Глава 10. Гость

Кирилл смотрит на меня и улыбается. Широко и открыто, будто это в порядке вещей приезжать ко мне в гости, будто мы и не расставались на кучу лет, и всё такие же с ним друзья.

В одной руке у него бумажный, крафтовый пакет, из какой-то дорогой пекарни. Я чувствую запах свежей выпечки. Булочки, корица, ваниль, в животе всё скручивается от голода.

А потом до меня доходит. Я вообще-то в халате. В старом, выцветшем халате, который ношу уже лет пять. Волосы немытые, собраны в небрежный пучок на макушке. Лицо опухшее. Я ведь даже умыться не успела.

Кирилл смотрит на меня без всякой брезгливости, я бы даже сказала, что с большим любопытством, будто не видит, какая я лохматая и жалкая сейчас, будто ему нравится то, что он видит, но мне всё равно становится стыдно.

– Да я просто мимо проезжал, – говорит он. – Решил заскочить, проведать.

– Мимо проезжал? – выдыхаю я смущённо, но тут же чувствую укол сомнения. – Ты... ты что, на машине?

– Арендовал, – спокойно заявляет и пожимает плечами. – Надо же как-то передвигаться. Фьорды смотреть, природу, всё такое. Когда я ещё побываю в Норвегии?

Он поднимает пакет.

– Я зайду? Замёрз стоять.

И делает шаг вперёд, не дожидаясь моего разрешения. Он напирает, а я теряюсь и отступаю, не зная, что и делать. Просто пропускаю его внутрь, пытаясь понять, настолько разумно, что мой русский друг будет в моём доме?

Там фру Ларсен, наверное, от интереса с ума сойдёт. Надеюсь, что она не выйдет сейчас на улицу и не увидит перед нашим домом машину незнакомую. И ещё надеюсь, что она не смотрит сейчас в окно и не написывает уже сообщения свекрови или Эспену, что ко мне пришёл снова этот друг.

Блин. Вот и что мне делать?

У меня итак семейные проблемы, и я не хочу, чтобы обо мне ходили неправильные слухи. Это может сыграть роль против меня в бракоразводном процессе. Девочки, опять же. Они могут решить, что мы с папой расходимся из-за того, что я виновата, а не он.

– Но... Кирилл... послушай… это будет неудобно...

– Алина, – перебивает он и останавливается в шаге от меня. Смотрит в глаза. – Я пришёл не кусаться. Принёс кофе и булочки. Давай поговорим. Твоя семья дома?

Я смотрю на него. На его улыбку. На его карие, тёплые, как шоколад глаза. На пакет, из которого пахнет умопомрачительно вкусно.

– Я не ждала гостей, – говорю тихо. – Муж ушёл на работу, а дочери уже в школе. Я одна…

– Ну ничего страшного, – кивает он, и его улыбка становится только шире. – В следующий раз с ними познакомлюсь.

Он проходит в прихожую. Оглядывается. Вешает пальто на крючок рядом с курткой Эспена. На несколько мгновений застывает и смотрит на его тёмно-синюю, кожаную куртку, будто о чём-то размышляет важном.

– Уютно здесь у вас, – говорит Кирилл. – Дорогие вещи. Норвежцы умеют жить на полную катушку.

– Кирилл...

– Я серьёзно, – он поворачивается ко мне. – Паркет, мебель, картины. Какой у вас красивый и качественный дом. Он хорошо зарабатывает, да? Твой викинг.

У меня внутри всё переворачивается.

Викинг.

Он так выплёвывает это слово, будто в нём до сих пор сидит обида за то, что я с ним рассталась из-за Эспена. Столько лет уже прошло… Я думала, что Кирилл меня забыл. Жил своей жизнью, как и я – своей.

Я ведь его и не вспоминала. Я так ушла в этот норвежский мир, в новую для себя реальность, что просто вычеркнула всё и забыла. Я жила своей семьёй, я наслаждалась тем, что есть. Я любила Эспена и разделала все его интересы, была всегда рядом, полностью растворилась в своём… викинге.

Вот. Для Кирилла мой муж так и остался тем, кто украл у него его девушку. Он винит не меня, а его. А ведь в ту туристическую поездку я без памяти влюбилась в Эспена и не смогла сопротивляться искушению. Мне казалось, что я нашла свою родственную душу.

Эспен не стал бы напирать, если бы я сказала, что я несвободна. Но я промолчала. Потому что была до наивна, глупа и поражена тем, какой он взрослый, красивый, как умеет ухаживать. Просто нырнула в эти отношения и потеряла покой.

Я молчу. Мне становится неловко.

