Глава 7

Мы летели без пересадок целых десять часов. Устала я страшно, хоть это и был первый класс, и шикарное обслуживание, но всё равно, вымоталась я знатно. Страшно представить, как люди в эконом классе ютились. Тут хоть поспать можно было, кресло очень удобно раскладывалось. Да и стюардессы облизывают с ног до головы. Почти буквально. Короче, перелет для меня оказался той еще пыткой.

Но я выдержала. Ни разу не заныла. Да и Сева с Савой постоянно кудахтали надо мной, словно две наседки и закидывали почти каждый час вопросами: «Ир, ты не замерзла? Ир ты не устала? Плед может попросить?», и всё в таком духе Что становилось уже стыдно и немного неловко перед другими пассажирами первого класса.

Потому что, судя по их косым взглядам, они решили, будто эти мужчины — оба принадлежат мне.

А одна старушка, мне вообще показала большой палец вверх и подмигнула, когда мы с ней встретились у туалета, и тихонько шепнула:

— Молодец девочка, так держать. Два мужика — это круто. Даже у меня такого не было Надо бы попробовать.

А затем, спокойно удалилась с королевской осанкой, и виляя попой.

Я минуту целую стояла в ступоре, а когда вошла-таки в туалет, то холодной водой свои щеки пыталась отмыть от румянца стыда минут пять, не меньше.

Так и хотелось догнать старушку и сказать, что она все не так поняла, и я не такая, но я понимала, как это будет выглядеть со стороны (тем более, судя по снам, я очень даже «такая»), поэтому успокоилась и вернулась на своё место, опять столкнувшись с заботливыми и теплыми взглядами обоих мужчин.

Но подумала, что в этом нет ничего «такого», чего я там или та старушка нафантазировала, они все же врачи, и у них это скорее всего профессиональное, поэтому успокоилась.

А то, что думают люди ну, их мысли я остановить не смогу. За свои тридцать девять прожитых лет, я это всё же поняла.

Тут уж ничего не поделать.

И как бы это эгоистично не звучало, но такой заботой я буквально наслаждалась.

Я ничего подобного в своей жизни не получала уже черт знает сколько лет — со смерти отца. Игорю вообще было на меня плевать, и даже хуже, он скорее делал всё, чтобы мне было как можно хуже.

И поэтому сейчас я буду кайфовать, пока дают. И по полной наслаждаться тем, что дают.

Главное, от страха не помереть. От страха за то, что все это может оказаться сном и на самом деле парни такие же, как мой муж. И вся их забота — это одна большая фикция

Но это не правда. Они просто не могут быть такими. Я знаю их с детства.

И нет, за эти годы суть человека не может так кардинально измениться.

По крайней мере, я не хочу в это верить.

И пусть я прослыву глупой мечтательницей, но мне уже плевать. Хочу и буду!

В Нячанг мы прилетели почти в три часа дня. И это было так необычно окунуться резко в такую жару и новые для меня запахи, что у меня даже слегка голова закружилась. Но пришлось быстро брать себя в руки, ибо тревожные взгляды моих личных врачей, сразу же отрезвили. Не хватало, чтобы меня тут еще в больничку уложили

Нас троих встретил мужчина (стоял с табличкой наших имен среди встречающих), и мы сели в комфортное авто — люкс-класса, с приятным ароматом кожаных сидений, и кондиционером.

В отеле улыбчивый администратор очень быстро оформил нас, а затем такой же улыбчивый портье проводил нас в наш номер.

В пятизвездочном номере я не была никогда в своей жизни. Поэтому, естественно, сильно удивилась, тому, что увидела.

Оказалось, что это почти целая квартира. Очень роскошная.

Общая гостиная, довольно приличных размеров и три комнаты. А еще целых два санузла. Один с джакузи. Один просто с душевой кабиной.

И выход на террасу, вид с которой открывается на океан. Там же на террасе стоял столик и три кресла на которых можно было завтракать, глядя на всю эту необъятную взглядом красоту.

Я не удержалась и вышла, схватившись за перила. Ощущения были очень непривычными. Я никогда не видела океан в своей жизни. И он был для меня настолько огромным, что сначала меня накрыло паникой. Но она быстро пропала, когда ко мне подошел один из братьев и слегка приобнял за талию, вставая рядом и согревая своим телом.

Оказывается, от кондиционера я слегка замерзла

Когда я повернула голову и подняла её, то увидела профиль Севы.

— Ну как тебе? — спросил он, улыбаясь и смотря вдаль. — Круто, правда?

