Глава 25. Сюрприз

Я снова в баре.

Это не мой рабочий день, но я пришла помочь – одна из девочек заболела, и управляющий попросил выйти. Я согласилась. Дома я всё равно с ума сходила от мыслей – списки, имена, Кирилл, Эспен. И самое ужасное – забастовка девочек. Я пыталась с ними поговорить, но они упорно молчат.

Так что работа очень даже в тему. Завтра уже Новый год, праздник, а настроения никакого нет. Завтра мы поедем к бабушке. Надеюсь, что хотя бы там девочки немного растают, может хоть там на их лицах я увижу улыбки.

За стойкой я притворяюсь, что всё нормально, что я просто бариста, просто женщина, которая смешивает коктейли и улыбается посетителям. Внутри меня всё кипит, но внешне я спокойна. Сегодня я прямо, как Эспен. Примеряю на себя его роль невозмутимого человека.

В баре тихо. Половина столиков пустые, за стойкой сидит всего несколько человек. Рабочий день, как никак. А завтра здесь будет веселье, но не моя смена. Уж отнять у девочек праздник я никак не могу.

Я мою бокалы, расставляю бутылки, нарезаю лимоны. Работаю на автомате, стараясь не погружаться глубоко в свои мысли.

Потом дверь в очередной раз открывается. Я поднимаю голову и замираю. Врастаю в пол, дыхание перехватывает, перед глазами всё плывёт. Приходится вцепиться в стойку, чтобы не упасть в обморок от шока.

В дверях стоит… Эспен.

Он здесь. Он в Москве. Мой муж в баре, где я работаю баристой. Стоит с невозмутимым видом в нескольких шагах от меня, будто ничего странного не происходит. Я вижу его куртку, вижу, что щетина на его лице стала только ещё гуще, вижу, как его ледяные глаза безошибочно останавливаются прямо на мне.

Поверить не могу, что он здесь. Мне кажется, что у меня начались галлюцинации, что я переработала и теперь вижу то, чего нет. Моргаю, но Эспен не исчезает. Всё так же стоит, придерживая рукой дверь, и смотрит на меня.

На его плечах и волосах лежит снег, на скулах разлился румянец от мороза. Он явно оказался здесь не случайно, потому что я не верю больше в совпадения. Он прилетел сюда и пришёл ко мне.

Эспен наконец закрывает за собой дверь, и прохлада с улицы перестаёт поступать в бар. Делает шаг в мою сторону. Медленно, тяжело, как в том сне, где я бегу по фьорду, а он идёт за мной, но не догоняет.

Подходит к стойке. Останавливается прямо напротив меня и всё так же тяжело смотрит в глаза. Молчит.

Я чувствую, как внутри меня всё рушится, а следом вспыхивает так ярко, будто я забыла, что такое жизнь. А сейчас остро ощутила всеми органами чувств. Каждым своим напряжённым нервом почувствовала, что не дышала все эти дни. Но вот он появился, и мир заиграл красками, воздух появился.

Мне хочется перепрыгнуть через стойку, броситься к нему, обнять, зарыться лицом в его куртку, почувствовать его руки на своей спине. Хочется сказать: «Я скучала», «Я верю тебе», «Прости меня».

Но он молча смотрит на меня, прожигая своим тяжёлым взглядом, отчего я просто теряюсь. И я не могу сделать первый шаг. Потому что в его глазах сейчас нет тепла, там… только холод. Самый настоящий арктический холод, от которого у меня внутри всё замораживается.

– Нальёшь мне выпить? – спрашивает он будничным тоном.

Голос ровный, спокойный, как будто он зашёл в обычный бар к незнакомой барменше. И от этой холодности мне хочется расплакаться. Зато я отмираю. Отцепляю свои онемевшие пальцы от стойки.

Киваю. Пытаюсь вдохнуть, хоть воздух и режет сейчас лёгкие.

– Что будешь? – спрашиваю хрипло.

– Давай что-то русское. Водку.

Боже. Он как специально. И это при том, что он вообще не любит алкоголь. Но я не спорю, просто беру бутылку. Руки дрожат, но я стараюсь держать их ровно. Наливаю. Ставлю перед ним. Он опускает взгляд на стакан, потом снова смотрит на меня.

– Спасибо.

Пьёт. Я смотрю, как двигается его кадык, когда он глотает. Как его рука сжимает стакан, как он допивает до дна одним махом, как он ставит стакан обратно. Я смотрю на его сильные пальцы, которые я помню на своей коже. Смотрю на его губы, которые целовали меня столько раз.

Отвожу взгляд, пытаясь унять бешенное сердцебиение, прийти в себя.

Поверить не могу, что он действительно здесь. Хочется протянуть руку и пощупать его. Убедиться, что это правда. Но такой вольности я себе не позволяю. Не могу ничего сделать, против этой Арктики не пробиться.

– Откуда ты узнал, что я здесь? – спрашиваю я, когда молчание затягивается.

