Глава 44. Решение принято

Маша

— Дамир? — отвечаю вопросом на вопрос.

Интересно, что он тут делает? И что за папка в его руках?

— Я поначалу решил, мне показалось, а потом смотрю, и правда ты. Вот уж не ожидал, — качает головой Дамир. — Второй сюрприз за вечер.

— Второй? — хмурюсь.

— Ну да. Первый — в галерее. И вот сейчас. Что ты тут делаешь?

— Меня и Германа пригласил на прием Артемьев.

— Не знал, что вы знакомы, — приподнимает бровь тот.

— Сегодня познакомились, как раз на выставке.

— Вот как? И сразу пригласил на прием? — хмыкает Дамир удивленно. — Это совсем не в духе Федора Григорьевича.

— Долгая история, я как-нибудь потом расскажу, ладно?

— Ладно, — тянет Дамир будто нехотя.

— А ты тут какими судьбами? — спрашиваю, а сама продолжаю всматриваться в его лицо.

— Приехал по делу, — приподнимает папку в руке он, поясняет: — Артемьев попросил привезти кое-какие документы. Я работаю с ним, веду его дела.

— Я знаю, что ты давно работаешь с «Бастионом», — киваю.

— Знаешь? Откуда? — прищуривается Дамир, замирает в ожидании ответа.

— Ну как же откуда, из интернета. Когда ты дал мне свою визитку, я искала информацию о тебе.

— Понятно, — расслабляет плечи Дамир. А затем подается чуть вперед, смотрит пристально и вкрадчиво интересуется: — Маш, у тебя все хорошо? Может, нужна какая-то помощь?

— Все нормально, а почему спрашиваешь?

— Ну… Прием внутри, а ты тут.

— Я просто вышла подышать свежим воздухом, скоро вернусь. Компания все равно уже разделилась на мужскую и женскую.

— Я понял. Ладно, мне пора. Не прощаюсь.

Он улыбается и заходит внутрь.

Я оборачиваюсь и провожаю его прищуренным взглядом.

Провожаю и думаю: как я могла не замечать этого раньше? Эту приторную, ванильную вежливость. Чересчур ванильную. Его вкрадчивость проникает под кожу, обволакивает, как паутиной.

«Любая помощь, по любому вопросу. Не бойся меня потревожить», — вспоминаю его недавние слова. И вот снова.

Ну с чего бы ему так себя вести со мной, если я обычная бывшая недоклиентка и сотрудница на удаленке? Или он со всеми такой вежливый и угодливый? Вот уж вряд ли.

«Бероев возьмет тебя в оборот», — звенят в голове слова мужа.

Но кроме этого, я заметила и кое-что еще: Дамир не смог скрыть улыбки при виде меня. Но не обычной, когда рад кого-то видеть, а торжествующей, победной. Пусть она длилась буквально доли секунды, но я вовремя открыла глаза и успела ее заметить. Это уж потом он сделал вид, что удивлен.

Чему он так радовался? Уж точно не нежданной встрече со мной. Что, если тому, что Артемьев не стал тянуть кота за причинное место и сразу позвал меня к себе? Хотя я думала, что Дамир знает об этом. Видимо, нет. Похоже, уехал из галереи раньше нас. Может, как раз за документами для деда?

А как Дамир напрягся, когда я упомянула «Бастион»… Неспроста.

Я спускаюсь по лестнице и медленно бреду по дорожке, которая огибает дом. Уже почти полностью стемнело, но уличные фонари по всему периметру отлично освещают всю прилегающую территорию и сад.

Теперь во мне еще больше крепнет уверенность: там, в доме, я приняла верное решение. Решение поверить мужу.

Поверить и обратить внимание на все мелочи и детали, которые раньше не замечала или от которых попросту отмахивалась. Впрочем, понятно, почему так поступала: это все затмила обида и гнев на мужа.

