Глава 5

— Сынок, ты же сам хотел разъехаться, и жить самостоятельно, — сказала я сыну, радуясь тому, что приняла успокоительное перед его приходом, иначе бы точно расплакалась, как маленькая девочка.

Сын стоял у окна в палате, и даже не смотрел на меня. Явно копировал отца. Сейчас он как никогда был похож на Игоря. Отрешенный взгляд, расслабленные мышцы лица в момент наивысшего волнения. Как будто ему всё равно. Но внутри бушует настоящая буря.

— И где ты будешь жить? — безжизненным голосом спросил он.

— Один знакомый предложил мне пожить в его квартире. Он уезжает, но ему надо, чтобы кто-то присмотрел за его цветами, — решила нагло соврать я. И добавила: — Мне тяжело оставаться в той квартире. Там мне все напоминает о твоем отце. Надеюсь, ты меня поймешь. И надеюсь, что она быстро продастся и мы сможем купить себе отдельные квартиры. А ты уже начнешь самостоятельную жизнь. Может быть, девушку приведешь. Тебе кто-нибудь нравится? Может в университете с кем-то познакомился уже? — осторожно спросила я, улыбнувшись, и стараясь делать свой голос более веселым.

Вася повернул голову, и я заметила, что кажется начал немного оттаивать.

— А что это за знакомый?

— Это мой бывший одноклассник, я с ним здесь в больнице разговорилась, — опять решила немного соврать я, точнее не договорить правду. — Мы много лет не виделись, а тут он. В общем слово за слово, оказалось, что ему надо уехать надолго в другой город, а цветы погибнут. Я предложила свою помощь по старой дружбе. Он согласился. Поэтому из больницы я поеду прямо в его квартиру.

— Адрес ты мне хотя бы скажешь? — спросил сын, смотря на меня теперь уже с тревогой.

— Конечно, само-собой, — кивнула я, — только у меня просьба — не говори ничего обо мне отцу. Пожалуйста. Он сделал свой выбор, у него теперь своя новая семья. Я не хочу, чтобы он хоть что-то обо мне знал.

Какое-то время Вася молча смотрел на меня, как будто пытаясь залезть мне в голову, но затем, всё же с шумом выдохнув, кивнул.

— Я буду благодарна, если ты соберешь мои личные вещи, — решила попросить я. — Пока совсем не хочу туда возвращаться. Конечно, если тебе не сложно.

— Я сделаю и привезу в больницу. Когда тебя выписывают? Я хотел бы тебя увезти.

— Не надо, — покачала я головой. — Я поеду с владельцем. Мы уже обо всем договорились, просто вещи привези к пятнице и всё.

— А с работой как? — нахмурился сын.

— Я пока на больничном посижу, мне надо отдохнуть немного, прийти в себя.

— Да, наверное, так будет лучше, — кивнул он.

Я не сдержалась подошла к нему, и крепко обняла сына со спины. Думала, что он как обычно меня оттолкнёт, как это делал примерно лет с тринадцати, стесняясь, но нет, не оттолкнул, а наоборот еще и повернулся и обнял меня в ответ, уткнувшись в мои волосы.

— Всё хорошо сынок. Всё будет хорошо. Просто мне надо немного времени, — тихо сказала я. — И ты от меня отдохнёшь.

— Да, конечно, мам, — тихо ответил он, а затем ушел.

И вновь я порадовалась, что нахожусь под успокоительным. А то не представляю, получилось бы у меня так спокойно его сейчас отпустить и не устроить истерику скатившись в обвинения.

В пятницу утром Сава лично пришел за мной с подписанными документами о выписке. Он был в идеально сидящем темно-синем костюме, без белого халата, и выглядел так, будто сошел с обложки мужского журнала. Я невольно задержала взгляд на его широких плечах, на том, как ткань пиджака облегает его фигуру, и тут же одернула себя, потому что невольно вспомнила свой развратный сон.

— Готова? — спросил он, и в его глазах промелькнуло что-то теплое.

— Наверное, — ответила я неуверенно, сжимая в руках ручку от сумки, которую привез Вася. Другая стояла у моих ног. Сын так и не приехал попрощаться — сославшись на важную лекцию. Может, и правда, а может, просто не хотел видеть, как мать уезжает в чужую квартиру. Сил об этом даже думать у меня уже не было.

Сава забрал у мня обе сумки.

— Идем. Машина внизу. Тебе нельзя перенапрягаться сейчас, — добавил он, когда я потянулась, чтобы забрать у него хотя бы одну сумку.

Решила пока не спорить.