— Да, очень. Я ни разу не видела океан, — пробормотала я, и сама прижалась к мужчине, на автомате ища в нем защиту.

— О, я тебе завидую, — весело усмехнулся Сава, подходя и вставая рядом с другой стороны, но так плотно, что наши руки касались друг друга, и я замерла, не зная, что делать дальше.

Если он меня обнимет? Как поступить?

— Почему? — не поняла я, стараясь дышать ровнее и не показывать мужчинам насколько я взволнована их близостью.

— Потому что это чувство, когда я первый раз его увидел, ни с чем не сравнить, — серьезно ответил он. — Меня тогда накрыла паника. Столько воды, было слишком для меня.

— Да, — кивнула я. — Есть такое.

— Наверное лучше вернуться. Хорошего помаленьку. Вечером, если будут силы, сходим на пляж, а сейчас надо отдыхать. Пообедать, и просто поваляться в тишине.

— Да, — кивнула я, почему-то смутившись от фразы «поваляться в тишине», и добавила: — с радостью.

* * *

Обед нам принесли прямо в номер. Портье с идеальной улыбкой расставлял на столе в гостиной блюда под серебряными крышками — какие-то невероятные морепродукты, рис с овощами, свежайшие фрукты и легкое белое вино. Сава сделал музыку потише, Сева разлил вино по бокалам.

— За Ирку, — поднял бокал Сава. — За то, что согласилась. И за то, что мы наконец-то вместе.

— За нас, — добавил Сева, и в его глазах блеснуло что-то глубокое, почти серьезное.

Я смущенно чокнулась, сделала глоток и почувствовала, как тепло разливается по телу. Не только от вина. От их взглядов, от их близости, от того, что мы сидим втроем в шикарном номере на другом конце света, и мне, мне — хорошо! Впервые за долгие годы

Ели мы неспешно, болтая о всякой ерунде. Воспоминания из детства лезли сами собой, и братья оказались прирожденными рассказчиками. Сева вспомнил, как я однажды пришла в школу с перевязанным пальцем, потому что пыталась сделать кормушку для птиц и поранилась ножом.

— Ты даже не заплакала, — покачал головой Сева. — Сидишь такая гордая, с окровавленным бинтом, и рассказываешь учительнице, что это «боевое ранение».

— А учительница вызвала скорую, — подхватил Сава, смеясь. — Думала, тебе палец оторвало. А там царапина на полсантиметра.

— Зато какая драма, — усмехнулась я, чувствуя, как легко и свободно на душе. — Вы тогда меня в больницу провожать рвались.

— Ага, — кивнул Сава, — а ты сказала: «Мальчики, я сама. Я сильная». И пошла, задрав нос, — он посмотрел на меня с теплом. — Ты всегда была сильной, Ирка. Даже когда не знала об этом.

Я отвела взгляд, пряча навернувшиеся слезы. Он так говорит, а у меня внутри, лишь ком из страха и неуверенности. Но, может быть, он прав? Может быть, во мне действительно что-то осталось от той отчаянной девчонки? Ведь я всё же смогла я добилась своего.

Мы доели обед, допили вино, и я почувствовала, как тяжелеют веки. Перелет, смена климата, эти эмоции — всё смешалось в усталую, но приятную истому.

— Спать, — твердо сказал Сева, заметив, как я тру глаза. — Иди в свою комнату, Ирка. Отдыхай.

— А вы? — спросила я, поднимаясь.

— Мы тоже поспим пару часов, — ответил Сава, кивнув на две другие двери. — Не переживай, никто тебя не потревожит.

Я кивнула, скрылась в отведенной мне спальне. Комната оказалась светлой, с большой кроватью под балдахином, белоснежным бельем и видом на океан. Я разделась, вытащила пижаму из чемодана, натянула её и провалилась в сон, даже не успев додумать ни одной мысли.

Проснулась я от того, что кто-то осторожно гладил меня по голове. Открыла глаза — за окном уже темнело, комната купалась в сумерках, а на краю кровати сидел Сева. Его рука лежала на моих волосах, и он смотрел на меня с такой нежностью, что у меня защемило сердце.

— Ничего не болит? — тихо спросил он. — Выспалась?

— Выспалась, — прошептала я, чувствуя, как его пальцы перебирают мои пряди. — Который час?

— Почти пять. Сава уже умылся, ждет нас. Давай, вставай соня. — Он легонько потянул меня за руку, помогая сесть. — Мы тут посовещались и решили: нужен тебе нормальный пляжный гардероб.