Пока у меня нет клиентов, поэтому я могу спокойно сосредоточить всё внимание на Эспене. Хотя какое там спокойствие? Меня просто разрывает от бурной реакции. Меня тянет к нему, я едва держусь, чтобы не сделать что-нибудь.

Но я теперь дико боюсь услышать в ответ что-то холодное. Боюсь удариться в эту ледяную стену и почувствовать, как мне будет больно.

– Твоя мама сказала, – отвечает он спокойно. – Я позвонил ей. Она сказала, что ты работаешь в баре. Назвала адрес. Я приехал.

– Ты прилетел в Москву? – выдыхаю я. – Зачем?

Он берёт пустой стакан и крутит его в своих длинных пальцах. Ставит на стойку. На меня не смотрит, будто этот стакан интереснее, чем я.

– Хотел увидеть девочек.

– Девочки сейчас дома.

– Скоро они лягут спать, время позднее, – задумчиво произносит он и поднимает на меня глаза. – До скольки у тебя смена?

Я смотрю на него. На этого человека, который пролетел пол-Европы, чтобы увидеть дочерей. Который пришёл в бар, где я работаю, чтобы сидеть здесь, пить водку и смотреть на меня холодными глазами.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Он приехал, но смотрит на меня так, будто я чужая для него. Это неприятно колет.

– До полуночи, – отвечаю я. – Почему ты не сказал, что приезжаешь?

Вижу, как его плечи напрягаются от моего вопроса. Прикусываю язык. Кажется, он думает, что я не рада встрече с ним. Что я будто спрашиваю из недовольства.

Чёрт. Так у нас точно ничего толкового не выйдет.

Нам надо поговорить начистоту. Без утайки. Без всяких недосказанностей. Но я даже не знаю, как подступиться к нему теперь. Я никак не ожидала, что он встретит меня таким образом.

Да что там! Я вообще не думала, что он прилетит сюда.

– Я хотел сделать сюрприз, – признаётся он и пододвигает стакан.

Я на автомате наливаю ему снова. Мне не нравится, что он пьёт. Ведь тогда разговор дельным не выйдет, но я ведь не могу запретить. Он видимо устал с дороги. Расслабляется, как может. Да ещё и это напряжение между нами…

А ещё меня вдруг пронзает одна неуместная, но такая жаркая мысль. Он же не остановился в отеле, правда же? Он пойдёт со мной в квартиру, а там… мы будем спать вместе, потому что больше нет свободного места. Только моя скрипучая старая кровать.

По телу пробегает горячая волна, и я краснею.

Пытаюсь подумать о чём-то другом, но не получается. Я даже боюсь спрашивать, остановился он где-то или нет, чтобы не спугнуть его своими вопросами. Он ведь всё воспринимает сразу в штыки.

Смотрю, как он опрокидывает в себя ещё одну стопку.

Я беру тряпку, начинаю протирать стойку. Просто чтобы занять руки. Просто чтобы не смотреть на него. Просто чтобы не думать ни о чём.

Эспен опускает пустой стакан на стойку.

– Хочешь что-нибудь ещё? – спрашиваю я.

– Нет, – он смотрит на меня. – Я просто посижу. Если ты не против.

– Нет, не против.

Я обслуживаю других посетителей, выполняю заказы, смешиваю коктейли и снова улыбаюсь чужим людям. А он сидит за стойкой и смотрит на меня. Иногда пьёт, иногда смотрит в стену, иногда – на меня.

Мы почти не разговариваем. Только короткие фразы, только взгляды, от которых я каждый раз начинаю задыхаться. В голове кружатся всё те же мысли. Что я забрала девочек, уехала от него, не поговорив, а в он просто взял и приехал. Наверное, потому что обещал девочкам. Сейчас я вспоминаю их просьбу, понимаю, что он оставил дела в институте, лишь бы провести время с дочками. Он очень хороший любящий отец.

А ещё я думаю о том, что возможно уже слишком поздно что-то исправлять. Боюсь, что арктический лёд в его глазах не растает никогда. Но я должна попытаться. Должна хоть что-то сделать.

Я подхожу к нему, опираюсь руками о стойку и набираюсь храбрости. Как в омут с головой прыгаю, так тяжело и напряжённо себя чувствую. Будто не знаю, есть ли там вообще дно, не утянет ли меня в бездну чудовище.

Эспен поднимает на меня глаза. Я вижу, как снова напрягается вся его фигура, когда я наклоняюсь чуть ближе. У меня по телу бегут ледяные мурашки от его настороженного взгляда.

– Эспен. Нам нужно поговорить.

Он молчит, просто смотрит, а потом медленно кивает.

Внутри меня поднимается призрачная надежда, смешанная со страхом и верой, что мы сможем всё исправить. Вот только в его глазах отражается всё тот же лёд, сквозь который я не знаю, как буду пробиваться. Но я попытаюсь.

Ради нашей семьи.