Глава 40

Как я могла так просчитаться? Была уверена, что Илья с радостью спровадит меня на встречу с заказчиком, а сам останется караулить шантажиста. Поэтому и коробку в ячейке специально оставила, чтобы он был уверен, что деньги все еще там.

Но мой муж, судя по всему, уже успел смириться с потерей такой суммы и сейчас всячески пытается сохранить единственное, что у него осталось — меня.

Правда, вместо того, чтобы хоть как-то наладить связь и завести разговор, он преимущественно молчит. Оборачиваюсь в надежде, что он хотя бы на зад мой пялится по старой памяти, пользуясь тем, что на эскалаторе я стою на две ступеньки выше, но замечаю, что его внимание приковано к телефону. Он поспешно что-то набирает, водя пальцами по экрану.

Я даже не пытаюсь свернуть шею, чтобы прочитать что он там пишет. Руку готова дать на отсечение, что мой благоверный строчит инструкции своей любовнице и строго настрого велит не сводить глаз с ячейки.

Бедная Милка. Она и так тряслась, как осиновый лист, а тут вообще в обморок хлопнется от возложенной ответственности. Наверняка, вступая в интимную связь с моим мужем, ее будоражила мысль о том, что нужно будет скрываться. Тайные встречи, секретная переписка… Зная Люду, она представляла себя высококлассной шпионкой с важной миссией. Что ж, будем считать, что ее повысили. Теперь в ее задачи входит не только трахаться с Ильей за моей спиной, но и сидеть в засаде среди искусственных пальм и выслеживать шантажиста.

Вдоволь насладиться этой иронией мне не позволяет щемящее чувство тревоги. Почему муж потащился за мной? Неужели в чем-то подозревает? Но нет… он даже не пытается заглянуть в коробку, хотя обнаружить под слоем саше завернутые в газету деньги было бы легко.

Сумку я специально взяла сегодня небольшую, туда едва телефон и ключи умещаются. А вот на футболку оверсайз и специальный “карман” как у торгашей в девяностые у меня большие надежды. Зря я видимо смеялась, когда Юлька предложила мне “трусы с секретом” купить. Надо было брать!

Хотя, понятия не имею как бы я посреди ТЦ засовывала деньги в нижнее белье. Впрочем и под футболку их будет нелегко спрятать, если он вознамерится ходить за мной по пятам. Как же мне от него избавиться…

— Дед такой странный, — бормочу задумчиво.

— Какой еще дед? — переспрашивает Илья, оглядываясь по сторонам.

— А? — пожимаю плечами. — Да это так, мысли вслух. Просто дед не идёт из головы, странный какой-то.

— Это который возле камеры хранения рядом с тобой ошивался? — настороженно тянет он, подтверждая тем самым мои догадки, что они с Милой не сводили с меня глаз.

— Да, пристал с какой-то цепочкой, якобы я обронила, а сам чуть в мою коробку носом не нырнул, так ему было интересно что у меня там.

— В какую коробку? — глупо блеет.

— Ну в эту, в какую ещё? — трясу перед его носом своей ношей.

— И что он хотел?

— Познакомиться, — хихикаю и вздыхаю: — Да ничего он не хотел, просто странный какой-то. Скучно ему наверное, вот во все ячейки и заглядывает. Может у него склероз и забыл куда свои вещи засунул вообще. Вот и любопытствовал.

— А куда он ещё заглядывал? — хмурится муж.

— Да никуда вроде, — отмахиваюсь. — Забей. Просто странный дед. Нам что, поговорить больше не о чем?

— Да нет, конечно, — изображает беззаботность, но судя по повисшей паузе, общих тем для разговоров у нас действительно не осталось.

До третьего этажа мы добираемся в полнейшей тишине и когда я уже отчаиваюсь найти причину, чтобы попросить Илью подождать меня в холле, он сам выдает:

— Ты же недолго там? Я в туалет пока сгоняю, ладос?

— Ладос, — киваю, мысленно вознося молитву Всевышнему. И пусть я на сто процентов уверена, что он сейчас побежит не в уборную, а снова к камерам хранения, я искренне рада его очередной лжи. Пусть выслеживает деда, дырявит взглядом ячейку и ссорится с Людкой из-за того, что та упустила шантажиста. Лично мне уже наплевать. Пусть хоть отымеет ее под той пальмой. Главное, что я, наконец, могу перепрятать деньги и выдохнуть наконец. Потому что несмотря на всю браваду и легкомысленную улыбку, что я так тщательно изображаю, внутри я трясусь как алкаш со стажем. Вроде бы ни Илья, ни Мила ничего не подозревают, но в то же время я не могу расслабиться и поздравить себя с победой. Далеко еще до нее. Четыре долгих дня. И пережить их будет крайне сложно. Особенно, если учесть, что Илья собрался вернуться домой…

— Добрый день! — здороваюсь с продавцом-консультантом. — У меня назначена встреча с Маргаритой Макаровной.

— Вы по поводу ароматизаторов? — уточняет девушка.

— Да, арома саше ручной работы.

Помнится, мой собственный муж не раз называл их “вонючка для шкафа”, аргументируя это тем, что все автомобилисты так величают ароматизаторы для салона. Так что на девушку я не обижаюсь. Наоборот, улыбаюсь еще сильнее и вкрадчиво прошу:

— Можно воспользоваться вашей примерочной на секундочку? У меня лямка бюстгальтера так перекрутилась неудобно, полдня мучаюсь.

— Конечно, — кивает девушка. — Маргарита Макаровна все равно еще занята. У нее там с поставщиком встреча, но она велела предложить вам кофе или чай.

— В этом нет необходимости, спасибо, я только что из кафе, — киваю и направляюсь к ближайшей примерочной за белоснежной шторкой. Достаю из коробки сверток с деньгами и аккуратно, чтобы не выронить все к чертовой матери из-за трясущихся рук, распихиваю пачки в пояс вокруг талии. Даже в лифчик немного засовываю, благо сегодня я отдала предпочтение спортивному топу. Дернул же меня черт попросить наличку. В следующий раз надо требовать выкуп в биткоинах!

Придирчиво рассматриваю себя в огромное зеркало и подмигнув собственному отражению, выхожу из примерочной. Самое сложное позади. Можно начинать дышать. Или хотя бы перестать дрожать. Да, нужно начать с малого.

Встреча с помощницей Разумовского проходит гладко. Я отдаю ей товар, подписываю несколько бумаг и беру их электронный адрес, чтобы прислать потом чек после того как проведу оплату через налоговый кабинет. Проще простого! Может, еще несколько дней я бы и нервничала, заключая такую крупную сделку, сейчас я просто радуюсь мелочам. Не делаю ничего противозаконного — уже плюс.

Жаль только, что расслабилась я рано. Мало того, что на выходе из магазина я встречаю самого Разумовского, который улыбается мне, словно родной сестре, так еще и Илья в этот момент подходит к нам и нетерпеливо интересуется:

— Дин, ну мы домой едем или как?