Глава 48. Все хорошо (?)

Маша

— Бероев, ты совсем рехнулся? Убери пистолет, — гремит явно ошарашенный Герман.

— Ага, щас.

— Дай мне поговорить с женой.

— Зачем? Она не хочет с тобой разговаривать.

— Хочу! — кричу я, и в следующий миг Игорь все-таки догадывается зажать мне рот рукой. Хорошо, что слишком поздно.

— Ты что, держишь Машу силой? — суровеет муж.

— Ну, как силой. Она поехала сама, — Дамир издает смешок, — добровольно принудительно.

— Отпусти ее, — на скулах мужа начинают ходить желваки.

— Условия должен ставить тот, на чьей стороне превосходство, и это явно не ты, — злится Дамир, кивая на пистолет. — Машу я уже не отпущу. У нее слишком длинные уши, она подслушала мой разговор и теперь знает правду. Значит, я не могу оставить ее в живых.

Лицо мужа вытягивается. Он молчит несколько секунд, не сводя взгляда с пистолета, затем говорит:

— Меня же оставил, а я тоже знаю правду.

— Тебе Артемьев не поверит, а вот своей внучке — запросто.

Герман едва заметно качает головой, поджимая губы.

— Дай нам уйти, и мы сделаем так, как договорились, — вкрадчиво говорит он. — Ты получишь свое место в «Бастионе» и оставишь нас в покое.

— Гладко стелешь, Арбатов. Но мы оба знаем, что это вранье, — парирует Дамир и целится в Германа.

— Ты не выстрелишь, — качает головой тот.

— Сейчас проверим, — ядовито цедит Дамир.

— Ты хочешь засветиться? Там, — кивает в сторону муж, — за твоей спиной, над входом в соседний склад, висит камера. Посмотри сам.

Камера? Разве Дамир стал бы так рисковать? Наверняка он бывал в этом складе не в первый раз и не стал бы вести меня к машине так смело, нисколько не скрываясь. И точно, он и не думает оборачиваться, усмехается:

— Ты меня за кого принимаешь? Нет там никакой камеры. И не было никогда.

Ну, так я и думала. Зачем тогда Герман это сказал? Я свожу брови к переносице, и тут до меня доходит: он заговаривает Дамиру зубы. Видимо, хочет отвлечь и обезоружить.

Муж ведет рукой в сторону, делая шаг вперед, и Дамир истерично орет, прицеливаясь:

— Стоять!

Герман замирает, но я вижу, что он максимально собирается, словно лев перед прыжком.

В глазах внезапно и совсем не вовремя начинает двоиться, и я жмурюсь, мотая головой. Вроде отпустило.

— Только попробуй дернуться, — злобно выплевывает Дамир. — Как ты меня нашел, а?

— Тебе действительно так важно это знать?

— Ты прав, уже неважно. К тому же так даже лучше. Одним выстрелом убью двух зайцев. Даже трех.

— Трех? — муж задает этот вопрос вслух, а я про себя. И ощущаю, как напрягается сидящий справа от меня Игорь.

— Избавлюсь от вас двоих и стану акционером. Видишь ли, в чем дело, Герман, — с превосходством ухмыляется Дамир. — Артемьев очень скоро узнает, что ты убил свою жену. А я убил тебя. Жаль только, не успел спасти Марию. Досадно, но я очень старался, сделал все что мог, был с ней в ее последние минуты и узнал от нее всё о твоих планах.

И он снова заливается тем самым утробным смехом, который я уже слышала. А в следующий миг меня парализует от пробирающего до нутра ужаса: Дамир стоит так близко, что я слышу звук возводимого курка.

Пульс ускоряется до немыслимых размеров, в виски будто вкручивается раскаленная дрель.

Если я сейчас ничего не сделаю, Бероев убьет Германа, который так и не смог его отвлечь.

Отвлечь… Точно, надо отвлечь Дамира!

Но как это сделать с завязанными руками? Я не могу даже открыть эту чертову дверь настежь, так, чтобы задело Дамира. Внутри закипает бессильная злость, и я опускаю взгляд в пол.

Ноги. Ноги-то свободны!

Я дергаю головой и телом, добиваясь того, чтобы Игорь отвлекся и снова закрыл мой рот ладонью, а затем наваливаюсь на него спиной, поднимаю ноги и со всей дури ударяю ими в дверь.

Машину ощутимо покачивает, Дамир отводит взгляд от Германа, смотрит на дверь и непонимающе хмурится.

Я успеваю заметить, как в ту же секунду муж бросается на Дамира, заваливаюсь и чуть не падаю в проем между передним и задним сиденьями. Дергаюсь, пытаясь подняться.