Оно ведь как бывает? Стоит только обвинить человека, повесить на него ярлык, и мозг старательно ищет доводы подкрепить полученный вывод. Это как в случае с беременностью. Когда я только узнала о том, что жду ребенка, начала постоянно видеть вокруг беременных женщин. Стало ли их больше на самом деле? Нет, просто раньше я их не замечала, а теперь сместила фокус внимания.

Так и в случае с Германом. Все его действия, слова и эмоции тщательно складывала в коробочку «Изменщик и гад», подтверждая свое мнение, подгоняя события под нужную мне реальность.

Ведь и с Аленой вышло то же самое. Во мне говорили жуткая обида и злость, а подозрения размером с Эверест лишь подливали масла в огонь. В итоге оказалось, что подруга и не думала меня предавать, а все мои мнимые доводы и подозрения разбились, как волны о скалы.

И вообще, разве любимый человек не стоит того, чтобы разобраться в проблеме досконально, а не рубить с плеча? Стоит. А я даже не попыталась взглянуть на все со стороны, увидеть все эти нестыковки…

Но они ведь были! И не одна, и не две, и даже не три. И теперь мне даже совестно, когда вспоминаю взгляды мужа во время нашего разговора и все его слова. В тот момент я слишком боялась, что он снова причинит мне боль, обманет. А сейчас… сейчас готова рискнуть и поверить своему сердцу.

Я вспоминаю тот самый вечер, с которого все началось. Герман тогда схватил меня за руку, но стоило сказать, что мне больно, муж тут же ослабил хватку, а в его взгляде проскочила вина. Я-то тогда решила, что мне привиделось. Нет, он, видимо, просто не рассчитал силу, потому что до этого никогда, ни разу не хватал меня так. Наоборот, берег.

И этот его резкий, на сто восемьдесят градусов, поворот в поведении уже на следующее утро. Я ведь гадала: с чего вдруг его так перемкнуло? Логики в этом было ноль. Но если это было не его решение, тогда все обретает смысл.

А чего стоит внезапное появление Дамира в моей жизни? Плюс то, что именно он говорил во время нашей первой встречи: мол, Герман его подрезал. Я ведь удивилась. Такое поведение совсем не в стиле мужа, он отличный водитель и совсем не лихач. Однако тогда не придала этому особого значения. И много чему еще…

Например тому, что дочка в первые дни заходилась в истерике не только у меня на руках, но и у Германа. Я считала, малышка ощущает злость папы на то, что все пошло не по его плану, а я отказалась сделать вид, что у нас все в порядке. Но она, в отличие от меня, чувствовала, что на душе скребут кошки не только у меня, но и у него.

Герман стал работать допоздна у себя в кабинете, загонял себя, да и аппетит у него стал хуже. Просто я тогда лелеяла свою боль и не замечала его истинных эмоций.

И даже тот случай, когда он пристал ко мне после того, как я нашла его второй телефон и узнала, что он расстался с «любовницей». Он ведь и правда на следующее утро был угрюм, задумчив и хмур, даже не смотрел на меня, отводил взгляд. Вот только я списала это на то, что ему, видите ли, отказали.

А с каким видом и взглядом он крутил мое обручальное кольцо в руках, когда мы только приехали в Сочи! Не просто как кусочек металла, а как символ. Символ нашей любви.

Как он говорил одно, а делал и смотрел совсем иначе. Не мог действовать по-другому из-за прослушки.

И как он разгромил свой кабинет… Я не спрашивала почему, но сдается мне, потому что так и не смог раздобыть доказательств перед тем, как рассказать мне правду. Или потому, что не знает, чего ждать от Дамира.

Я воскрешаю в памяти тот, последний, разговор с Дамиром в его офисе, который Герман мне пересказал буквально дословно. Я ведь решила, что у меня в сумочке просто был жучок. Нет, не было там никакого жучка. Его не могло там быть. Я вспомнила: в тот день я ездила с новой сумкой, которую утром достала из запечатанной коробки. То есть муж не мог знать, о чем мы говорили с Дамиром, если только не узнал это от самого Дамира.

