Глава 22

Первые два дня Анна даже не помнила, они прошли как в тумане. Просыпаясь, встречалась взглядом то с Алевтиной Павловной, то с незнакомой женщиной, которая ставила ей капельницу, а позже делала внутримышечные уколы. Только на третий день её уже не тянуло в спасительный сон. Но Аня не хотела возвращаться в реальность, ведь здесь столько боли, столько мыслей, которые разрывали душу.

Алевтина Павловна, неустанно следившая за ней, вызывала топившую сердце благодарность.

— Не знаю, за какие заслуги мне судьба послала вас, — на третий день болезни обратилась Анна к пожилой женщине. Перехватила её руку, которую до этого Алевтина прикладывала к её лбу и прижала сухонькую ладонь к своей груди, — Как благодарить вас буду — даже не представляю.

— Анечка, да ты мне как дочь за это время стала, — лучисто улыбнулась Алевтина, пожимая в ответ холодные пальцы Анны. — Мне думаешь в тягость заботиться о тебе? Нет, Анечка. Мне в радость. Хотела дочку, да вот на старости лет мне Господь подарил её в твоём лице.

Не выдержав, Аня расплакалась, да и Алевтина не смогла сдержать слёз, обнимая потянувшуюся к ней молодую женщину.

— Как она? — неизменный вопрос, который ежечасно задавал Илья, звоня Алевтине Павловне.

— Получше, уже получше. Лекарства, которые ты купил — прям чудо! — похвалила Илью Алевтина.

— Температура? — не унимался Илья.

— Не падает, но уже, слава Богу, не поднимается высоко. Сейчас вот мерили — 37.3 держится. Татьяна передала мазь, которую ты купил, так что и зуда теперь у Анечки практически нет.

— Только вы Ане не говорите откуда медикаменты, — просил Илья, и Алевтина с ним соглашалась.

Все эти дни Илья с ума сходил от беспокойства за Анну. Он готов был дневать и ночевать у дверей пожилой женщины, которая горой стояла на защите любимой, оберегая Анну от него. В итоге Илья замучил Алевтину звонками. Врач, которая жила в соседнем подъезде и вела лечение Анны уже едва не пряталась от Ильи, потому как и она вынуждена была постоянно отчитываться перед ним. Но врач не жаловалась и даже возразить ничего не могла — ей Илья очень щедро оплатил и внимание, и заботу о нестандартной пациентке.

Наступил четвёртый день болезни и Ане уже намного лучше. Даже уступила настойчивой заботе Алевтины и выпила сваренный ею бульон.

— Силы надо поддерживать! — хмуро заявила пожилая женщина.

— Для чего? — вяло отозвалась Аня, отдавая пустую кружку Алевтине, с трудом улыбнувшись ей.

Не смотря на безмерную благодарность Алевтине, Аня прекрасно понимала, что для неё она — чужой человек. Не сегодня, так завтра Алевтина всё равно уедет к сыну, к внукам. У подруг свои семьи, родителям Аня и не нужна была. Ни семьи, ни детей…

Вот и задавалась Аня вопросом — «Для чего? Ради кого?».

Опустошённая, сломленная, она безумно устала куда-то бежать, что-то доказывать и себе и другим, не видела смысла в своём существовании.

— Как это для чего? Ей богу не дитя уже! Для того чтобы поправиться! — ответила Алевтина удивлённо вздёрнув брови.

— А если не хочется поправляться? — безжизненным голосом спросила Аня, а у Алевтины сердце сжалось от жалости к ней.

Отставив кружку, пожилая женщина присела на край кровати.

— Рассказывай, — бескомпромиссно велела она.

Аня перевела на неё пустой, безучастный взгляд и начала рассказ.

Безэмоционально, равнодушно текли слова, скрывая боль плачущей души. Только о визите Жанны умолчала Аня. Ей было стыдно признаваться в том, что у Ильи есть та, которая называет себя его невестой. Какова бы ни была правда, Анна, обдумывая визит незнакомки, сделала для себя неутешительный вывод, что молодая девушка вряд ли её обманула.

Аня помнила её слова: «Я сама возьму документы!» и сделала вывод, что незнакомка знала — где именно лежат папки и расположение кабинета в квартире Ильи, а значит, уже бывала там.

