Глава 8

Мы вышли из толпы только в три часа ночи. Музыка стихла, диджей свернул аппаратуру, туристы начали расходиться. Кто-то побрел в отели, кто-то оставался сидеть на песке, глядя на море.

Братья переглянулись, и Сава сказал:

— Рассвет через два часа. Давай не будем уходить? Я помню, ты в детстве любила смотреть на восходы.

— Ты помнишь? — удивилась я.

— Помню, — кивнул он. — Ты говорила, что это самое красивое время суток. Когда мир просыпается и можно загадать желание.

Мы отошли подальше от оставшихся компаний, нашли тихое место у самой воды. Сева снял с себя легкую рубашку и постелил ее на песок, предлагая мне сесть. Сава сел рядом, почти вплотную.

Мы молчали, глядя на океан. Волны накатывали одна за другой, шепча что-то на своем языке. Небо было темным, но на горизонте уже зарождалась светлая полоска.

— Спасибо вам, — тихо сказала я. — За этот день. За всё. Я никогда — голос дрогнул. — Я никогда не была так счастлива.

Сава обнял меня за плечи, притягивая к себе. Сева взял за руку, переплетая пальцы.

— Это только начало, Ирка, — сказал Сава. — Обещаем, ты еще будешь счастлива. Много раз.

— И мы будем рядом, — добавил Сева, и хохотнув добавил: — Еще надоесть успеем.

— Это вряд ли, — покачала я головой, и еле слышно прошептала: — Вы двое, никогда мне не надоедали

Мы смотрели на горизонт, и небо медленно светлело. Сначала появилась розовая полоска, потом оранжевая, потом золотая. Облака окрасились в невероятные цвета, каких я не видела никогда в жизни — лиловые, малиновые, персиковые.

А потом выплыло солнце. Огромное, ослепительное, щедрое. Оно поднималось над океаном, разгоняя тьму, наполняя мир светом и теплом. Это было так красиво, так мощно, так правильно, что у меня перехватило дыхание.

— Загадывай желание, — шепнул Сава.

Я закрыла глаза и загадала.

«Я хочу быть счастливой. Я хочу быть любимой. Я хочу, чтобы этот момент никогда не кончался».

Я открыла глаза и посмотрела на братьев. Они смотрели на меня — оба. С такой нежностью, с такой надеждой, с таким теплом, что я вдруг поняла: они мои. Мои. И я — их. Наверное, в этом и было самое главное чудо этого рассвета — самого прекрасного рассвета в моей жизни.

Солнце поднялось выше, окрасив океан в золото. Я прислонилась к плечу Савы, чувствуя, как Сева сжимает мою руку. Внутри всё пело.

Я боялась о чем-то мечтать. Но я знала, что буду помнить и лелеять этот момент своей жизни всегда

В номер мы возвращались уже утром, когда лучи солнца уже во всю золотили крышу отеля, и с каждой секундой воздух нагревался. Я шла по отелю, рядом с мужчинами, держась за их руки, и чувствовала себя опьяненной, хотя алкоголь уже давно выветрился, но я ощущала себя счастливой от того, что давали мне братья Лучезаровы.

Сава открыл дверь, пропуская меня вперед. Сева замыкал шествие, и я слышала его тихое дыхание у себя за спиной.

— Я в душ, — сказала я, чувствуя, как песок хрустит на коже. — А то я вся в песке и

— Иди, — кивнул Сава, но в его глазах почему-то плясали маленькие чертики. — Мы пока кофе закажем. Вьетнамский. Ты такого еще не пробовала.

Я скрылась в своей комнате, наскоро приняла душ, смывая песок и усталость, и натянула чистую пижаму — легкие шелковые шорты и майку, которые купила вчера в том самом бутике. В зеркале отражалась женщина с розовыми щеками, блестящими глазами и легкой улыбкой на губах. Я не узнавала себя — и мне это нравилось. И впервые мне было плевать на свой лишний вес.

Когда я вышла в гостиную, братья уже сидели на диване, держа в руках маленькие чашечки с густым, темным кофе. Аромат стоял умопомрачительный — терпкий, с нотками шоколада и карамели.