Мы вышли из клиники, и я вдохнула свежий осенний воздух, чувствуя, как кружится голова — то ли от долгого лежания, то ли от того, что я наконец-то на свободе. У входа нас ждал черный внедорожник. Сева стоял у открытой задней двери, и, увидев меня, тепло улыбнулся.

— Ирка, ну ты и вид имела бы, если бы сбежала тогда, — сказал он, помогая мне устроиться на кожаном сиденье. — Хорошо, что не решилась. А то поймали бы тебя на первом же посту охраны.

А я подумала о том, что зря рассказала, что хотела сбежать. Забыла я про то, что Сева любитель напоминать о неудобных моментах в моей жизни.

— Вы бы не посмели, — буркнула я, но внутри разлилось приятное тепло от их заботы. Потому что я понимала, что Сева подтрунивает не со зла. Помнила каким он был в детстве.

Сава сел за руль, Сева — на переднее пассажирское. Машина плавно тронулась.

— Квартира в элитном комплексе, — начал рассказывать Сава, поглядывая на меня в зеркало заднего вида. — Там своя охрана, закрытая территория. Никто без пропуска не пройдет. Даже есть небольшой парк на крыше, можно погулять отдохнуть.

— Я не принцесса, чтобы меня охранять, — возразила я, чувствуя неловкость.

— А мы не охраняем, — ответил Сева, обернувшись. — Мы заботимся.

Я замолчала, глядя в окно. Город проплывал мимо — знакомые улицы, по которым я ходила много лет, но никогда не замечала их красоты. Всегда спешила, всегда боялась опоздать. Теперь я ехала в чужую квартиру, к почти незнакомым мужчинам, и почему-то совсем не боялась. Странно.

* * *

Мы подъехали к шлагбауму комплекса. Сава опустил стекло, показал пропуск, и нас пропустили. Дома внутри были невысокими — пять-шесть этажей, но выглядели очень современно. Много стекла, металла, ухоженные газоны. Большая детская площадка, парк с фонтаном и скульптурами.

Сложилось ощущение, что я попала в мини городок.

— Здесь бассейн есть крытый, вода там теплая, с подогревом, — сказал Сева, когда мы парковались на подземной стоянке. — И тренажерный зал. Для жителей всё бесплатно. Если захочешь, сможешь пользоваться, без проблем.

— Я в тренажерный зал? — усмехнулась я. — Вы меня видели?

— Увидим, — загадочно ответил Сава, и в его голосе мне почудилось что-то многообещающее, но я постаралась выбросить сразу же эту мысль из головы. Мне даже мечтать об этом было страшно.

Мы поднялись на лифте на последний этаж. Дверь квартиры была массивной, из темного дерева. Сава приложил ключ-карту, и мы вошли внутрь.

Я замерла на пороге.

Квартира оказалась двухэтажной. С первого шага открывалось огромное пространство: слева — просторная гостиная с панорамными окнами от пола до потолка, через которые лился мягкий осенний свет. Посередине стоял большой угловой диван серого цвета, напротив — огромный телевизор на стене. Полы — паркет, стены — светлые, почти белые. Справа я увидела обеденную зону: большой стол из светлого дерева на восемь персон, над ним — стильные светильники.

— Проходи, не стесняйся, — подбодрил меня Сева, видя, что я топчусь на месте.

Я сделала несколько шагов и завертела головой. Дальше, за стеклянной перегородкой, виднелась кухня. Вся в технике из нержавейки, с огромной варочной панелью, двумя духовками и длинной столешницей из черного гранита. Рядом с кухней — дверь, ведущая в санузел.

— А там, — Сава показал в сторону противоположную от входа, — комната отдыха. Можно просто посидеть, почитать.

Я заглянула — мягкие кресла, торшер, книжный шкаф. Аккуратно, со вкусом. И много полок с книгами.

— Тот правда в основном спецлитература, — пожал плечами Сева. — Да коллекционные издания. Тебе, наверное, скучно будет.

— Не переживай, у меня в телефоне своё чтиво есть, — неловко улыбнулась я.

— Но самое интересное — наверху, — тут же сказал он, подходя к лестнице. — Пойдем, покажу твои покои.

— Мои покои? — переспросила я, чувствуя себя Золушкой, которую вдруг пригласили во дворец.

— Ну да, — усмехнулся Сева. — Гостевые — они же твои, пока ты здесь.

Мы поднялись на второй этаж. Там было три двери. Сава открыл первую.

— Твоя спальня.

Я вошла и ахнула. Комната была просторной, с большой кроватью под балдахином — белоснежное постельное белье, горы подушек. У окна — письменный стол, рядом — платяной шкаф. Отдельная дверь вела в ванную комнату, где я разглядела душевую кабину и большую угловую ванну.