— Так у меня есть — начала я, но Сева перебил:

— Есть то, что ты купила себе в прошлой жизни, Ирка. А сейчас — новая жизнь. И новые вещи. Не спорь, — добавил он, видя, что я собираюсь возражать. — Пошли, магазин недалеко от отеля, пешком пять минут. Надо успеть, пока не закрылся. Купим всё быстро, а потом — ужин в уличном ресторанчике. Ты же хотела настоящей экзотики?

Я хотела сказать, что ничего такого не хотела, но язык не повернулся. Потому что, черт возьми, я действительно хотела. Хотела всего этого — новых вещей, новых впечатлений, новой жизни.

— Хорошо, — кивнула я, выбираясь из кровати. — Дайте мне десять минут.

Магазин оказался небольшим бутиком на первой линии, где продавалась легкая пляжная одежда из натуральных тканей. Сава и Сева ходили за мной хвостом, выискивая вещи, которые, по их мнению, мне шли. Я сначала стеснялась, отнекивалась, говорила, что мне «уже поздно» и «не для моей фигуры», но братья были непреклонны.

— Ирка, — сказал Сава, протягивая мне легкий сарафан цвета фуксии, — примерь.

— Я в таком ярком? — я смотрела на платье, как на инопланетный объект. — Это же для молодых.

— Это для женщины, которая хочет выглядеть красиво, — отрезал Сева, пихая мне в руки еще и широкополую шляпу. — Иди, не капризничай.

Я зашла в примерочную, натянула платье и ахнула. Оно действительно шло мне — скрывало то, что надо скрывать, и подчеркивало то, что можно подчеркнуть. Цвет делал лицо свежим, глаза — яркими. Я вышла к братьям, чувствуя себя неуклюжей, но они смотрели на меня так, будто я была моделью с обложки.

— Ты выглядишь, просто невероятно красивой, — сказал Сава с довольной улыбкой.

— Бери, — добавил Сева, не сводя с меня глаз. — И еще вот это.

К концу похода у меня были пляжная туника, две пары шорт, несколько топов, пара легких платьев и — о ужас — бикини, которое подсунул Сава, сказав: «Оно тебе пойдет, я уверен». Я покраснела до корней волос, но купальник взяла. Потому что внутри меня просыпалась та самая отчаянная Ирка, которой было плевать на мнение других.

Вечерний Нячанг встретил нас огнями, запахами уличной еды и неумолчным гулом туристов и местных. Братья нашли ресторанчик в двух шагах от отеля — маленький, с пластиковыми столиками прямо на тротуаре, с бумажными салфетками и разноцветными фонариками над головой. Пахло там божественно — жареным мясом, рыбой, специями.

* * *

— Садитесь, я закажу, — сказал Сева, подзывая официанта и начиная с ним бойко объясняться на смеси английского и жестов.

Сава усадил меня на стул, а сам сел напротив, чтобы я видела обоих.

— Ты как? — спросил он, наклоняясь ко мне. — Не устала?

— Нет, — улыбнулась я, чувствуя, как легко на душе. — Знаешь, я никогда не была в таких местах. Игорь он предпочитал рестораны для избранных. Где всё чинно, дорого, и все смотрят, кто дороже одет.

— Скукотища, — фыркнул Сава. — Настоящая жизнь — она вот здесь. На улице. С запахами, шумом, суетой. А знаешь, какой здесь местный кофе? Ты еще не пробовала.

Принесли еду. Сева заказал что-то невероятное — креветки в кокосовом молоке, рис с овощами, рыбу на гриле, какие-то незнакомые соусы и, конечно, вьетнамский кофе со льдом.

Я попробовала креветку и закрыла глаза от удовольствия. Вкус был настолько насыщенным, ярким, что казалось, я никогда в жизни не ела ничего подобного.

— Ну как? — спросил Сева, с улыбкой наблюдая за мной.

— Божественно, — выдохнула я. — Спасибо вам. За всё.

— Не благодари, — сказал Сава, беря меня за руку поверх стола. — Ты заслужила это, Ирка. Ты заслужила всё самое лучшее.

Я почувствовала, как его пальцы сжимают мои, и не убрала руку. Рядом сидел Сева, его колено касалось моего под столом, и это не казалось случайным. Мне не казалось? Или я снова всё придумывала?