Не хочу обсуждать деньги. Не хочу обсуждать Эспена. Не хочу с Кириллом вообще ничего обсуждать. Я просто хотела побыть одна и подумать.

Но он уже здесь. И мне теперь неудобно его выгонять. В груди вспыхивает стыд. За то, что я так легко вычеркнула его из жизни и забыла, а он меня – нет. Что я построила семью, а он всех сравнивал со мной.

Гадко как-то.

И я чувствую часть своей вины за всё это.

– Иди на кухню, вон туда, – говорю я устало и киваю в сторону кухни.

Кирилл снова расплывается в улыбке и кивает. Будто радуется, что победил. Он идёт, а я следую за ним.

На кухне он останавливается. Оглядывается. И я краснею. Потому что до меня доходит, что я так и не закрыла страницу с билетами на моём ноутбуке, и Кирилл это видит. А ещё он видит остывшую овсянку и пустую кружку из-под кофе.

– Не завтракала, – констатирует он. – Плохо.

– Не хотелось.

– Из-за него?

Я снова молчу. С одной стороны, хочется сказать, что это не его дело, а с другой – излить душу. Но я не буду. Нет, ни в коем случае не буду делать ни того, ни другого. Я просто попью с ним кофе, как это принято в Норвегии.

Здесь же все такие вежливые и гостеприимные.

А потом попрощаюсь и завалюсь в постель. Буду смотреть снова в потолок и размышлять о том, что вся моя жизнь рухнула.

Я сажусь на стул. Смотрю в окно.

Кирилл так и не дожидается моего ответа. Начинает хозяйничать, как у себя дома. Достаёт из пакета картонные стаканчики с кофе. Два. Один ставит передо мной. Второй – себе. Потом вытаскивает булочки с корицей, с кремом и с шоколадом. Раскладывает на тарелке, которую безошибочно находит в шкафчике над раковиной.

Всё происходящее так сюрреалистично, но я даже не удивляюсь.

Кирилл всегда был немного наглым, только раньше мне это нравилось. Он и меня добился таким образом. Просто не давал прохода, пока я не сдалась и не сказала ему «да». Тогда случилось наше первое свидание.

– Ешь, – говорит Кирилл. – Выглядишь как смерть.

– Спасибо, – криво усмехаюсь, заправляя прядь за ухо. – Ты всё так же умеешь делать шикарные комплименты.

– А зачем мне врать? – он садится напротив. Смотрит на меня. – Ты не спала, судя по синякам под глазами. Не ела. Плакала. И выглядишь как...

– Как смерть, я поняла.

Морщусь и тянусь к кофе. Есть и не хочется. Ничего мне не хочется.

– Я хотел сказать, что ты выглядишь, как человек, который оказался в тупике.

Я поднимаю на него глаза. В этот раз Кирилл не улыбается. Он смотрит на меня серьёзным, сосредоточенным взглядом, от которого мне становится не по себе. Снова попадает в точку, хотя, наверное, у меня действительно всё написано на лице.

– Рассказывай, – говорит он. – Что случилось? Почему ты была расстроена на вечеринке в институте? Это ведь был твой муж там на террасе, да?

Я отвожу взгляд в сторону. Он же видел всё. И сложил картинку. Но обсуждать это я до сих пор не желаю. Только у меня даже сил нет, чтобы перевести разговор в другое русло и сделать вид, что у меня всё супер.

– Кирилл… не хочу об этом говорить, – всё-таки решаюсь выдавить из себя.

– Конечно, ты можешь не говорить, но я же тебе не враг. Иногда разговор помогает. Кстати, а ведь я эту парочку видел несколько раз за вечер. Сначала они активно флиртовали у бара, а потом пошли на улицу. Я хотел выйти на террасу покурить, но увидел тебя. Ты стояла там и смотрела на них. Я не сразу понял, что случилось. Я просто был безумно рад тебя видеть.

В сердце будто иголки вонзаются. Я на секунду прикрываю глаза, пытаясь отогнать эти картинки с Эспеном и той рыжей. Они ведь так и продолжают волей-неволей крутиться в моей голове.

– Ты же не куришь, – говорю я хоть что-то, чтобы не молчать.

– Уже курю. Давненько. Сразу, как ты меня бросила.

Я вздрагиваю. Нет. Только этих разговоров мне не хватало. Ну зачем он начинает давить и напоминать о том, как я плохо поступила? Я была молода, взбалмошна. Да и не так долго мы встречались, не клялись друг друга любить… как мы с Эспеном.

– Знаешь, Алин, – говорит он тихо. – Я хочу признаться, что обманул тебя. Я не проезжал мимо. Я специально сюда приехал.

Чёрт. Так я и знала.

– Зачем же? – спрашиваю я и поднимаю на него глаза.