Глава 21

Когда-то, восемь лет назад на Илью свалилось известие о беременности Ирины. Это было ошеломительным, но не очень приятным сюрпризом. Случайное знакомство в компании друзей с обворожительной девушкой, весёлый отдых приятный для обоих с последующим известием о том, что он станет отцом.

Не было у Ильи планов жениться в ближайшие лет пять точно. Но если уже судьба распорядилась, он тогда подумал: «Почему бы и нет? Ирина девушка достойная, внешне очень привлекательная». Рождение Маришки не перевернуло жизнь Ильи. Не было умиления и безграничной нежности к пищащему младенцу.

Если бы у него спросили: «Когда ты осознал любовь к своему ребёнку, что затопила сердце до самых краёв?» — Илья не смог бы ответить. Но дочь для него стала всем — его смыслом, его началом и продолжением, его душой и сердцем.

Анна, появившись в его жизни, как солнечный лучик осветила тёмную сторону сердца мужчины, согрела и потихоньку начала просачиваться, наполнять собою. Не вытесняя Маришку, нет — дополняя. Поэтому звонок Жанны и истеричный рассказ его бывшей любовницы о наглой няньке, Илью сначала удивил: «Что за херь? Какая нянька?». А потом после услышанного: «ветрянка», — безумно встревожил, разъярил.

Первым делом звонок Марине и по видеосвязи подтверждение — Жанна не соврала! В момент осознания, что дочь действительно подхватила эту заразу, Илью прошиб холодный пот. Сразу вспомнилось, как тяжело он сам перенёс ветрянку. Постоянно названия Маришке, требовал её измерить себе температуру, но даже сообщённые дочерью показания не могли успокоить Илью.

Он мчался домой и никак не мог понять: «Как? Как Анна могла промолчать? Почему не позвонила, не сказала? Для чего, зачем скрыла?»

Он даже не помнил, как ворвался в квартиру. Отпечатались только эмоции — дрожащие руки и липкий, холодящий страх за дочь.

Маришкин визг от неожиданности, когда он залетел в ванную комнату, немного отрезвил его. Стило увидеть дочь своими глазами, бешеная тревога разжала острые когти. Несмотря на протест Марины, покрутил её, осматривая и уже закипая сверх меры, вышел в коридор.

Один взгляд в сторону Анны и его сорвало. Выцеживая вопросы, заглядывал в глаза, пытаясь увидеть в них ответ. Но её «прости» никак не облегчало того, что она скрыла правду, никак не объясняло.

Да, он должен был дать ей возможность высказаться, объясниться, но понимал — не сможет её сейчас выслушать, сорвётся, необходимо успокоиться.

Тяжело дыша и сжав кулаки, он отвернулся, когда Анна, шелестя отрывистыми словами, метнулась в спальню. Ждал, когда она вернётся и не удержался, повернув голову, увидел, что Аня выскочила за дверь в домашних тапках.

— Куда блядь в тапках?! Стой! — окликнул и метнулся за Аней, но в этот момент в ванной комнате послышался грохот.

Сердце сжалось, потому что перед глазами мелькнула картинка, как Маришка, потеряв сознание, упала. Распахнул дверь и увидел дочь, стоявшую рядом с душевой кабиной. Глаза распахнуты испуганно, к худенькому тельцу прижала полотенце.

— Я случайно, — оправдывалась Марина, когда Илья влетел в ванную и бешенным, пылающим взглядом осмотрел её. — Полотенцем махнула, а там баночки и шампуни, они упали с полки и… — Маришка прикусила губу, смотря на замершего отца.

— Вытирайся и марш в постель, — Илья устало провёл пятёрней по волосам, чуть оттягивая их.

Вышел в коридор и тут вспомнил про Аню.

«Остановить!» — метнулся в сторону двери и на ходу выхватил из кармана зазвонивший телефон.

— Слушаю, — ответил, остановившись на пороге квартиры.

— Я рядом. Сейчас припаркуюсь и подойду, — донёсся до него голос друга.

— Жду, — бросил отрывисто и, запрокинув голову, тяжело выдохнул.

Вдох, ещё один: «Надо успокоиться!». Мотнул головой и набрал на телефоне номер Анны.

Гудок, ещё и ещё… не отвечает.

— Па-па-а, — отвлекла его Маришка выйдя из ванной уже одетая в пижаму, — а где Аня?

— Аня… она ушла. Ей нужно было уйти, — поморщился Илья.

— Но, — Маришка что-то хотела добавить, только вот Илья не был расположен к разговорам.