Я разворачиваюсь и иду обратно к входу в дом.

Надо найти Германа и сказать, что я верю. Верю ему. Мы пойдем говорить с Артемьевым вместе.

Однако моему плану не суждено сбыться.

Когда до входа в дом остаются считанные метры, я ощущаю, как в сумочке вибрирует мобильный.

Алена.

— Да, Ален, — отвечаю на звонок.

— Маш, при… Ты говор… кон… срочно…

— Чего? Ты пропадаешь, — морщусь. — Повтори, пожалуйста.

Подруга говорит снова, но большая часть опять съедается. Единственное, что я поняла, что ей срочно что-то нужно. И голос взволнованный.

— Подожди, я тебе перезвоню, — говорю и отключаюсь.

Набираю ее, но звонок не проходит, сбрасывается.

Смотрю на экран, а сети-то и нет. Делаю пару шагов вперед и вижу одно деление, но когда подхожу к лестнице в дом, оно пропадает.

Тогда иду чуть вперед, к выходу с участка. И чем ближе я к нему, тем лучше ловит сеть: начинает прыгать второе деление.

Однако там стоит темноволосый плечистый охранник, мерит меня вопросительным взглядом.

— Вы куда? — басит.

— Мне нужно позвонить, а тут нет сети, — объясняю.

— Какой у вас оператор? — интересуется он. Я отвечаю, и охранник понимающе кивает: — Да, он тут почти не ловит, самому пришлось покупать другую симку. Чуть дальше подъем в горку, там связь получше.

— Спасибо. Я ненадолго, — улыбаюсь и выхожу.

Верчу головой по сторонам и вижу, что небольшой взгорок идет налево. Видимо, его и имел в виду охранник.

Я бреду вперед вдоль забора, продолжая посматривать на экран мобильного.

Вскоре дом деда и его участок остается позади, скрываясь за деревьями, а я наконец-то добиваюсь трех делений сети. Ну, можно и звонить.

Только открываю историю звонков и заношу палец над нужной кнопкой, как вдруг слышу звук закрывающейся двери машины за углом. А следом мужской голос:

— Да, она уже тут.

— …

— Уверен, я ее видел.

Дамир. Это точно его тембр. Замираю, вслушиваясь.

— Сам не ожидал. Тем лучше.

— …

— Нет, я думаю, он захочет с ней поговорить наедине уже сегодня. Родственница, как-никак, — смешок.

Я хмурюсь, вытягивая шею вперед. Родственница? О чем он? Точнее, о ком? Неужели обо мне?

— Ну да, иначе зачем бы он ее сразу звал? Да и она вряд ли упустит такой момент, все ему выдаст.

— …

— Разумеется, — хмыкает Дамир, — она скажет то, что мне нужно. Если бы Арбатов что-то ей растрепал про меня, я бы понял по ее поведению. Она считает, что это он хочет попасть в «Бастион», а не я.

Сомнений не остается: Дамир говорит обо мне.

А когда до меня доходит, что именно означают его слова, сердце ухает вниз, а затем начинает стучать с такой скоростью, что его биение отдается в висках.

Это что же выходит, все правда?

Меня охватывает невероятное облегчение, губы сами собой тянутся в улыбке, и я на секунду прикрываю веки. С одной стороны, я уже и сама приняла решение, но это был так называемый прыжок веры, и услышать сейчас четкое подтверждение своим мыслям — это совсем другое.

Я продолжаю слушать, как Дамир говорит с невидимым собеседником о каких-то документах и договорах.

На губах играет кривая усмешка. Как он там сказал? Он бы все понял по моему поведению? А вот хрен ему!

Что ж, теперь я смогу сказать деду, что верю мужу не просто потому, что люблю, а потому, что собственными ушами слышала разговор Дамира.

Но что, если дед решит, что я просто выгораживаю Германа? Попросит доказательств? Блин…

Ох, теперь я прекрасно осознаю, как чувствовал себя муж, когда я просила эти самые доказательства. Вроде и рад бы предоставить, да нечего. Одни слова и надежда.

