Глава 36. Семейный ужин

Маша

— Маша! — слышу громогласный зов мужа. — Иди сюда. Я в кабинете.

Я выхожу из кухни, где заваривала себе чай с мятой. Вроде как у нее есть прекрасное свойство — успокаивать, избавлять от стресса. Жаль, в моем случае мята попросту бессильна, или ее надо выдуть тонну, не меньше.

Заглядываю в кабинет прямо с кружкой, отхлебывая ароматную жидкость, и вижу Германа. Он стоит у окна, засунув руки в карманы джинсов, оборачивается, когда я покашливаю.

— Собирайся, через пару часов поедем в город. И Лику собери.

— Зачем? — вскидываю брови.

— Встретимся с моими родителями, — безапелляционно заявляет муж. — Отец тут по делам вместе с матерью, пригласили нас на ужин.

— Давай ты съездишь сам.

— Мы поедем вместе, — качает головой Герман.

Я тяжело вздыхаю, со злостью поджимая губы. Как представлю, что нужно будет изображать счастливую семью еще и при его родителях, так становится тошно.

Я же ничего не говорила Светлане Владимировне, мы с ней не виделись с того момента, как я узнала об изменах Германа.

Решила, что расскажу потом, когда уже подам на развод. Ведь, во-первых, я притворялась, чтобы обмануть мужа, а во-вторых, скорее всего, она бы начала меня отговаривать, рассказывать, какой Гера хороший. В общем, встала бы на его сторону, как и полагается любящей матери. Я тогда была не готова слушать ее увещевания.

А потом все так закрутилось, что мне стало совсем не до разговоров со свекрами.

Хотя… Может, Герман сам им рассказал, и можно будет ничего не изображать?

— Они в курсе? — интересуюсь у мужа.

— В курсе чего?

— Всего. Твоих измен, планов и так далее.

Герман морщится, молча сканирует меня прищуренным взглядом, в конце концов выдает:

— Нет. И ты им не расскажешь.

— Ну разумеется! — хмыкаю. Значит, и он ничего им не говорил.

— Маша, я не шучу, — суровеет Герман. — Для родителей у нас все нормально. Ты меня поняла?

— Поняла. Я счастливая жена, — не скрываю едкого сарказма и выхожу из его кабинета.

Идеальный сын должен оставаться идеальным в их глазах. Правда, за мой счет.

Я иду к лестнице на второй этаж, костеря мужа на все лады. Ну зачем ему эта встреча? Точнее, зачем ему тащить туда меня? Съездил бы сам.

Нет, в обычное время я бы с радостью согласилась, ведь у нас со свекровью отличные отношения. Светлана Владимировна приняла меня тепло, хотя поначалу я страшно боялась, что она сочтет меня неподходящей партией ее сыну.

Вон сколько вокруг историй, как свекровь сживает невестку со свету, а мне крупно подфартило. В наши отношения с Германом Светлана Владимировна не лезла, но если что, всегда была готова помочь и советом, и делом. Про Лику и говорить не стоит — свекры ее обожают.

Я поднимаюсь наверх, чтобы разбудить дочку, и застываю прямо в дверях ее спальни.

Меня пронзает внезапная догадка: что, если родители Германа и так в курсе его изначального плана и более того, согласились помочь? Вон как он замешкался с ответом.

Ну а что, логично ведь. Может, именно поэтому Светлана Владимировна была так добра ко мне с самого начала. Ну в самом деле, Герман мог выбрать кого-то из своего круга, а выбрал меня. И свекровь не возражала только потому, что знала: я наследница огромного состояния. Да и свекор тоже меня принял. Особо близкими мы с ним не стали, но он всегда относился ко мне уважительно.

Внутри все опускается. Я-то считала себя везунчиком, а по факту — очередная ложь.

Хотя странно. Зачем бы Герману тогда приказывать вести себя так, словно ничего не случилось? Может, не хочет признаваться родителям, что налажал?

Блин, сплошные интриги. Как я уже от них устала… Скорее бы уже встреча с дедом, чтобы все решилось, и я зажила своей жизнью.

Я мрачно качаю головой и иду будить дочь. Через час с небольшим собрана и я, и Лика.

Уже перед самым выходом Герман совершенно бесшумно подходит ко мне со спины и прижимает к себе собственническим жестом. С шумом тянет носом, зарываясь им в мои волосы. Так и замирает.

— Отпусти! — дергаюсь в сторону, но тщетно.

— Маша, — слышу его хриплый голос над самым ухом, — ты и при родителях будешь реагировать на мои прикосновения так же?

Я пыхчу.

— А ты не трогай меня, и никаких проблем не будет! — шиплю змеей и все-таки вырываюсь, посылая мужу полный ярости взгляд.

— Я не могу совсем не прикасаться к своей жене, это может вызвать подозрения, — выдает Герман и подхватывает Лику на руки. — Идем.