Резко указал в сторону спальни:

— В постель! Быстро! — непререкаемым тоном распорядился Илья.

— Но папа ты… — вскликнула дочь, на что получила гневный взгляд отца:

— Я сказал — марш в кровать! — повысил он голос, направляясь в ванную.

Быстро скинув с себя вещи, умылся и, помыв руки, едва успел надеть домашние штаны, как послышался звонок в дверь.

— Ну и где больная? Маришка-а-а, — с порога позвал Павел, заходя в квартиру.

— Не ори, в кровати она лежит, — устало оборвал друга Илья.

Терапевт и просто хороший знакомый. С Павлом Илья познакомился, когда Маришка в годик заболела. Педиатр один не понравился и второго он отверг, третьего. Как врач Илья был очень придирчив и только Павел завоевал его доверие.

Помыв руки и беззлобно ругая друга, Павел прошёл в спальню его дочери.

— Ну и? Смотрю — красота неописуемая, — заулыбался мужчина, когда увидел насупившуюся девочку, сидящую в кровати.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Да уж, — буркнул Илья, проходя следом и останавливаясь у стола. Скрестил руки на груди.

— Я уже не болею! — хмурилась Маришка, но было видно, что она рада встрече с любимым врачом знакомым едва ли не с младенчества.

— Ну, во-первых здравствуй, — мужчина уселся на стул рядом с кроватью, с улыбкой осматривая малышку.

— Здравствуйте, дядя Паша. Я уже выздоровела!

— Вижу, вижу, — кивнул Павел, доставая термометр.

После тщательного осмотра отдал градусник девочке и спросил, наблюдая, как она суёт его под мышку:

— Расскажи мне, Мариночка — это кто тебе такую красоту нарисовал.

Девочка сразу расплылась в улыбке:

— Это Аня! Одноклассница, когда заболела, её зелёнкой мазали, а мне Аня нарисовала красивые цветочки.

— Действительно, — усмехнулся Павел, бросая взгляд на хмурого Илью, — красивые. Давай градусник, — протянул он руку и, посмотрев на термометр, отключил его.

— Ну что? — не выдержал Илья, на что Павел пожал плечами:

— Всё отлично. Мариша, расскажи — как болела и если знаешь, какие лекарства тебе твоя нянечка давала.

— Она не нянечка! — мотнула головой Маришка и проворно соскочила с кровати. Не слушая грозного окрика отца, схватила со стола листок и отдала его Павлу:

— Вот тут всё, всё, — начала девочка, опять забираясь в постель, и с детской непосредственностью рассказывая — что помнила о своей болезни.

Илья, слушая, оттаивал, потому как услышал подтверждения того, что Аня не подвела, смогла, вытянула. А он… Мотнув головой, Илья решил обдумать всё позже.

— Ну что сказать, — поднялся Павел со стула: — этой Анне ты Илюха выплати хорошую премию. Молодец! Смотри и полная температурная динамика расписана на листке и обследование Марины у двух врачей, лечение подобранно отлично. Да и к слову сказать, — мужчина направился из комнаты, на ходу прощаясь с Маришкой: — до свидания красавица. Так вот — Маришка перенесла ветрянку очень легко. Ты зря меня вообще выдернул. Мог бы и по телефону мне всё рассказать.

— Не зря, — мотнул головой Илья, наблюдая, как друг одевается. — Я ж в отъезде был, когда Маринка заболела, и известие о ветрянке для меня как снег на голову свалилось.

— А ты сам-то болел?

— Болел, — кивнул Илья.

— Точно? — переспросил Павел.

— Такое хрен забудешь, — вздохнул Илья. — На втором курсе иснститута эту заразу подхватил. На четыре дня между этим миром и тем завис. Температура за сорок и сбить не могли, так потом эта гадость в пневмонию перетекла. Так что …

— Узнав, что Маринка заболела, — продолжил за него Павел: — ты естественно переполошился.

— Да меня чуть кондратий не хватил! — на эмоциях Илья повысил голос. — Думал, Маришка тут с температурой загибается, а она вон — скачет джейраном!

— Ну, видишь — обошлось, — Павел подмигнул Марине, которая притаилась за поворотом коридора и подслушивала разговор мужчин. — Чем старше человек, тем хуже переносится. Хотя, — Павел почесал переносицу: — твой случай действительно тяжёлый. Теперь я тебя понимаю, почему ты за Маринку переживал, — друг хлопнул Илью по плечу. — Как говорят? «Что не делается, делается к лучшему». Так что у дочери и у тебя теперь иммунитет, можете не бояться.