— Садись, — Сева похлопал по месту рядом с собой. — Мы тебе тоже заказали.

Я опустилась на диван, принимая чашку, и сделала глоток. Кофе обжег губы, но вкус был настолько насыщенным, что я зажмурилась от удовольствия.

— Это что-то невероятное, — выдохнула я.

— Как и ты сегодня, — тихо сказал Сава, и я открыла глаза, встречая его взгляд. Слишком пристальный, слишком горячий.

Я отвела глаза, делая еще глоток, чтобы скрыть смущение. Но молчать было невыносимо. И когда чашки опустели, а пауза затянулась, Сава вдруг хмыкнул и толкнул брата локтем.

— Слушай, Сева, а помнишь, как в детстве Ирка хотела нас поцеловать?

Я поперхнулась воздухом.

— Что? — выдохнула я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Ничего подобного не было!

— Было-было, — Сева откинулся на спинку дивана, с усмешкой глядя на меня. — Летом перед нашим отъездом. Мы сидели на крыше гаража дяди Леши, который уже гонять нас перестал, настолько мы его достали, и ты сказала: «Мальчики, я вас обоих люблю. Хотите, поцелую?»

— Я такого не говорила! — возмутилась я, но внутри все оборвалось, потому что я помнила. Помнила тот день, тот вечер, закат и свою дурацкую смелость, которая испарилась, как только они посмотрели на меня.

— Говорила-говорила, — Сава наклонился ближе, и я почувствовала запах его парфюма — свежий, с цитрусовыми нотами. — А потом испугалась, спрыгнула с крыши и убежала. Мы с Севой так и остались с носом.

— Потому что вы — мальчишки! — я попыталась оправдаться, но голос предательски дрожал. — И потом, нам было всем по тринадцать. Мелкие же еще совсем. И я, просто, пошутила.

— А мы не шутили, — тихо сказал Сева, и его голос вдруг стал низким, серьезным. — Мы ждали. Всё лето ждали, что ты вернешься и сделаешь это. А ты делала вид, что ничего не было.

Я сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло. Кофе больше не спасал. Их взгляды — два хищных, внимательных, голодных взгляда — буквально приклеили меня к дивану.

— Это было двадцать шесть лет назад, — прошептала я. — И потом, я была ребенком. Мы все были детьми.

— А теперь? — спросил Сева, и его рука легла на спинку дивана сзади меня, почти касаясь плеча. — Теперь ты тоже струсишь?

— Я — я замолчала, потому что дыхание перехватило.

Сердце колотилось где-то в горле. В голове билась только одна мысль: «Они хотят, чтобы я их поцеловала. Обоих. Прямо сейчас».

— Ирка, — Сева взял меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты тогда сказала, что мы — самые красивые мальчики во дворе. И нравимся тебе оба. А теперь? Мы поплохели?

Я не могла говорить. Я могла только смотреть — в его темные глаза, в которых горело такое откровенное желание, что у меня закружилась голова.

— Так что там с поцелуем? — голос Савы раздался прямо у уха, когда он успел пересесть, я и не заметила, и я вздрогнула, чувствуя, как его пальцы касаются моей шеи. — Слабо?

Это был вызов. Детский, глупый, абсурдный — но он сработал. Потому что внутри меня, под слоями страха, неуверенности и стыда, всё еще жила та самая Ирка Пышкина, которая не боялась ничего на свете. Которая лезла в подвалы за голубями, тащила котят в ветеринарку и давала сдачи хулиганам.

— Не слабо, — сказала я, услышав свой голос словно со стороны — низкий, хриплый, чужой.

Я потянулась к Севе, потому что он был ближе. Потому что его глаза гипнотизировали, а пальцы всё еще держали мой подбородок, не давая отступить.

— Ну давай, — прошептал он, и в его голосе не было насмешки. Было только ожидание.

Я коснулась его губ своими. Невесомо, едва-едва, словно пробуя на вкус. Он пах кофе и морем, и его дыхание обжигало. Он не двигался, не настаивал, просто ждал, пока я сделаю следующий шаг.

И я сделала. Прижалась сильнее, чувствуя, как мир сужается до одной точки — его губы, его руки, его тихий выдох.