— Здесь есть всё необходимое, — сказал Сава. — Полотенца, халат, тапочки. Шампуни, гели, всё в шкафчике.

— Это слишком, — прошептала я, не веря своим глазам. — Я не могу

— Можешь, — перебил Сева. — Это всего лишь комната. Не спорь.

Я замолчала, чувствуя, как к горлу подступает ком. Никто никогда не заботился обо мне так. Даже в лучшие времена с Игорем его подарки были скорее оплатой, чем заботой.

— А эти две комнаты? — спросила я, чтобы отвлечься.

— Моя и Севы, — ответил Сава. — Мы тут оба живем. Ну, когда живем. На самом деле последние полгода — это скорее место для ночевки после смен. Дома почти не бываем.

— Оба? — я уставилась на него, пытаясь осознать услышанное. — Вы живете вместе?

— А ты думала, что только я? — удивился Сава. — Нет, мы с братом всегда были близки. А после развода я предложил ему перебраться. Места много, а вместе веселее. И расходы делить проще.

Я почувствовала, как внутри нарастает паника. Двое мужчин. В одной квартире. Двое мужчин, которые целовали меня в щеки и говорили, что у них есть шанс. С которыми у меня были такие откровенные сны

— Ир, ты чего побледнела? — нахмурился Сева.

— Ничего, — быстро сказала я, заставляя себя успокоиться. — Просто не ожидала. Думала, только Сава здесь живет.

— Испугалась нас? — Сава усмехнулся, но в его глазах я увидела понимание. — Не бойся, Ирка. Мы тебя не тронем. Если ты не захочешь.

— Что значит «если не захочу»? — я попятилась, натыкаясь спиной на край кровати.

— То и значит, — спокойно ответил Сева. — Мы не звери. И не насильники. Ты у нас в гостях, пока не поправишься. А дальше — как решишь. Никакого давления. Обещаем.

Он сказал это так просто, будто речь шла о погоде. А у меня внутри всё перевернулось.

— Давайте лучше покажете остальное, — попросила я, надеясь, что мой голос звучит ровно.

Они переглянулись, и Сава кивнул.

— Пойдем, самое интересное ты еще не видела.

Он повел меня обратно вниз, через гостиную, к еще одной двери, которую я сначала не заметила. За ней оказалась лестница, ведущая наверх.

— Мансарда, — пояснил Сева, пропуская меня вперед.

Я поднялась и замерла. Это было невероятно уютное помещение — с покатыми потолками, большими окнами в пол и настоящей печкой в углу. Много растений в кадках и просто горшках вокруг. Создавали ощущение, будто мы находимся в оранжерее. Рядом с печкой стоял мангал, явно предназначенный для приготовления мяса на углях. Вдоль стен — мягкие диваны, на полу — пушистые ковры.

— Здесь можно жарить шашлыки даже зимой, — сказал Сава. — Печка греет, дымоход вытягивает. Мы с Севой иногда собираем друзей, сидим до утра.

— Красиво, — выдохнула я, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает.

— А теперь — знакомство с персоналом, — объявил Сева, и мы спустились обратно.

В гостиной нас уже ждали две женщины. Одна — пожилая, с добрым лицом и аккуратным пучком седых волос на затылке. Вторая — моложе, лет сорока, в белом фартуке поверх простого платья.

* * *

— Это Зинаида Петровна, — представил пожилую Сава. — Домработница. Она приходит три раза в неделю — убирается, стирает, гладит. Если что-то понадобится — говори ей.

— Приятно познакомиться, Ирина Альбертовна, — улыбнулась женщина. — Савелий Евгеньевич и Всеволод Евгеньевич мне уже всё объяснили. Я буду приходить, как обычно, но, если вам что-то нужно в другие дни — звоните, я приеду.

— Спасибо, — кивнула я, чувствуя себя неловко. Никогда у меня не было домработницы.

— А это Анна, — Сева кивнул на вторую. — Повар. Она приходит по будням, готовит завтрак и ужин. Обедаем мы обычно в клинике. Но теперь обеды она будет готовить для тебя.

— Здравствуйте, — Анна улыбнулась шире. — Я наслышана о вашем состоянии. Буду готовить легкие, питательные блюда. Витаминные салаты, супы, рыбу. Всё, что доктор прописал.

— Доктор прописал отдых и ничего не делать, — строго сказал Сава, глядя на меня. — Так что никакой самостоятельности. Лежи, читай, смотри телевизор. Гуляй по территории, если силы есть. Но не переутомляйся.