— Сука! — шипит Игорь, тянет вверх и толкает вбок, от себя.

Мне только это и нужно, и я, не обращая внимания на боль от толчка и дико ноющие запястья, приникаю к окну с замирающим сердцем.

Боковым зрением вижу, что и пособник Дамира выгибает шею, всматривается через меня.

Герман и Дамир сплелись так тесно, что я не вижу, где пистолет. Молюсь только об одном: чтобы не прозвучал выстрел.

И только потом замечаю, что пистолет валяется на земле в нескольких метрах от машины. Из горла вырывается стон облегчения. Похоже, Герман выбил его из рук Дамира, пока я пыталась подняться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дамир яростно напирает, пытаясь пробить оборону мужа, наносит удар за ударом. Герман ловко уклоняется, но один удар Дамира все-таки достигает лица мужа, и его голова дергается в сторону.

Я вскрикиваю, однако Герман будто и не замечает этого, словно не чувствует боли. Он атакует в ответ, заставляя Дамира согнуться пополам и схватиться руками за живот.

Я неоднократно видела, как муж боксирует, но сейчас все совсем не так — в него будто вселился дикий, неконтролируемый зверь. Он с рыком нападает на Дамира, с удвоенной силой обрушивает на него град ударов.

Дамир пытается увернуться, ловит момент и ставит Герману подножку. Муж падает на землю, а Дамир в тот же миг бросается в сторону.

В ушах начинает шуметь, когда я понимаю, в какую именно сторону он кинулся. К пистолету.

Мамочки…

Герман понимает это раньше меня, хватает Дамира за ногу, и тот падает, однако продолжает ползти за пистолетом, тянется за ним рукой. И вот до него остается уже метр, а то и меньше.

Если Дамир поднимет пистолет, исход их драки будет решен.

Герман рывком дергает Дамира за ногу, вскакивает и наваливается на него всем телом. Теперь они оба тянутся за оружием, и я морщусь, до боли прикусывая губу.

Кто его поднимет?

Вдруг я слышу, как открывается дверь справа от меня. Оборачиваюсь и с удивлением обнаруживаю, что это Игорь. Он выскакивает и хлопает дверью. Неужели решил помочь боссу? Против двоих Герману не выстоять… Но нет, вместо того, чтобы обогнуть джип Дамира, он позорно сбегает — со всех ног мчится к припаркованной чуть дальше машине.

И тут раздается выстрел. Сердце пропускает удар, а затем начинает биться часто-часто.

Дыхание перехватывает от страха, и мне становится не до Игоря. Я медленно поворачиваюсь к окну. Поворачиваюсь и чувствую, как меня ведет в сторону и кружится голова.

Дамир лежит на Германе, и они оба не шевелятся.

— Гера… Гера! — в панике кричу я, захлебываясь слезами, шепчу надрывно: — Пожалуйста, пожалуйста!

Всхлипываю, не в силах отвести взгляд от мужа.

Несколько секунд не происходит ничего, а затем Герман шевелится и спихивает с себя Дамира. Встает, тяжело дыша. На его лице кровь и синяки, а в правой руке — пистолет. Герман переводит на него взгляд и разжимает пальцы.

Пистолет падает на землю, рядом с Дамиром, полы пиджака которого разъехались в стороны, открывая белую рубашку. На ней, в районе груди, расплывается пятно крови, становясь все больше и больше.

Герман бросается к машине, рывком открывает дверь и помогает мне выбраться из машины. Колени совсем не держат, подгибаются, и муж помогает мне устоять.

Он чертыхается вслух, когда понимает, что у меня связаны руки.

— Гер, он… он… мертв? — хриплю я.

— Да.

Меня начинает трясти, и Гера сдавливает меня в объятиях, прижимается своим лбом к моему, гладит меня по волосам и шепчет успокаивающе:

— Все хорошо. Теперь все будет хорошо.

Я чувствую, как головокружение становится все сильнее. Наверное, это от стресса.

Герман поддерживает меня, хмурится:

— Маша?

Он говорит что-то еще, но его слова начинают доноситься словно издалека. Я смотрю на него, открываю рот, чтобы сказать, что мне плохо, но не успеваю. Ноги окончательно перестают держать, перед глазами все мутнеет и расплывается.

Да что со мной такое? Ощущения, как будто я выпила лишнего, но я точно ничего не пила, да и Дамир не успел ничего мне вколоть. И где-то на задворках сознания за секунду до того, как я теряю сознание, мелькает мысль: вода. Он что-то подмешал в воду, которую я пила. То-то ее вкус показался мне каким-то странным…