Глава 52

Где-то в глубине души я понимаю, что наш разговор еще не окончен. Слишком много нам надо сказать друг другу, слишком много еще секретов осталось. Но сейчас на это просто нет сил. Его поцелуи — словно та самая пресловутая кислородная маска, которую надо сначала надеть на себя, а потом на ребенка. И хоть детей у меня нет и данное правило меня никогда не касалось, сейчас я как нельзя лучше понимаю его. Хочется все ему рассказать. Разом закрыть все наши недомолвки, но я понимаю, что если не получу перед этим такую нужную мне “порцию кислорода”, то просто не смогу, сил на разговор попросту не останется.

Да и Матвей ведет себя идентично. Уверена, у него осталось миллион вопросов и ответы ему жизненно необходимы. Но сейчас его губы заняты мной, а руки, вместо того чтобы вытряхивать из меня правду, вырывают жалобные стоны и вздохи.

Первая наша близость была совершенно другой. Я помню это сладкое чувство предвкушения, помню нетерпение, с которым смотрела как он медленно избавляется от одежды и как сильно билось мое сердце в ожидании момента икс. Но сейчас все чувства и ощущения помножены на миллион. Потому что я уже знаю каково это, помню каждое его прикосновение и господи… как же безумно я по этому скучала!

Моя крошечная кухня совсем не подходит ни для любовных утех, ни даже для жаркой прелюдии. Но нас это, естественно, не останавливает. Острое желание притупило абсолютно все инстинкты и сейчас в голове набатом бьет лишь одно слово. Быстрее. Быстрее. Не могу ждать.

Рокотов обжигает поцелуями мои скулы, шею, жадно ведет языком вниз и прикусывает грудь сквозь одежду. Тонкий материал платья моментально пропитывается влагой и на секунду он отрывается от меня, чтобы одобрительно цокнуть от вида моего острого соска, проступающего через мокрое пятно. Оставшись довольным результатом, он тут же проделывает то же самое со второй грудью и только после этого стягивает с моих плеч бретельки платья. Причем, на полпути не останавливается и даже когда оно застревает на моих бедрах, все равно упрямо тянет его вниз.

— Там молния, — выдыхаю рвано и тянусь почему-то к спинке платья, хотя сама же час назад застегивала ее сбоку. В итоге кое как общими усилиями мы все-таки срываем его с меня и в унисон выдыхаем. Я — будто на мне был тугой корсет из позапрошлого века, а Матвей — будто добрался наконец до клада, карту которого нашел много лет назад.

Он подхватывает меня на руки и впечатывает спиной в бок холодильника, но холодный металл ни на секунду не остужает мой пыл. Я продолжаю гореть и пылать в его объятиях, особенно когда мне удается расстегнуть его рубашку и прижаться к его разгоряченной коже.

— Скучал, — мычит он в мою грудь. — Вот по этому скучал. И по этому.

Его рука скользит между моих бедер и слегка сдавливает промежность. Поднимается выше, касается пупка и с его губ слетает очередное признание.

После того как практически каждая часть моего тела удостаивается его внимания, он поднимает глаза вверх и припечатав мои губы голодным поцелуем, заявляет:

— Безумно скучал по тебе, Дина. Дико.

Каждое его слово запускает очередную безумную гонку нервных импульсов под кожей. Мне становится сложно дышать от того, насколько глубоко они проникают и как сильно заставляют бурлить кровь.

Не узнаю свой голос. Слишком хриплый. Сдавленный. Будто из-под воды пытаюсь что-то сказать. Но все равно шепчу между собственными всхлипами:

— И я. Скучала. Очень. Вспоминала о тебе. Думала постоянно.

Каждый его поцелуй — словно автоматная очередь. Они одновременно убивают и возвращают меня к жизни. И я тону. Отпускаю в данный момент все. Мое прошлое, включая хорошее и плохое. Будущее, не задумываясь что меня в нем ждет. Абсолютно все. Даже о настоящем я сейчас не забочусь.

Есть только мы с ним. Не прокурор и обманутая разведенка, а Дина и Матвей. Без фамилий, без статуса и должности.

Несмотря на то, что я давно лишилась платья, мы не спешим переходить непосредственно к сексу. Целуемся, словно подростки. Долго и неистово.

Будто заново друг друга изучаем, снова знакомимся.

А затем Рокотов резко отрывает меня от дверцы холодильника, которая практически раскалилась от температуры моего тела и усаживает на стол. Заставляет широко раздвинуть ноги и опускается на колени.

— Что ты…, — начинаю робко, но уже в следующее мгновение сердце из груди перемещается к горлу и лишает меня возможности произнести хоть малейший звук.

Потому что поцелуи продолжаются. Поначалу он даже белье с меня не стягивает, доводя до исступления сквозь тонкую ткань, насквозь пропитанную влагой. А затем отодвигает кружевную полоску в сторону и я начинаю дробно дрожать. От безумных ощущений, от слишком ярких эмоций и от бессвязных мыслей.

Каждое его действие все больше приближает меня… нет, не к развязке. К чему-то гораздо большему. Будто мы ласкаем друг друга не только на физическом уровне, но и где-то глубоко на уровне души. И может быть завтра я сама посмеюсь над этим, но сегодня, в этот самый момент, я прикрываю глаза и полностью отдаюсь Матвею. Не только телом, но и душой. Всем, что у меня есть.