— Вы что, будете за мной следить? — спросила я, чувствуя себя ребенком.

— Будем, — ответил Сева с улыбкой, от которой у меня потеплело внутри. — Но не мы, а камеры. Шучу. Просто доверься нам. Твоему организму нужно восстановиться. Я — серьезно.

Я вздохнула, понимая, что спорить глупо. Ведь это моё здоровье и мне его надо восстанавливать.

— Хорошо, — предельно серьезно кивнула я. — Буду отдыхать.

— Вот и умница, — Сава подошел и легонько сжал мое плечо. — А мы с братом на этой неделе вообще тебя не увидим. Операции, консилиумы, одна сложная пациентка. Расписание забито под завязку. Так что не скучай.

— И не ищи нас, — добавил Сева. — Мы будем появляться только чтобы переодеться и поспать пару часов. Но ты даже не услышишь — мы тихо, как мыши.

— А если мне что-то понадобится? — спросила я, чувствуя странную пустоту от того, что они уходят.

— Зинаида Петровна или Анна, — ответил Сава. — Или охрана внизу. Ну или звони нам. Телефоны у тебя есть.

Они переглянулись с братом, и я поняла, что разговор окончен.

— Отдыхай, Ирка, — сказал Сева, подходя и чмокая меня в щеку. — Поправляйся.

Сава повторил его жест, поцеловав меня в другую щеку, и они вышли, оставив меня с домработницей и поваром наедине. Так и хотелось заорать им вслед — не оставляет меня одну. Но я вообще-то взрослый человек, что это со мной?

— Ну что, Ирина Альбертовна, — улыбнулась Зинаида Петровна, резко вырывая меня из моих панических мыслей, — может, чайку? Или пообедаете сначала?

— Чай, пожалуйста, — ответила я, чувствуя, что начинаю привыкать к такому обращению.

Анна ушла на кухню, а Зинаида Петровна помогла мне устроиться в гостиной — принесла плед, подушку под спину, поставила рядом с диваном маленький столик.

— Вы не стесняйтесь, — сказала она, наливая чай в красивую чашку. — Мальчики хорошие. Добрые. Я у них уже пять лет работаю, ни разу плохого слова не слышала. А уж как они за пациентами в клинике следят — легенды ходят. Они племяшку мне бесплатно лечили. Никогда никому не отказывают. Так что вы в надежных руках.

— Спасибо, — улыбнулась я, отпивая чай. Мятный, успокаивающий.

Повар принесла мне салат из свежих овощей и кусочек запеченной рыбы. Еда была невероятно вкусной — я съела всё без остатка, чувствуя, как организм благодарно принимает питательные вещества.

Домработница сказала, что разберет мои вещи сама, чтобы я не о чем не беспокоилась.

А я что-то настолько перенервничала и вымоталась, что решила, что это отличное решение.

После ужина я поднялась в свою комнату, приняла душ, нашла свою любимую пижаму в шкафу и легла в кровать. Белье пахло лавандой, подушки были мягкими, одеяло — теплым. Я закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

Дни потянулись однообразные, но спокойные. Я спала много, ела вкусную еду, которую готовила Анна, гуляла по территории комплекса, заглянула в бассейн и тренажерный зал, но пользоваться ими пока не решалась — сил было мало. Да и откровенно было стыдно. Там такие красивые люди занимались, что я решила не позориться. А то еще не дай Бог запишет кто-нибудь ролик в интернете, потом будут смеяться над толстой теткой.

Да, знаю, что это мои тараканы, что такое случается редко, но всё же нет.

Зинаида Петровна оказалась замечательной собеседницей — она рассказывала мне о братьях, об их привычках, о том, как они работают. Иногда ее рассказы заставляли меня улыбаться, иногда — задумываться.

— А они всегда такие серьезные? — спросила я однажды, когда мы пили чай на мансарде.

— В работе — да, — кивнула Зинаида Петровна. — Я сама в клинике проходила небольшое лечение. У меня сердце иногда шалит. Да и племяшка рассказывала. А дома, как дети, — нежно, словно бабушка, рассказывающая про своих внуков, улыбнулась женщина. — Могут среди ночи на кухню прийти и давай жарить пельмени. Бардак наведут а Анна потом ворчит. — Зинаида Петровна весела хихикнула. — Она же у на кухне у нас хозяйка, никого туда не допускает, сама всё там отмывает до блеска. Я туда и не суюсь. Часто любят устраивать соревнование между собой — кто больше отожмется. Сева, кстати, всегда выигрывает. А Сава злится, но по-доброму.

Я невольно улыбнулась, представив эту картину. И захотелось до боли в груди стать частью этой жизни.