Мы ели, болтали, смеялись. Воспоминания лились рекой — как мы в детстве лазили по деревьям, как однажды украли у соседки яблоки и спрятались на крыше сарая, как я разбила коленку, а Сава заклеил рану пластырем, который носил с собой «на всякий случай».

— Ты всегда была такой заботливой, — сказала я Саве, вспоминая. — Всегда. Даже тогда.

— А ты была такой живой, — ответил он, и его взгляд стал серьезным. — Мы с Севой потом, когда уехали, часто тебя вспоминали. И жалели, что не попрощались как следует. Мы же даже письма тебе писали. Жаль, что ты так и не ответила.

— Письма? — удивилась и нахмурилась я. — Мне ничего не приходило.

— Странно, — пожал плечами Сева. — Я штук десять точно отправлял.

— И я столько же, но ты не отвечала, — это был Сава.

— Я вам клянусь, ни одного письма не получала. Еще обижалась на вас, — пробормотала я, вспоминая, что после их отъезда особенно сильно грустила.

— Может мы с адресом что-то напутали, — покачал головой Сева.

— Но письма же назад нам никто не отправлял, — это был Сава.

— Да ладно, чего уж теперь, столько лет прошло. Знаете же, как раньше почта работала, может что-то где-то потерялось, или напутали. Зато теперь будет шанс наверстать, — неловко пошутила я, и братья переглянулись таким взглядом, что я почему-то ощутила, как загорелись мои щеки от смущения.

После ужина Сева предложил пройтись к пляжу. «Ноги размять, заодно на море посмотреть», — сказал он, и я с радостью согласилась.

Пляж в Нячанге оказался широким, с мелким белым песком и ласковыми волнами. Вдалеке горели огни, где-то играла музыка, и толпа людей двигалась в такт. Мы подошли ближе и поняли — там была дискотека. Прямо на пляже, с диджеем, светомузыкой и сотнями танцующих туристов.

— О, — сказал Сава, и его глаза загорелись. — А вот это уже интересно.

— Нет-нет, — замахала я руками. — Я не умею танцевать. И вообще

— Ирка, — Сева взял меня за руку. — Не дрейфь, тут все пьяные, посмотри, люди просто прыгают и веселиться, всем плевать, как и кто танцует. К тому же, мы тоже танцевать не умеем, и будем позориться все вместе.

Я расхохоталась, и решила, почему бы нет? Мы вышли на песок, и музыка накрыла нас с головой. Ритм был заводным, легким — какой-то летний хит, под который хотелось двигаться даже мне.

Сначала я стояла как столб, но братья начали танцевать вокруг меня, заставляя смеяться и понемногу расслабляться. Сава двигался легко, с какой-то врожденной грацией, Сева был более резким, но тоже попадал в ритм. А потом я вдруг поймала себя на том, что двигаюсь вместе с ними, что мое тело помнит, как это делается — просто танцевать, просто быть счастливой, просто жить.

Мы танцевали долго. Час, два, три. Я потеряла счет времени. Вокруг нас кружились другие туристы — кто-то в ярких платьях, кто-то в шортах и футболках, все смеялись, общались, не обращая внимания на границы и языки. Я чувствовала себя частью этого безумия — свободной, легкой, счастливой.

Иногда мы отходили отдохнуть в местный бар, и покупали легкие алкогольные коктейли. Очень приятные на вкус. Я не знаю, как они назывались, Сева явно в этом разбирался, и заказывал сам. А потом опять возвращались к танцующим.

В какой-то момент меня толкнули в плечо, и я обернулась.

Рядом стояла она — та самая бабушка из самолета. Та, что показала мне большой палец вверх. Та, что шепнула «два мужика — это круто».

В темноте пляжа, под светомузыкой, она выглядела еще колоритнее — в ярком парео, с бусами на шее и огромными серьгами, которые сверкали в такт огням.

— А я говорила! — прокричала она мне в ухо, перекрывая музыку. — Говорила, молодец девочка! Смотрю, не одна, а с обоими! — и она подмигнула мне, как тогда, в самолете — многозначительно, весело, по-заговорщицки.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но она уже уплыла в толпу, виляя бедрами в такт музыке. А я осталась стоять с пылающими щеками и чувством, что меня раскусили. Хотя не за что было раскусить. Но всё равно стало неловко и одновременно весело.

— Что она сказала? — спросил Сава, наклоняясь к моему уху.

— Ничего, — быстро ответила я. — Показалось.

Но он не поверил, судя по его усмешке. А Сева просто обнял меня за талию и притянул ближе, и мы продолжили танцевать.