Глава 34. Противоречия

Маша

— Что такое? — пристально смотрю на Германа.

— Лика опять потеряла свою игрушечную собаку. Ты не видела?

Качаю головой.

— Вы уходили играть на улицу с ней или без нее? — задаю наводящий вопрос. — Она же всегда таскает Афа с собой.

— Не помню, — озадаченно чешет затылок муж.

— Ну пройдись по вашему маршруту, вдруг найдешь. А я пока посижу с ней.

На том и останавливаемся.

Сначала я проверяю ее комнату, но игрушки там нет. Тогда спускаюсь на первый этаж, и Герман выходит из дома.

Тщательно обыскиваю игровую комнату, вдруг она оставила Афа где-то здесь.

Ох уж этот волшебный игрушечный пес. Сколько раз терялся — не счесть. Как-то раз Герман приволок домой ровно такую же игрушку взамен потерянной, которую мы никак не могли найти. Лика закатила истерику, сразу распознав подлую подмену. Впрочем, сложно было не распознать, ведь Аф уже изрядно потрепан жизнью. И Ликой.

Короче говоря, пришлось искать. Слава богу, нашли.

Вот и сейчас дочка наблюдает за поисками, надувает губы.

— Аф? — вопрошает, шмыгая носом. Глаза за доли секунды наливаются слезами, вот-вот захнычет.

— Сейчас найдем, не волнуйся, — спешу ее успокоить. — Наверное, Аф вышел погулять на улицу, папа сейчас принесет.

В итоге, так и не найдя игрушку, усаживаюсь к Лике на пол и отвлекаю ее как могу.

Пока собираю с ней кубики, мысленно то и дело возвращаюсь к разговору с Германом и своим догадкам. Уж не знаю, права я или нет, но отчего-то то, что Дамир упомянул сестру, кажется важным. Жаль, никак не могу понять почему. К тому же я один фиг сейчас ничего не выясню, Гера точно не сознается.

Может, поискать информацию о сестре Дамира в интернете? Но тогда муж об этом узнает и как отреагирует — хороший вопрос. Вот только проверять мне что-то не хочется. Можно, конечно, спросить у самого Дамира, когда будет возможность.

Я пыхчу от злости. Опять придется выжидать. Ну Герман, ну гад, обложил со всех сторон!

— Ма, — вырывает меня из размышлений Лика, указывает пальчиком на кубики.

— Сейчас-сейчас, — отзываюсь торопливо.

Строю очередную пирамидку, которую она старательно разбивает с победными визгами.

Вот только это ненадолго: Лика скоро вспомнит о своей потере, и если муж не принесет Афа, слез точно не избежать.

А Германа между тем все нет, и я расстроенно вздыхаю. Через несколько минут меня посещает четкое ощущение того, что за мной следят. Я кошусь в сторону, и точно.

Герман опирается о дверной косяк, с легкой улыбкой наблюдая, как мы играем.

Однако стоит ему понять, что я его увидела, его вид снова становится беспристрастным. Он машет рукой с игрушкой:

— Нашел.

Лика мигом вскакивает, обрадованно тянет ладошки к Афу. Герман поднимает дочку в воздух, кружит ее, и она заливается смехом.

— Ты посидишь с ней? Я еще не всю работу сделала.

Старательно умалчиваю, что даже еще и не начинала.

— Посижу.

И я спешу наверх.

***

Следующие несколько дней Герман не отлипает от дочери, старается проводить с ней как можно больше времени. Лика, разумеется, только за. Ведь обычно любимый папочка дома только вечерами, не считая выходных, а тут он в ее полном распоряжении круглые сутки.

Муж частенько вызывается кормить дочку, терпеливо сносит то, что еда периодически оказывается где угодно, в том числе на его одежде, только не во рту Лики. Он укладывает ее спать, читает сказки, дожидается, пока она уснет, и тихо выскальзывает из спальни.

Даже если я права в своих подозрениях, и Герман обрадовался моей беременности только потому, что это приближало его к цели, то сейчас у меня все-таки нет никаких сомнений: он любит Лику. Я вижу это, ощущаю эмоции, которые исходят от него к дочери. Да и разве обманешь ребенка напускным радушием? Дети, в отличие от взрослых, чувствуют такие вещи на раз-два.

Зато что касается его отношения ко мне…

Герман будто задался целью свести меня с ума своим противоречивым поведением.

Я часто ловлю на себе его долгие, задумчивые взгляды. Он смотрит на меня так каждый раз, когда считает, что я не вижу. В остальное время общается со мной с непроницаемым видом.

Вчера, уложив Лику на дневной сон, приперся ко мне в комнату, пока я настраивала рекламу для клиента. Заявил, что я могу продолжать работать, он не будет мешать, просто почитает тут. Даже схватил с полки первую попавшуюся книгу и приземлился на диван за моей спиной.

Ну конечно, больше ж в этом огромном доме почитать негде! Может, решил присмотреть за мной, чтобы я чего не выкинула? Я и не собиралась, слишком хорошо усвоила преподанный им урок.

— Все, работай, я не отвлекаю, — словно дал дозволение работать Герман и замолчал.

Не отвлекает он, как же. Уж не знаю, могут ли другие люди работать с соглядатаем за спиной, а я вот — с трудом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

К тому же вскоре затылок и вовсе начало жечь. Пялился, зараза, тут и к гадалке не ходи. Я обернулась, но Герман уже снова смотрел в книжку.

— Ты хоть ее переверни, — не выдержала я, заметив, что он держит ее вверх ногами.

Ну, точно вздумал просто последить за мной. Следопыт хренов!

Муж с невозмутимым видом перевернул книгу, а я лишь раздраженно поджала губы.

Вскоре мне с грехом пополам все-таки удалось сосредоточиться на работе, но не прошло и десяти минут, как я едва не подпрыгнула с бешено бьющимся сердцем — моей спины что-то коснулось.

Оказалось, это был Герман.

— Нитку убрал, — пожал он плечами.

Тут я уже не сдержалась и взорвалась:

— Ты дашь мне поработать или нет, а?!

И муж наконец-то оставил меня одну в полном недоумении.

Блин, что вообще происходит? Что творится с Германом? Он говорит одно, делает другое, а думает, поди-ка, и вовсе третье.

И я ума не приложу, чего он этим добивается.