Стоило входной двери закрыться, как Маришка пулей метнулась в свою комнату, игнорируя оклик отца. Схватив телефон, девочка несколько раз пыталась дозвониться до Анны, но в ответ слышала только гудки.

— Марин, ты ужинала? Давай…

— Пап, надо срочно Ане отвезти лекарства! — перебила дочь Илью.

Он вздохнул, махнул рукой и сделал пару шагов на выход, как вдруг до него дошло сказанное Маришкой.

— Подожди, — резко обернулся: — зачем лекарства? Аня заболела?

— Да, — всхлипнув, кивнула девочка и пересказала, как Анна утром ходила, пошатываясь, а потом спала. Как тихо, едва не шёпотом разговаривала и обрисовала замеченные на её шее и руках маленькие пятнышки.

— Понимаешь, пап? У Ани может, нет лекарств и…

Илья готов был взреветь от услышанного. Сразу вспомнилось, как Аня выскочила из его квартиры в одних тапках, какая бледная стояла с широко распахнутыми глазами и слушала его отповедь. Сердце замерло, сбилось с ритма, когда Илья представил, что Анна сейчас одна в своей квартирке загибается от высокой температуры.

— Мариш, — он растерянно оглянулся и едва не бегом выскочил из квартиры. Через пару секунд Илья уже настойчиво стучал в соседнюю дверь.

— Илья? — спросила соседка, прежде чем открыть дверь, — Ты когда приехал? Что случилось? — с тревогой осмотрела мужчину.

— Марья Борисовна, вы ветрянкой болели? — не расшаркиваясь на приветствия, сразу спросил Илья.

— Да болела, болела, — махнула пожилая женщина ладонью. — Знаю про болезнь Маришки, так что…

— А приглядеть за ней можете? Баб Маш, позарез нужно! Очень, очень!

— Да, конечно пригляжу, конечно! Илья, а что случилось-то? — обеспокоенно спросила соседка уже в спину, торопливо уходящего мужчину, но он лишь махнул рукой:

— Потом! Всё потом объясню.

Пока одевался, пришлось поспорить с дочерью, потому что Маришка настойчиво, едва не до криков настаивала на том, что поедет с ним. Категоричный тон не помогал, Маришка уже со слезами на глазах начала его упрашивать, а когда Илья не поддался, метнулась в гостиную. Илья уже надевал куртку, впуская в квартиру соседку, когда Маришка выбежала с пакетом в руках, протягивая его отцу:

— Тут лекарства. Ане ведь нужны лекарства!

Илья замер. «Что могло такого произойти за это время, что Маришка так переживает за Аню? Что потянулась к ней как цветок к солнышку?» — вспыхнул вопрос, сжавший мужское сердце.

Не объясняя, что выписанные врачами медикаменты предназначены дозировкой для детского возраста, Илья взял протянутый Маришкой пакет. Порывисто обняв дочь, поцеловал её макушку:

— Спасибо. Не балуй и слушайся Марию Борисовну!

«Быстрее!» — мысль, которая набатом била в голове, но Илья сбился с шага, когда на хорошо освещённой парковке вдруг заметил старенькую «Тойоту» Анны. Машина была прилично запорошена снегом. Остановившись, гулко сглотнул, осмотрелся: «Как же ты добиралась, Нюта? Как же…»

Бегом помчался к её машине, проверил — закрыта. Обратно к своему внедорожнику и сразу сорвался с места. Илья мчался по городу, не обращая внимания на запрещающие дорожные знаки и хорошо, что уже опустился глубокий вечер, иначе беды не миновать. Только вот Илья в тот момент мало об этом задумывался.

Остановился у подъезда дома Анны, преодолел первый этаж, второй, бегом на третий и послал настойчивый звонок в знакомую дверь. Только Аня не открыла, а в квартире тихо. Приложил ухо к двери и, прислушиваясь, нажимал на звонок, а потом и вовсе затарабанил кулаком. Мысли одна тревожнее другой взрывали сознание, сводили с ума. Он уже собирался взломать хлипкую на вид преграду, когда из-за соседней по лестничной площадке двери разнеслось женское, грозное:

— Прекратите буянить! Я сейчас полицию вызову!

— Да по хрену, — выкрикнул Илья и вновь ударил пару раз по двери, с криками: — Аня, Нюта, открой!

— Нет её! — опять из-за соседней двери.

— Дома она! — не сдавался Илья, нажимая на звонок.