А потом его рука скользнула мне на затылок, и поцелуй углубился. Язык Севы коснулся моих губ, требуя, и я открылась, чувствуя, как внутри разливается жар. Он целовал меня так, будто мы делали это тысячи раз — уверенно, нежно, но с какой-то скрытой силой, от которой у меня подгибались колени. Хорошо, что я сидела, а то давно бы уже упала от нахлынувших чувств.

Когда он отстранился, я была уже на грани обморока.

— Ну как? — спросил Сава, и я почувствовала, как его рука обнимает меня за талию, притягивая к себе. — А я?

Я повернулась к нему. Его глаза были чуть светлее, чем у брата, но в них горело то же самое пламя.

* * *

— Твоя очередь, Ириска, — сказал он, вспомнив моё детское прозвище, и в его голосе не было сомнений.

Я не стала ждать. Я потянулась к нему, и он встретил меня на полпути. Его поцелуй был другим — более мягким, более терпеливым, но от этого не менее жарким. Он целовал меня так, словно я была подарком, который он боялся развернуть слишком быстро. Медленно, со вкусом, с наслаждением.

А когда и он отстранился, я сидела между ними, чувствуя, как горят губы, как бешено колотится сердце, как тело наливается тяжестью и жаром.

— Вот видишь, — сказал Сева, поглаживая меня по спине. — Не так уж и страшно.

— Это было — я запнулась, не находя слов.

— Лучше, чем ты себе представляла? — усмехнулся Сава.

Я кивнула, не в силах лгать.

— А теперь, — Сева поднялся, протягивая мне руку, — идем. Ты устала, тебе нужно спать.

— Я не хочу спать, — вырвалось у меня, и я тут же испугалась собственной смелости.

Они переглянулись. Медленно, многозначительно.

— А чего ты хочешь, Ир? — спросил Сава, и его голос был таким низким, что вибрация отдалась где-то внизу живота.

Я посмотрела на Севу. Потом на Саву. И поняла, что пришло время перестать бояться. Перестать прятаться. Перестать быть жертвой.

— Я хочу вас, — сказала я, и в голосе не было ни капли сомнения. — Обоих. Сейчас.

Секунда тишины. Две. А потом Сева подхватил меня на руки, и я вскрикнула от неожиданности.

— Наконец-то, — прорычал он, неся меня в спальню. — Мы ждали этого слишком долго.

Сава шел следом, и я слышала, как щелкнул замок на двери.

В спальне было полутемно — шторы не задергивали, и утренний свет просачивался сквозь щели, рисуя золотые полосы на полу. Сева опустил меня на кровать, и я провалилась в мягкость белоснежного белья, глядя на них снизу вверх.

Они стояли надо мной — два темных силуэта на фоне светлеющего неба. И смотрели. Смотрели так, что я чувствовала каждый миллиметр своей кожи.

— Ты уверена? — спросил Сава, садясь на край кровати и проводя рукой по моим волосам. — Мы не будем торопить тебя. Если передумаешь

— Не передумаю, — перебила я, чувствуя, как внутри разливается странная, пьянящая смесь из страха и нетерпения. — Я никогда не была так уверена.

Сева опустился на колени с другой стороны кровати и расстегнул пуговицу на моей майке. Медленно, одну за другой, глядя мне в глаза.

— Ты такая красивая, — прошептал он, когда майка распахнулась, открывая грудь. — Такая желанная. Как ты вообще могла думать, что ты некрасивая?

— Игорь — начала я, но Сава перебил:

— Никакого Игоря. Здесь только мы. Только ты и мы. Забудь о нем. Навсегда.

Его губы коснулись моей шеи — легкие, почти невесомые, но от них по коже побежали мурашки. А Сева в это время стянул с меня майку полностью, и я осталась в одних шортах, чувствуя себя обнаженной, но не стыдясь этого.

— Ты дрожишь, — заметил Сава, отрываясь от моей шеи. — Холодно?

— Нет, — выдохнула я. — Это от волнения.

Они переглянулись, и Сева кивнул, словно принимая какое-то безмолвное решение.

— Мы будем нежными, — пообещал он, проводя ладонью по моему животу. — Обещаем. Никакой боли. Только удовольствие. Ты заслужила это наша сладкая, тягучая Ириска.

