Глава 31. Тишина

Маша

Я просыпаюсь от вибрации телефона. Приоткрываю веки и пялюсь на часы на стене: полвосьмого утра.

Кто звонит в такую рань, а? Больше всего хочется снова закрыть глаза и спать дальше. Сказывается бессонная ночь: я уснула лишь в пятом часу.

Однако телефон продолжает настойчиво вибрировать, и я, лениво хлопая ладонью по тумбочке, нащупываю его и прислоняю к уху.

— Да, — отзываюсь хрипло.

— Привет! — бодро щебечет в трубку Аленка, но быстро осекается. — Ой, ты что, спишь?

— Ага.

— Блин, прости, ты ж обычно ранняя птичка из-за Лики. Давай созвонимся позже?

Э нет. Алена обещала перезвонить, чтобы рассказать, как она и что сказал врач.

— Не надо. — Я отчаянно зеваю и сажусь в кровати. — Выкладывай, что там у тебя.

— Все в порядке, с ребенком ничего не случилось, — отчитывается подруга. — Мой врач сказал, что беспокоиться не о чем.

— Слава богу, — выдыхаю я. — Я очень рада!

— И я. Слушай, ты сегодня не занята? Может, встретимся?

— Не могу, — поджимаю губы. — Я не в городе.

— А где ты? — любопытствует Аленка.

Ну что, пришло время для очередной сказки… Вчера я так и не решилась набрать подругу сама, чтобы огорошить новостью. Теперь уже придется сказать так или иначе.

— В Сочи.

— Не поняла-а-а. А что это ты мне ничего не сказала? Каким это ветром тебя туда занесло?

Я закрываю глаза и на одном дыхании выпаливаю:

— Приехала с Германом и Ликой. Мы с ним это… помирились.

В трубке воцаряется звенящая тишина, и я буквально чувствую, как челюсть Алены со свистом летит вниз. Еще бы, моя бы совершила точно такой же марш-бросок.

— Ты серьезно? После всего, что он сделал?! — возмущенно пыхтит подруга.

— Да. Я все-таки решила дать Герману шанс.

— Чего-о?! Какой еще в жопу шанс? Ты ведь хотела переезжать в другую квартиру!

— Хотела. Но передумала.

«Точнее, мне и думать не пришлось, за меня подумали», — горько усмехаюсь про себя.

— Ты реально веришь, что теперь все будет по-другому?

— Ален…

— Что Ален? Я ведь видела, как тебя колбасило после того, как ты узнала об изменах Геры! Изменах, Маш, не одной измене! Ты уверена, что делаешь правильный выбор? Почему ты передумала? — обеспокоенно тараторит подруга. — Дело в деньгах, скажи честно? Может, боишься, что не справишься сама? Так давай лучше мы с Артуром поможем, а?

— Дело не в деньгах.

— А в чем? Маш, Гера уже разбил твое сердце, и он сделает это снова. Горбатого только могила исправит!

Наверное, по сценарию Германа я сейчас должна возражать, защищать наши отношения, но слова застревают в горле. Пусть муж довольствуется тем, что я соврала подруге, как он и хотел. В его адвокаты я не нанималась.

— Я беспокоюсь за тебя, пойми, — продолжает Алена.

— Я понимаю, — морщусь. — Но это мое решение. Я хочу попробовать еще раз. Давай больше не будем об этом, хорошо?

Подруга снова умолкает, лишь сопит в трубку.

— Ла-адно, — тянет в итоге. — Как знаешь. Это твоя жизнь.

Э нет, пока не моя. Но скоро будет моей. На том и держусь.

Только я выдыхаю, что сравнительно легко отделалась, как подруга добавляет:

— На нашу с Артуром свадьбу я Геру звать не буду, так и знай!

— Я и не прошу.

— А он вообще тебя отпустит? — фыркает Аленка.

— Отпустит, конечно.

Вернее, я искренне надеюсь, что к этому моменту все решится, и Герман больше никогда не будет отдавать мне приказы, как какой-то бесправной рабыне.

— Блин, я даже забыла, что еще хотела с тобой обсудить, — сетует подруга. — Вот это ты меня с утра взбодрила! Ладно, потом созвонимся, окей?

— Окей.

Я кладу трубку, бесцельно глядя в стену напротив. Когда-нибудь я расскажу ей правду, а пока уж как есть…

На душе тяжело, и это я ведь еще не говорила с крестной.

Какое-то время так и сижу, покручивая на пальце кольцо, которое Герман заставил меня надеть вчера. Кожа под кольцом будто горит, мне хочется содрать его с пальца, но это непозволительная роскошь. Муж точно заметит.

Поначалу я вообще грешным делом решила, что в кольце какой-нибудь там маячок. Очередной. Искрутила обруч и так и эдак, но нет. Кольцо выглядит ровно так же, как когда я его носила. К тому же вряд ли технологии слежки продвинулись до такого уровня. Наверное, Гера решил таким образом лишний раз напомнить, что его слово — закон.

Повелитель, блин!

Я поджимаю губы от злости, а затем мой взгляд снова скользит по часам. До меня доходит, что Лика, вообще-то, должна была проснуться как минимум полчаса назад. Неужто моя соня вчера так умоталась, что еще спит? Надо проверить.

Я быстро одеваюсь и иду в ее комнату, что рядом с моей спальней. Однако дочки там нет.

Кроватка пуста. Более того, даже заправлена. Хотя я вставала к ней ночью, и она спокойно спала, обнимая любимую игрушку. Не поняла. Может, Лика у Германа?

Я спешу в его спальню, но и там пусто. И вообще, во всем доме тихо так, что слышно мерно тикающие в холле часы.

И эта тишина пугает меня до дрожи в коленях.

Через пять минут я успеваю заглянуть в каждую комнату, но результат нулевой. Нет ни дочери, ни Германа.

Тревога все нарастает, расползается внутри, заполняя собой каждую клеточку тела.

Я поднимаюсь в свою спальню, хватаю сотовый и набираю мужа. В ответ лишь длинные гудки. Не слышит или не отвечает намеренно?

С лица сходит вся кровь. Где. Моя. Дочь?

В мозг раскаленным сверлом впивается страшная мысль: он ее увез, чтобы… чтобы что? Чтобы я была еще сговорчивее, что ли? Но я ведь и так сделала и продолжаю делать все, как он хочет. Чего еще ему надо?!

Вслед за первой мыслью следует вторая: может, он и вовсе привез меня сюда нарочно? Задумал что-то еще?

Но он ведь обещал! Говорил, что не собирается забирать дочку. Соврал? Передумал?

Еще через пять минут, так и не дозвонившись до мужа, я в полной панике вылетаю из дома.

Охрана должна была видеть, куда делся Герман и Лика, так?