— А я говорю её нет! — опять женский голос из-за двери, — Она уехала! Ключи не забирала, так что точно знаю — нет её!

— Как это ключи не забирала? — остановился Илья и метнулся к соседней двери, — Вы уверены?

— Да уж точно! Старческим маразмом не страдаю ещё, — ответили чуть насмешливо. — Ключи от той квартиры у меня.

— Твою ж мать, — выругался Илья, выхватывая телефон и набирая номер знакомого. — Андрей, это Воронцов тебя беспокоит. Срочно нужно! Не буду звонить в приёмник, там пока очухаются. Узнай — поступала ли женщина в последний час. Володина Анна Дмитриевна, тридцать два года, русоволосая, да. С высокой температурой. Жду.

— А что с Анечкой? — отвлёк его голос из-за двери, возле которой он метался, меряя шагами лестничную площадку.

Не было терпения стоять просто на месте, срочно нужно было действовать, но куда нестись, что предпринять Илья не знал.

— Заболела, — ответил он соседке Анны автоматически.

— Ох, ох, надо бы позвонить Алевтине, рассказать.

— Какой Алевтине? — не совсем вникая, переспросил Илья и сразу ответил на телефонный звонок.

— Да, Андрей! Не поступала? Ладно, спасибо тебе. — Илья отключил связь и замер. Рука сама собою вцепилась в волосы. Мозг обрабатывал все воспоминания, слова оброненные Анной, но ни одно из них не отвечало на вопрос: «Где может быть Аня?».

Илья, судорожно сжимая кулаки, уже сделал шаг в сторону лестницы. Ему нужно было что-то делать, каким-то образом искать пропавшую любимую, но в этот момент из-за двери спросили:

— Так что — Анечка в больнице?

— Нет её там.

— А, ну значит у Алевтины, — донеслось до Ильи, когда он уже спустился на пару ступенек.

Мгновение и он у двери соседки:

— У какой Алевтины? — едва не дёргая за дверную ручку, требовательно спросил Илья.

— Да вам зачем? Вы вообще кто? Родственник, что ль?

— Брат её! — ложь легко сорвалась с языка Ильи, — Заболела Аня. Нужно срочно лекарства передать.

— Ну, так я сейчас Алечке позвоню, спрошу, — женский голос начал удалятся, а Илья едва не взвыл от неизвестности, от медлительности той, что проживала по соседству с Анной.

— Алечка, да брат говорит. Адрес давать? — доносилось еле слышное до Ильи, который прислушивался к каждому слову, шороху.

— Сейчас, — голос приблизился: — Звать вас как?

— Илья, — ответил и замер, пока соседка договаривалась о чём-то по телефону. — Ну, хорошо. Алевтина разрешила дать адрес, — донеслось до мужчины.

Опять дорога, пятиэтажная хрущёвка, машина вновь брошена у подъезда, а Илья стрелой взлетел на второй этаж и неожиданно столкнулся со стоящей на площадке пожилой женщиной.

— Илья? — сразу спросила она, а он, не здороваясь, выпалил вопрос:

— Анна у вас?

— У меня, — кивнула женщина, осматривая его внимательным и в то же время любопытным взглядом.

«Хорош! — мелькнула у Алевтины мысль оценка внешности Ильи, — Очень хорош! Теперь понимаю Анечку и её волнения».

— Увидела — как подъезжаете, да вышла встречать, чтобы не звонили, не тревожили.

— Как она? Мне нужно её увидеть! — напористо двинулся Илья в сторону чужой двери, но Алевтина преградила ему путь, качнув головой.

— Спит Анечка. Не нужно её сейчас беспокоить.

— Что с ней? У неё ветрянка? Температура есть? Да или нет? — уже повысил голос Илья.

— Ветрянка, да, — кивнула Алевтина, едва сдерживая улыбку. Нравился ей напор мужчины и тревога в его глазах. — Температура поднялась высокая. Но поставили капельницу и сейчас уже получше. Мне вот очень интересно — как так получилось, что она вроде присматривала за вашей дочерью, а в итоге в одних тапках, да с такой температурой оказалась на улице? — чуть сузив глаза, спросила Алевтина, сложив руки на груди.

Простые вопросы, а у Ильи руки и ноги свинцом наливаются, удушливой волной накатывает осознание того что натворил. Замер не в силах сделать ни вдох, ни выдох, но пришлось брать себя в руки. Тяжело, как раненный зверь мотнул головой, скидывая с себя липкую паутину совершённого. Он обдумает это потом и выход найдёт как исправить, но сейчас… сейчас — только Аня и её здоровье!

