Глава 43. Пора определиться

Маша

Когда мы выходим на улицу, к машине деда, я изгибаю губы в нервной усмешке. У моего мужа и Артемьева есть по крайней мере одна общая черта: они оба любят мерсы.

Правда, муж больше по седанам и джипам, а дед выбрал микроавтобус.

Поначалу я удивляюсь: думала, он ездит на чем-то более броском и дорогом, однако когда оказываюсь внутри, мои глаза округляются. Салон явно сделан на заказ, отделан мягкой кожей и деревом. Тут вообще все устроено так, что и места много, и работать можно. Имеется даже мини-бар. Не удивлюсь, если окажется, что машина ко всему прочему еще и бронированная.

В итоге дед садится напротив меня и Германа и всю дорогу не сводит с меня прямого изучающего взгляда, то и дело проходится им сверху вниз и обратно. Периодически переключается на Германа, но потом снова возвращается ко мне. И если муж держится уверенно, то я чувствую себя максимально скованно и неловко, отчего начинаю ерзать по сиденью.

Блин, ну это же просто неприлично — так пялиться на человека, то есть на меня. Однако высказать что-то вслух не рискую, просто отвожу свой взгляд, когда становится совсем невмоготу.

Вздрагиваю, когда Герман вдруг ловит мою ладонь своей и легонько ее сжимает. Мол, держись. Один фиг, это не помогает унять охватившее меня волнение.

По дороге дед, которого пока даже в мыслях не получается называть дедушкой, расспрашивает меня о моей жизни с родителями.

Ну, как расспрашивает. Это больше похоже на допрос с пристрастием. Вопросы сыплются из него пулеметной очередью, знай успевай отвечать. Приходиться доставать из закоулков памяти даже самые ранние воспоминания. Причем интересуется дед только мной и мамой, и мне становится до чертиков обидно. Зачем делать вид, словно папы и вовсе не было? Я намеренно упоминаю его почти каждый раз, хоть и вижу, что деду каждое такое упоминание заходит с большим скрипом.

Когда он наконец переключается на мужа и интересуется родом его занятий, я облегченно выдыхаю и начинаю считать минуты до конца поездки.

Интересно, насколько затянется этот небольшой прием?

Чуть позже понимаю: надолго. Потому что Артемьев знатно приврал, когда сказал, что прием небольшой. Как только мы заходим в огромный особняк, я слышу гул голосов. Такой не создать паре-тройке человек. И точно, в большом зале, куда нас проводит дед, как минимум человек пятнадцать, которые разбились на небольшие группки.

И начинается… Дед знакомит нас со всеми, и в результате у меня начинают болеть щеки от приклеенной улыбки. На приеме присутствует даже один из замов мэра — это мне Герман сообщил. И несколько крупных бизнесменов с женами. Остальных он до этого не видел.

Вскоре всех приглашают к длинному овальному столу, и официанты сноровисто разносят блюда. Артемьева постоянно отвлекают расспросами, и он больше не сверлит меня взглядом. Зато это начинаю делать я. Мысленно пытаюсь начать разговор с ним, но не идет, и все тут.

Украдкой посматриваю и на Германа. Снова в виски вкручиваются его слова: «Кому ты веришь?»

После общего ужина компания разбивается на мужскую и женскую. Перед тем как выйти, Герман бросает на меня обеспокоенный взгляд. Переживает, что я одна в незнакомой компании? Или боится, что я подкараулю деда и заведу тот самый разговор?

В итоге все мужчины уходят, а я остаюсь наедине с пятью девушками, которых и знать не знаю.

Зато, похоже, они хорошо знают друг друга, потому что как только мы проходим в большую гостиную, устраиваются на диванчиках и начинают весело щебетать. Обсуждают своих косметологов, поездки, дорогие покупки, каких-то незнакомых мне людей и так далее.

Я скромно сажусь в сторонке, вклиниваясь лишь изредка, и то ради приличия. Потом и вовсе умолкаю.

Голоса девушек сливаются для меня в неразличимый бубнеж, и я выныриваю из своих мыслей, только когда слышу общие восклики: «Поздравляю!»

— Твой-то как? Рад? — спрашивает одна из девушек.

— Очень, — отвечает вторая, длинноволосая шатенка. — Мы ведь уже год пытались, и все никак. А он наследника хочет.

Похоже, беременна.

Внезапно в памяти яркой вспышкой всплывает тот момент, когда дочка опрокинула мою сумку. Я лихорадочно все собирала, переживая, что Герман найдет визитку адвоката — Дамира, но вместо нее он нашел тест на беременность. Аленкин, но тогда он этого не знал.

Расплылся в улыбке, да что там, засиял. «Ты беременна?» — спросил.

А я поразилась: он же ни во что меня не ставит, раз заводит любовницу за любовницей, угрожает и ведет себя как последняя скотина. Почему тогда так радуется моей возможной беременности?

Но что, если в тот момент с мужа просто слетела маска, которую он носил в те дни, и я увидела искренние эмоции?

Или я ошибаюсь. Выдаю желаемое за действительное. Может, он так обрадовался, потому что второй беременностью привязал бы к себе еще крепче. Ну, куда я пойду с двухлеткой, да еще и беременная?

А-а-а! Как понять? Где правда?

Я мысленно стону, но когда ко мне поворачиваются все пять женских голов с вопросительным выражением на лицах, понимаю, что стонала все-таки вслух.

— Простите, мне нужно выйти, — прокашливаюсь, чувствуя, как розовеют щеки, и выхожу из комнаты.

Ловлю одну из официанток и прошу показать, где дамская комната.

Стою там в полной тишине, разглядывая свое отражение в зеркале, опираясь ладонями о раковину. Меня снова охватывает нервная дрожь.

В итоге признаюсь сама себе: меня так колбасит, потому что я никак не могу принять решение по поводу мужа. А не могу потому, что все еще чего-то жду. Подсказки от вселенной или волшебника на голубом вертолете, который даст четкий ответ, развеет мои сомнения.

И со всей неотвратимостью понимаю: все, хватит. Хватит ждать. Мне надо самой определиться, верю я мужу или нет. Определиться именно внутренне, встать на чью-то сторону: Германа или Дамира. Даже если ошибусь, это будет мое решение.

Я продолжаю смотреть на себя в зеркало, прикусывая губу. Не знаю, сколько так стою, опять прокручивая в голове все: от того злосчастного голосового и встреч с детективом и Дамиром до шокирующих объяснений мужа.

Потом прохожусь по лицу пудрой, кидаю последний взгляд в зеркало и выхожу.

Я сделала свой выбор и знаю, что скажу деду, когда гости разъедутся.

Возвращаться в комнату, где сидят девушки, мне совсем не хочется. Иду к выходу из особняка. Там вроде большая территория, насколько я успела увидеть. Прогуляюсь. Все лучше, чем слушать разговоры, которые мне совсем не интересны.

Я выхожу на хорошо освещенное крыльцо, спускаюсь по лестнице и делаю максимально полный вдох, прикрывая глаза.

— Маша? — раздается сбоку.

Я открываю веки, поворачиваюсь на звук и вижу перед собой Дамира с какой-то папкой в руке.