Глава 37. Давняя история

Маша

— Поговорить? Прямо сейчас? — Я протираю глаза и моргаю. — Гер, время два ночи. Это не подождет до утра?

— Нет, — качает головой он.

По всему видно: не уйдет, вон как решительно настроен. Я обреченно вздыхаю и киваю:

— Ладно, говори.

Тянусь к лампе, что стоит на прикроватной тумбе, щелкаю выключателем, и комнату озаряет неяркий свет.

Муж приземляется на кровать, и я предусмотрительно отползаю подальше, натягивая одеяло до подбородка. Мне максимально неуютно — особенно после того, как Герман разгромил свой кабинет вечером. Что-то мне подсказывает, разговор будет явно не из приятных.

Муж прокашливается и начинает:

— Ты спрашивала, что меня связывает с Бероевым.

— Ну, да, — приподнимаю бровь.

Неужели решил рассказать? С чего вдруг?

— Я встречался с его сестрой, Алиной, — сообщает муж, и мои глаза округляются до размера блюдец.

Э-э-э…

Вот так новости! Значит, интуиция меня все-таки не обманула, и я не зря вспомнила фразу о сестре, которую Дамир сказал, когда мы с ним застряли в лифте.

— Это было много лет назад, — поспешно добавляет Герман, заметив мою реакцию. — Задолго до того, как мы встретились.

Я ерзаю в кровати. Пусть он встречался с Алиной давно, а я вообще страстно жажду развода, все равно чувствую неуместный укол ревности. Что у них было? Насколько серьезно?

— У вас все было серьезно? — все же задаю этот вопрос.

— Да, — кивает Герман. — Маш, тут важно другое: Бероев был против наших отношений.

— Почему?

— Без понятия, — усмехается муж. — Может, дело в национальности, а может, я был недостаточно успешен и богат, я не знаю. Дамир просто заявил, что я не пара его сестре. Пытался приказать мне, чтобы я отстал от нее и нашел другую. Приказывал и Алине, чтобы рассталась со мной. Это не сработало. В конце концов, мы с ней были взрослыми людьми, которые сами решали, с кем встречаться.

— Но по итогу вы все равно расстались? — уточняю, хотя это и так понятно: иначе как бы он женился на мне.

Интересно, что произошло? Может, Герман поступил с ней как-то недостойно и подло, вот Дамир и злится на него до сих пор? Честно говоря, я вообще не удивлюсь такому повороту.

— Алина умерла, — огорошивает меня муж.

Я пораженно охаю.

— Мне жаль… — шепчу.

На какое-то время в комнате воцаряется молчание, затем Герман продолжает:

— Бероев обвинил в ее смерти меня.

Внутри все холодеет, и я немигающим взглядом пялюсь на мужа. Так вот почему Дамир так реагирует на него…

— Что случилось на самом деле? — спрашиваю хриплым голосом.

Неужели Герман и правда виноват? Хотя он вроде говорил, что нет.

— В один из вечеров мне позвонила Алина. В истерике, вся в слезах. Пыталась что-то рассказать про Дамира. Говорила, что узнала, почему он был против наших отношений. Все повторяла: «Как он мог?» Я ничего толком не разобрал, потому что она перешла на ультразвук. Понял только, что они крупно поссорились. Намного сильнее, чем обычно. Она собралась ехать ко мне, но я приказал ей оставаться на месте, не садиться за руль в таком состоянии. Сказал, что приеду за ней, и сразу же вышел из дома.

Герман хмурится, однако собирается с мыслями и продолжает:

— Вот только Алина не послушала меня, поехала сама и попала в аварию. Умерла мгновенно, еще до приезда скорой, как мне потом сообщили. А я наткнулся на ее машину как раз на середине пути и видел и скорую, и покореженный металл, и… В общем, все видел.

— О боже, — я в полном шоке прикрываю рот ладонью.

Как бы я ни относилась к Герману, но сейчас безумно ему сочувствую. Такого и самому лютому врагу не пожелаешь.

— Бероев знал, что она собиралась ко мне, потому и обвинил. Дошло даже до драки. Мол, если бы она не поехала ко мне, осталась бы жива. Он продолжает обвинять меня в смерти Алины до сих пор. Да что там, я тоже долго себя винил. Не смог уговорить Алину дождаться меня, не подобрал нужных слов. — Голос Германа сочится горечью.

— Гер, — качаю головой я, — искать виноватых в такой ситуации — последнее дело. Я знаю, каково это. Сам помнишь, я тоже винила себя в смерти мамы. Она ведь не хотела идти к врачу, и я не смогла настоять. Надо было как-то убедить. Тянуть силком, в конце концов.

— Ты ни в чем не виновата. Твоя мама была взрослым человеком, это было ее решение.

— Ну вот, точно так же в смерти Алины нет твоей вины, это был ее выбор. Иначе с таким же успехом можно обвинить и Дамира. Не поссорься он с сестрой, она бы не помчалась к тебе, несмотря на состояние.

— Знаешь, какое-то время я обвинял его именно в этом. Не поссорься она с ним, все бы обошлось. А еще у меня долго не шли из головы ее слова: «Как он мог?». Я так и не узнал, что именно Алина имела в виду, что такого ей сказал брат. Пытался узнать у него, но, как ты понимаешь, безуспешно. Однако в итоге я со временем смог простить себя и Дамира, принять и отпустить эту ситуацию, жить дальше. Бероев не смог.

— Гер, мне очень, очень жаль, что вам обоим пришлось через это пройти. Если честно, я в какой-то степени понимаю, почему Дамир не смог отпустить свою боль и злость. Наверное, он очень сильно любил сестру.

— Наверное, — соглашается Герман. — Тем более после смерти родителей он один воспитывал сестру несколько лет. Ему как раз исполнилось двадцать, когда они умерли. Он оформил опеку, чтобы Алину не отдали в детдом. Совмещал работу и учебу, чтобы она ни в чем не нуждалась.

Герман умолкает, молчу и я. Перевариваю все, что он рассказал.

Теперь мне понятно, почему Дамир согласился помочь, да еще и бесплатно: наверняка хотел отомстить Герману через меня. Хотя с его возможностями он ведь мог сделать это и раньше. Впрочем, может, и мстил, просто муж просто об этом умолчал. А тут подвернулся очередной случай насолить.

Но вот что мне непонятно, так это то, почему Герман решился на этот разговор именно сейчас, посреди ночи. Вполне мог подождать до утра.

Только я открываю рот, чтобы спросить, как взгляд мужа твердеет. Он весь собирается, сводит брови к переносице и хмуро заявляет:

— Я рассказал о прошлом не просто так. Теперь остальное.

— В смысле остальное? — выпрямляю спину. — Ты что, еще не закончил?

— Я только начал. Поговорим о моем плане подобраться к твоему деду через тебя.