— Мне нужно её увидеть! — произнёс твёрдо, с упрямством смотря на пожилую женщину, — Если у Ани высокая температура, её нужно отвезти в больницу, а вы сейчас своим упорством только делаете ей хуже!

— В больницу? — брови Алевтины вздёрнулись в негодовании. — Аня пришла ко мне, и вы правильно сказали — на данный момент я несу полную ответственность за неё! А уж то, что у меня ей будет лучше — в этом можете не сомневаться!

— Ей необходимо квалифицированное лечение!

Илья уже не спорил, он упрямо как мул попёр в сторону двери на защите которой стояла пожилая женщина.

— Так, стоп! — Алевтина вскинула ладони вверх: — Моя знакомая, живущая по соседству — врач. Она поставила Ане капельницу, и именно она будет вести лечение. Это, во-первых. Во-вторых — неужели вы думаете, что Анечке будет лучше в нашей больнице?

— В платной палате и со знакомыми мне специалистами — однозначно! — не отступал Илья.

После нескольких минут препирательств Алевтина назвала фамилию живущей в соседнем подъезде врача. Илья, не медля, созвонился со знакомым, наводя справки о квалификации женщины, и вынужден был признать, что по этому поводу у него не могло возникнуть возражений.

— Да и тем более, — продолжила Алевтина: — одно дело дома, когда рядом кто-то свой находится, знакомый, готовый сразу оказать помощь, а другое дело — чужие люди в больнице. Если ей станет хуже — я обязательно вызову скорую, а сейчас, Илья, извините — Аню надо проведать, температуру измерить. По поводу посещения — не надо вам видеть её в таком состоянии. Вот как Анечка захочет — так и позвонит, позовёт, а сейчас вам придётся потерпеть.

— Дайте мне номер своего телефона, — уже устало, понимая, что не имеет права настаивать, выдохнул Илья и добавил: — Пожалуйста. У Ани номер недоступен — буду вам звонить. И прошу вас — если ей станет хуже, хоть немного — сразу сообщите! Я сам быстрее приеду, чем скорая и сам договорюсь в больнице.

С тяжёлым сердцем вернулся домой Илья. Маришка, по словам соседки, его ждала, переживала, но всё же не выдержала и уснула. Уже стоя в душе, под прохладными струями воды, Илья вспомнил свои слова, которые бросил в лицо Анны в порыве гнева: «Ты ни хрена не понимаешь в лечении детей! Ты хоть соображаешь, что могла угробить мою дочь? Да что ты можешь понимать, а? Ты ни хрена не знаешь что такое беспокоиться о ребёнке! Ты не знаешь — как лечить! Не знаешь, что такое трястись над своим ребёнком и переживать!»

Застонав, Илья запрокинул голову и в бессилии сжал кулаки. Он только сейчас осознал весь случившийся ужас. Что не осознавая, в ярости затронул самую болезненную для Анны тему. Он не просто растревожил так старательно ею запрятанную боль, он своими обвинительными словами надругался над памятью её погибшего сына.

Кровь стучала в висках, в ушах звенело, а сердце било в груди набатом. Не выключая воду, покачнувшись, вышел из душевой кабины, не обращая внимания на то, что вода стекала с его тела, образовывая на полу лужу.

Память злобной старухой подкидывала всё новые и новые картинки. Как Аня побледнев, стояла, прижавшись к стене, как распахнула свои серые глаза, в которых плескалось не возмущение на его слова и даже не обида, а ураганом закручивалась боль.

— Нюта, — мучительно сорвался в стон и сразу воспоминание, бьющее наотмашь, её тихие, робкие оправдания и после виноватое: «Ты прав, прости меня. Ты прав, я виновата, прости…» Её растерянность после его слов: «Убирайся от греха подальше!» и как она оцепенело, потерянно передвигалась, как выбежала из его квартиры.

Смотря в стену невидящим взглядом, Илья тяжело, надсадно дышал. Неимоверным усилием сдерживался, в то время как его тянуло немедля собраться и бежать к ней, к его Анюте. Знал — не допустит старая карга, не впустит в квартиру — слишком упорной оказалась эта Алевтина.

— Что ж так хреново всё сложилось-то, а? — произнёс, тяжело дыша и делая шаг к стене. Прижался к холодному кафелю лбом. — Ну почему всё так паршиво закончилось? — не выдержав, Илья ударил кулаком по стене, разбивая костяшки пальцев в кровь.