Я опускаю взгляд на успевший потухнуть экран мобильного, и в голове щелкает. Дрожащими пальцами включаю сначала его, максимально приглушая яркость, а затем и диктофон. Молюсь про себя: давай, Дамир, скажи еще что-нибудь про меня и Германа!

Еще с минуту Бероев продолжает обсуждать какие-то документы, и я морщу губы. Но все-таки дожидаюсь.

— …

— Не переоцениваю! — в голосе Дамира четко слышны нотки злости. — Даже если решится, кто ему поверит? Арбатов себя уже утопил так, что не всплывет, а сомневаться во мне у Артемьева и Маши поводов нет. Ладно, как будут новости, я сообщу. Уверен, ждать недолго. Все решится в ближайшие дни.

И он кладет трубку. Это что, все? Я разочарованно опускаю плечи. Блин, почему я не догадалась сразу включить запись? Я выключаю диктофон, прячу телефон в сумочку.

Пора обратно, к Герману и деду.

И тут на меня накатывает дикий страх. Это сейчас Дамир меня не видит, но что, если выезд здесь только один — мимо дома деда, и он в любом случае вырулит из-за угла, проедет тут? Так-то уже стемнело, но тем хуже. Мое белое длинное платье выглядит ярким пятном на фоне темного забора.

Я оглядываюсь на деревья и кусты, решая спрятаться за одним из них. Делаю осторожный шажочек с тротуара вбок, на землю, и в этот момент под ногой отчетливо хрустит ветка. Громко так…

Я цепенею на месте, и с лица сходят все краски. Только бы Бероев не услышал, только бы не придал значения!

Поворачиваю голову к углу и громко сглатываю, когда все-таки вижу Дамира. Услышал.

— Дамир? Я тут это… — лихорадочно пытаюсь придумать оправдание, но голос дрожит помимо воли.

— И давно ты тут стоишь? — перебивает меня он. Его глаза блестят странным блеском в свете уличных фонарей.

— Я не стою, — тараторю. — Только подошла. Гуляла, дышала воздухом.

— Гуляла, значит? — сужает веки Дамир.

— Да, — киваю, расправляя плечи. Стараюсь даже улыбнуться. Хоть бы поверил!

Но куда там…

— Ты все слышала, — утвердительно говорит он.

— Я не слы…

— Не ври. Ты вся дрожишь от страха, — зловеще шипит Дамир, скрипит зубами от злости и бросает в сердцах: — Как не вовремя… И чего тебе в доме не сиделось, а? Ну, что мне с тобой делать?

Я делаю еще один шаг назад, открывая рот, чтобы закричать. Однако звук длится лишь доли секунды, потому что Дамир в одну секунду прыгает ко мне и закрывает мой рот ладонью. Разворачивает к себе спиной, шикает на ухо:

— Только попробуй снова закричать, тебе же будет хуже. Значит, так, Маша. Ты поедешь со мной.

С ним? Что он задумал? Я мычу, мотая головой. Пытаюсь вырваться, но ничего не получается, он лишь усиливает нажим, обхватывает мое лицо еще сильнее. Как сквозь вату слышу его язвительные слова:

— Поедешь. И не будешь сопротивляться, иначе я прямо сейчас наберу кого нужно, и через пару-тройку дней ты будешь хоронить всех своих близких разом. Твой драгоценный муж, разумеется, в их числе.

Я в панике округляю глаза, продолжая дергаться, потому что Дамир умудряется закрыть не только мой рот, но и нос. Мне нечем дышать, и легкие начинает раздирать.

— Кивни, если ты все поняла и не собираешься делать глупостей.

Отчаянно киваю головой, и он наконец-то убирает ладонь, а я судорожно вдыхаю воздух, хватаясь за горло.

— Пойдем, — больно хватает меня за руку Дамир, даже не дожидаясь, пока я отдышусь.

И тащит за угол, к машине.