Вскоре мы заходим в зал большого ресторана, и улыбчивая хостес провожает нас к столику свекров.

Светлана Владимировна при виде нас тут же расплывается в улыбке.

И эта улыбка выглядит искренней, не наигранной. Даже свекор и тот выглядит приветливым. Или я плохо разбираюсь в людях, или они и правда рады нас видеть. Хотя, чего уж там, я плохо разбираюсь в людях. Ведь, ничего не подозревая, бок о бок жила с мужчиной, который женился на мне только из-за денег.

Мы здороваемся, занимаем места, и вечер, который кажется мне бесконечным, идет своим чередом.

Слава богу, мне практически не приходится говорить, с этим успешно справляются остальные. Я же делаю вид, что занята дочерью.

Вот только в один момент Герман внезапно накрывает мою ладонь своей, и я резко ее отдергиваю.

И это не ускользает от Светланы Владимировны. Она задумчиво хмурится, переводит взгляд с меня на сына, но ничего не говорит.

Зато когда я встаю, чтобы сходить в уборную, идет за мной.

— Маша, у вас с Германом все в порядке? — интересуется она, когда мы останавливаемся у входа в туалет.

— Да, — киваю быстро. Видимо, слишком быстро.

— Я ведь вижу, это не так, — мягко отзывается свекровь. — Что-то случилось?

— Ничего, — бурчу.

— И поэтому ты весь вечер не в своей тарелке?

Я продолжаю упрямо молчать, а Светлана Владимировна внимательно в меня всматривается.

— Ты на Геру вообще не обращаешь внимания. И руку отдернула, когда он тебя коснулся. Думаешь, я не заметила? Заметила сразу.

М-да, отнекаться, похоже, не выйдет. Пока я размышляю, что бы такого придумать, она продолжает:

— Вы поссорились?

— Да, повздорили, — хватаюсь за ее подсказку.

— Я так и поняла, — вздыхает свекровь. — Ладно, вижу, ты не в настроении разговаривать, так что скажу одно: не копи в себе обиды. Все можно решить, обсудить. Ты ведь любишь Геру, а Гера тебя и подавно. Уж мне ли не знать. Поговорите по-человечески, я уверена, найдете компромисс.

— Спасибо, — отзываюсь я, а у самой внутри все аж горит.

Да что ж это такое! Что крестная, что свекровь… Как сговорились, рассказывают о любви Германа ко мне. Любит он меня, ага, как же.

Но больше меня бомбит даже не от этого, а от того, каким пониманием и сердечностью сквозит взгляд Светланы Владимировны. Неужто она и правда ничего не знает о планах сына?

В итоге я возвращаюсь обратно в еще большем смятении, чем раньше. Герман замечает, в каком я состоянии, пытается разговорить, но собеседник из меня выходит не очень, я отделываюсь односложными ответами и лениво ковыряюсь вилкой в тарелке, делая вид, что поглощена ужином.

Когда мы возвращаемся домой, муж сразу уходит в кабинет, а я кормлю Лику, набираю ей ванну.

Все жду, когда явится Герман, чтобы уложить ее спать, но этого так и не происходит.

Читаю ей сказку сама, дожидаюсь, пока уснет, и спускаюсь на первый этаж.

Иду к кабинету, тихонько открывая дверь, и моя челюсть со свистом летит вниз.

Герман сидит, опираясь локтями о стол, опустив голову и взъерошив ладонями волосы. А кабинет… Мать честная, да тут словно татаро-монгольское иго промчалось!

Пол усыпан бумагами со стола, стул перевернут, погасший ноутбук тоже на полу. Глобус и тот разломан надвое и валяется в разных частях комнаты.

— Гера? — осторожненько подаю голос.

Герман поднимает голову, и я удивленно округляю глаза. Я много каким видела своего мужа, но таким — никогда. Он зол, но кроме злости его взгляд сочится какой-то обреченностью, что ли. И тоской.

— Что случилось? — громко сглатывая, обвожу взглядом погром в кабинете.

Муж выпрямляет спину.

— Ничего. Иди спать.

Я так и продолжаю стоять на месте в полном шоке, и он повторяет:

— Иди.

Тогда я разворачиваюсь и мчусь наверх. Раздеваюсь и юркаю в кровать, еще какое-то время прислушиваясь к звукам в доме, пока меня не вырубает.

Просыпаюсь я оттого, что меня что-то касается. Или кто-то.

Я распахиваю веки и вижу нависающего надо мной мужа. Электронные часы на прикроватной тумбочке показывают два ночи.

— Что такое? — Я вскакиваю в кровати.

Зачем Гера меня разбудил в такое время? Разве что… С бешено стучащим сердцем хриплю:

— Что-то с Ликой?

— Нет, с ней все в порядке, она спит. Маш, нам надо поговорить.

В два ночи?! О чем?