интересуется дочерью, проводит с ней время, вообще души в ней не чает. И это не изменилось даже после того, как я узнала о его изменах. Но сомнения прочно обосновываются в душе, неприятно саднят.

— Я поняла, — киваю и выхожу из его кабинета.

Иду собирать вещи. Ума не приложу, зачем ему эта поездка. Что мы там будем налаживать? Я б на месте Германа боялась, что женушка прокрадется ночью в его спальню с подушкой в руках. И задушит. Хотя муж наверняка предвидел и такой поворот. Сдается мне, будет спать за закрытыми дверьми.

Радует одно: дом большой, и я сделаю все, чтобы пересекаться там с Германом как можно реже.

Захожу в спальню, открываю шкаф и застываю. Что брать с собой? На сколько вообще едем? Вроде муж говорил о двух неделях.

Начинаю кидать в чемодан то, что может пригодиться, но мысли далеко.

Стону вслух: еще две недели в компании с тем, кого не хочу ни видеть, ни слышать. Главное, не поехать крышей. Место там уединенное, даже соседей нет в радиусе ближайших километров.

Сбежать можно разве что на машине, потому что пешком, с дочкой на руках, далеко не уйдешь. И опять же, что тогда будет с крестной и Аленкой? Нет, не выход.

Может, попробовать связаться с дедом самой? Но как? Его контакты и адрес точно не то, что можно найти в интернете в свободном доступе. К человеку такого уровня так просто не подступишься. К тому же, если попытаюсь что-то вынюхивать, Герман узнает, и мне, опять же, не поздоровится. Да и что я сообщу деду? «Здрасте, вы понятия не имеете, кто я, но я ваша внучка, мне угрожают, спасите-помогите?»

Получается, придется дождаться, пока муж сам меня с ним познакомит. Надо будет вкрадчиво поинтересоваться, когда и как это произойдет. Хоть бы скорее!

Как только Герман это сделает, я улучу момент и все расскажу. Дед ведь захочет пообщаться с внучкой наедине, так? Или… нет?

Я воскрешаю в памяти старое фото Федора Артемьева. Мрачный мужчина. Взгляд умный, но сухой и черствый. Мой дед явно непрост. Оно и понятно, управлять такой компанией дано не каждому и требует определенного склада ума.

Я не строю иллюзий. Изначально осознаю, что у деда наверняка сложный характер. Но что еще? Какой он в жизни с близкими и родными? Подозреваю, совсем не пряник. Скорее кнут.

Вон как у них все вышло с мамой. Пытаюсь представить, что я насильно выдаю замуж Лику, чтобы обогатиться, хотя и так очень богата, и ничего не выходит. Я бы ни за что так не поступила. Впрочем, мой дед наверняка мыслит другими категориями.

Плюс то, что мама не стала возвращаться домой даже после смерти папы, хотя ей было очень тяжело, тоже говорит не в пользу деда.

Меня терзает кое-что еще. Я и сама пока настроена к нему весьма осторожно и критично. Что уж говорить о нем? Интуиция подсказывает, что он захочет проверить, правда ли я его внучка, закажет ДНК-тест и так далее. И пока не убедится, что все правда, вряд ли станет слушать. А если и станет, то вдруг не поверит? Я бы и сама, наверное, засомневалась.

Допустим, меня только познакомили с человеком, ошеломили новостью о родственных связях, а этот новоиспеченный родственничек в первый же день рассказывает о каких-то там интригах. Вдруг дед решит, что я либо двинутая на всю голову, и мне место в психушке, либо мне что-то от него нужно, и я придумала слезливую сказочку, чтобы втереться в доверие?

Может, действовать через Дамира? Раз уж он ведет все его дела, значит, они видятся довольно часто. Тогда будет проще сначала рассказать все ему, ведь он точно поверит, а затем и деду. В таком случае Дамир сможет подтвердить мои слова.

Осталось придумать, как сообщить все Дамиру, если я под тотальным контролем Германа.

В итоге через полчаса голова начинает гудеть от этой бесконечной мысленной бетономешалки, и я устало массирую виски. Чего гадать, вот познакомлюсь с дедом, увижу его настрой, там и решу, как действовать.

На том и останавливаюсь.

Я тяжело вздыхаю, веду молнией снизу вверх, чтобы закрыть чемодан, и иду в спальню дочери, чтобы собрать и ее вещи.

Губы изгибаются в мрачной усмешке, когда представляю, как сообщаю крестной и Аленке, что помирилась с Германом. Придется делать это по телефону, раз вылет в Сочи уже завтра.

Аленка выпадет в осадок и начнет отговаривать, это точно.

Однако сейчас я больше всего жалею, что успела рассказать о разводе крестной. Она и эту новость восприняла слишком близко к сердцу, распереживалась, а тут я снова ее огорошу. И меня даже не будет рядом, чтобы ее успокоить. Крестница года, блин.

Вскоре чемодан Лики тоже собран, и я спускаюсь на первый этаж и отпускаю няню.

Остаток вечера провожу с дочкой. То и дело прижимаю ее к себе, нацеловываю и вдыхаю ее запах. Тут и ее гель для душа, пахнущий жвачкой, и сладкие вафли, которые она съела после ужина, и легкий молочный аромат.

Все тяготы и мрачные мысли на какое-то время отступают на задний план.

Ровно до тех пор, пока я не замечаю стоящего в проходе Германа. Он сует руки в карманы брюк и мрачно интересуется:

— Ты уже собрала вещи?

— Собрала.

— Укладывай Лику, — приказывает не терпящим возражений тоном. — Самолет рано утром.

Муж уходит, а я лишь скриплю зубами, глядя ему вслед.

Ничего, Гера, недолго тебе осталось приказывать и строить далеко идущие планы.

Правда всегда всплывает наружу, всплывет и в этот раз.