Я закрыла глаза, отдаваясь их рукам. И они были везде — гладили, ласкали, дразнили. Сава целовал мою грудь, сначала одну, потом другую, а Сева в это время стягивал с меня шорты, и я слышала, как они упали на пол.

— Какая ты мягкая, — прошептал Сава, и его язык коснулся соска, вызывая волну жара, которая прокатилась от груди до самого низа живота.

Я выгнулась, не в силах сдержать стон.

— Тихо-тихо, — Сева погладил меня по бедру, разводя ноги. — Расслабься. Доверься нам.

А потом его пальцы коснулись самого сокровенного места, и я забыла, как дышать. Он не торопился, изучая меня, дразня, доводя до исступления. А Сава в это время продолжал ласкать грудь, покусывая соски, заставляя меня извиваться под ними.

— Пожалуйста, — выдохнула я, не зная, о чем прошу. — Пожалуйста

— Что, Ир? — голос Севы был низким, хриплым. — Чего ты хочешь?

— Вас, — простонала я. — Обоих. Сейчас же.

— Сначала ты, — сказал Сава, и его рука скользнула вниз, присоединяясь к руке брата.

Двое мужчин. Четыре руки. И все они были на мне, ласкали меня, дразнили, доводили до грани. Я чувствовала, как внутри закручивается тугая пружина, как тело становится чужим, подчиненным только их воле.

— Смотри на нас, — приказал Сева, и я открыла глаза. — Я хочу, чтобы ты понимала с кем ты и где ты.

Сквозь пелену я видела их взгляды — сосредоточенные, горящие, прекрасные. Они смотрели на меня так, будто я была центром их вселенной. И это придало мне сил.

— Да, — прошептала я. — Да, пожалуйста, еще

Пружина лопнула внезапно, накрыв меня волной чистейшего, невероятного наслаждения. Я кричала, выгибаясь на кровати, чувствуя, как их пальцы продолжают ласкать меня, продлевая удовольствие, а губы порхают поцелуями по моему телу.

Когда я пришла в себя, они лежали рядом — один слева, другой справа. Их руки были на моем животе, дыхание — на моей шее.

— Это было только начало, — сказал Сава, целуя меня в висок.

— Мы не закончили, — добавил Сева, и я почувствовала, как его пальцы снова начинают свой путь.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри снова загорается огонь.

— Я и не думала, что вы закончили.

Солнце поднялось выше, заливая комнату золотым светом. А мы были слишком заняты, чтобы замечать что-то еще. В комнате работал кондиционер, но нам всё равно было жарко.

* * *

Острота ощущения буквально затапливала меня.

Первым навис надо мной Сева, он быстро надел презерватив, и раздвинув мне ноги, медленно и нежно вошел в меня. Он смотрел так, словно отслеживая каждую эмоцию на моем лице, а я смотрела на него и почти не дышала, чувствуя, что еще немного и просто порвусь на несколько мелких Ир, и не только от его размеров, но и от чувств, переполняющих всё моё естество.

— Почему всё так остро? — тихо выдохнула я, прижимаясь к мужчине всем телом.

— Потому что ты мы слишком долго ждали этого момента, — ответил он и сделал первый толчок, заставив меня ахнуть.

— Больно? — тут же остановившись спросил он.

— Нет, ты что? — удивилась я. — Мне так хорошо в жизни не было! Продолжай, Сев!

— Как скажешь, — хмыкнул он, и начал двигаться.

Краем взгляда я заметила Саву, который лежал рядом и смотрел на нас очень горячим взглядом. Наверное, в другой жизни я бы смутилась, но сейчас, я была настолько уже разнежена ими обоими, и настолько возбуждена, что его взгляд только усиливал мои эмоции, заставляя уже почти кричать с каждым глубоким толчком.

Я увидела, как Сава протянул руку к своему члену, и начал мастурбировать, смотря на нас с его братом, и кажется этот момент словно последняя капля упал в мой и так уже давно переполненный бокал из наслаждения. И не сдержавшись, я закричала и вновь кончила.

— Ну ты и торопыжка, — хмыкнул Сева, не останавливаясь. — Ладно, тогда придется ускориться.

Ему потребовалось несколько толчков, чтобы тоже последовать за мной, а в конце он поймал мои губы своими и одарил очень сладким и затяжным поцелуем.

Следующим был его брат, на которого я забралась уже сама. Он так и не кончил, смотря на нас, а вот теперь я хотела побыть сверху, конечно же не забыв надеть презерватив.

Поза наездницы всегда мне нравилась, только Игорь её терпеть не мог.

А вот сейчас я подумала, что пусть Сава, только против скажет, я им такой скандал учиню! Шутка, ничего не учиню, но будет неприятно.

И Сава не стал противиться, он, наоборот судя по его взгляду был только рад.

Удивительно, но у братьев и члены почти одинаковые, как бы пошло это не звучало. Благо я уже была очень расслаблена, и смогла оседлать второго брата без проблем, ощущая своей вагиной буквально каждый сантиметр проникающего в меня красноголового воина, как иногда писали в старых любовных романах.

Сава прикрыл глаза, и даже дыхание затаил, пока я сидела на нем, и привыкала к его размерам, а затем, когда начала двигаться, он положил свои ладони на мои груди и начал их мять, и теребить мои соски, заставляя меня ускорять темп все быстрее и быстрее.

Я опускалась на него, чувствуя, как мышцы живота напрягаются от непривычной нагрузки. Сава смотрел снизу вверх — завороженно, почти благоговейно. Его пальцы сжимали мои бёдра, помогая двигаться, но не подгоняя.

— Какая же ты — выдохнул он, когда я начала покачиваться, находя свой ритм. — Ирка

Сева придвинулся сзади, и я почувствовала, как его губы касаются моей спины — между лопаток, чуть ниже, ещё ниже. Его руки легли поверх моих плеч, он чуть нажимал на них, а затем приподнимал меня, словно помогая двигаться быстрее. Мы оказались в странном, пьянящем единстве — три тела, одно дыхание.

Я закрыла глаза, и мир сузился до ощущений. Покачивания бёдер, влажный жар там, внизу, тягучее удовольствие, которое разливалось от позвоночника к кончикам пальцев. Сава начал двигаться мне навстречу, и ритм сбился, стал глубже, острее.

— Смотри на меня, — попросил он, и я открыла глаза.

В его темных радужках я увидела золотые искры — отсветы утреннего солнца, пробившегося сквозь неплотно задернутые шторы. Он был прекрасен — напряжённый, жадный, но с какой-то щемящей нежностью, от которой у меня перехватывало дыхание.

Я ускорилась, чувствуя, как внутри закручивается тугая спираль. Сева в это время целовал мои плечи, покусывал кожу у основания черепа, шептал что-то неразборчивое — и каждое его слово, каждое прикосновение добавляло масла в огонь.

— Кончай, Ирка, — хрипло сказал Сава, и его голос прозвучал как приказ и мольба одновременно.

Я кончила с криком — громким, почти неприличным, выгибаясь на нём дугой. Сава не отставал — его бёдра дёрнулись, он замер, прижимая меня к себе, и я чувствовала, как его пульсация отдаётся внутри меня, смешиваясь с моими судорогами.

От усталости я почти упала на мужскую грудь. Сава перевернул меня на бок, и осторожно вышел. Сняв презерватив. Сева прижался к моей спине, и мы так и замерли — мокрые, обессиленные, счастливые. В комнате пахло потом, сексом и чем-то сладким — то ли кофе, то ли нами.

Первым пришёл в себя Сава:

— Ириска, ты нас убьёшь. Сразу двоих.

— Какая приятная смерть, — лениво отозвался Сева, и я почувствовала, как он улыбается, прижавшись губами к моему затылку.

Я лежала, чувствуя, как бьются их сердца — под моей ладонью, у моей спины. Два сердца. Разный ритм, но одно целое.

— Я вас тоже, — прошептала я, потому что слова «я вас люблю» были слишком громкими и слишком страшными.

Но они, кажется, поняли. Потому что Сава поцеловал меня в уголок губ, а Сева крепче сжал в объятиях.

А за окном поднималось солнце над океаном, и в мире было столько света, сколько я не видела никогда в жизни.