Душа рыдала, но Аня как маньяк-потрошитель встряхивала память и заставляла себя анализировать всё произошедшее: «Кем же я была для него? — спрашивала она себя. — Любовницей, временной заменой невесты? Если этой Жанны не было всё это время, возможно она просто уезжала, а может учится в институте. Могу ли я утверждать, что он за всё время нашего знакомства не общался с нею? Он ведь куда-то уезжал, возможно, чтобы увидеться с этой Жанной? Илья родился и вырос в северной столице, явно в интеллигентной семье. У него высшее образование, красив, харизматичен и при деньгах. Я ему просто не ровня! Провинциалка без достойного образования!» — самобичевалась Анна, не давая себе ни единого шанса на веру в ответные чувства Ильи. Безжалостно разбивала иллюзорные, хрустальные цветы любви, которые острыми краями кромсали душу. Остервенело рвала в клочья радужные крылья счастья, которые выросли за её спиною после встречи с Ильёй.

— Получается, Илья не знал, что ты заболела, — не спрашивала, просто прокомментировала Алевтина, выслушав рассказ Анны.

— Какая разница? — равнодушно пожала плечами Аня.

— Да теперь я хоть поняла — почему ты была в тапках, и он тебя отпустил в таком состоянии.

— Он меня не отпускал, — тихо проговорила Аня. — Он указал на дверь, а я сбежала, поджав хвост, как побитая и ненужная хозяину собака.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ну, ты здесь, Аня, перегнула, — не согласилась с ней Алевтина и сразу подняла ладони: — Нет, нет! Я его не оправдываю и не защищаю! Поступок его конечно… — Алевтина замолчала, покачала головой, прежде чем продолжить: — но поговорить вам всё же нужно.

— Не хочу! — мотнула головой Аня и чуть не застонала от резкой головной боли.

— А я и не говорю что сейчас. Но посчитала важным, что ты должна знать о его звонках, — Алевтина потянулась к тумбочке за градусником и, протягивая термометр Ане, призналась: — Он очень волнуется за тебя. Едва не через каждые пять минут звонил, пока у тебя температура высокая была. Я же его к тебе пускать наотрез отказалась, хотя должна признаться — он несколько раз пытался пробиться.

Алевтина с усмешкой покачала головой, пока Аня, слушая её, до огненной боли прикусила губу.

— Хотел тебя в больницу отвезти, но я не позволила. Ну ладно, оставим этот разговор, — Алевтина, забрав градусник у Анны и посмотрев на показания, встала, — Вот тебе пульт от телевизора, — она рядом с Анной положила его на постель, — вот тебе телефон, там очень много пропущенных, в том числе и от какой-то Маришки. Я так понимаю, что это дочь Ильи? Полежи пока, а я в магазин сбегаю, — вздохнула и вышла из комнаты, заметив, как Аня, закрыв глаза, сжала ладони в кулаки.

По маленьким заминкам в рассказе Анны, по тому, как она иногда замирала, Алевтина поняла, что Аня ей что-то не договаривает. Но в душу лезть естественно не стала. Алевтина давно для себя решила — она в любом случае будет её поддерживать и помогать.

Едва за Алевтиной закрылась дверь, Анна, медленно выдохнув, открыла глаза. Посмотрела на лежащий рядом телефон. Нерешительно взяла его. Только вот не ожидала увидеть безумное количество пропущенных звонков от Ильи, больше пятидесяти от Маришки, с десяток от подруг.

Отложив телефон, Аня, закрыв лицо ладонями, расплакалась.

Вспомнилось детство, когда болея, она видела только заботу отца или его сестры, потому что мать была слишком занята. Потом вечно занятый своими делами муж. И одиночество. Только сейчас Аня осознала насколько была одинока. Друзья мужа, а у неё ни одной подруги, не было родительской поддержки.

А сейчас…

Дарованная ей, счастливая встреча с Алевтиной Павловной, новые подруги, которые непонятно почему заботились и даже переживали о ней, Маришка завалила звонками и Илья…

Как бы не была обиженна Аня, она прекрасно осознавала степень своей вины. Она сделала выбор, приняла сторону его дочери, умолчав о её болезни. Боялась до жути реакции Ильи, но не была к ней готова.

Кое-как успокоившись, Аня взяла телефон и первым делом отзвонилась подругам, узнав, что они уже в курсе её болезни и что ждут её. Выслушав пожелания скорейшего выздоровления от каждой, Аня набрала номер Маришки.

Затаив дыхание, ждала ответа и даже поморщилась от вскрика в трубку:

— Аня!

— Привет, Мариш, — отозвалась она с улыбкой.

— Я звонила, а ты не отвечаешь, и я думала, что ты на меня обиделась. Но мне папа сказал, что ты болеешь и у тебя высокая температура, — зачастила девочка. — А я думала — ты не хочешь со мной разговаривать. Но подруги так никогда не поступают, правда?

— Конечно правда, моя хорошая, — ответила Аня, не сдерживая улыбки.

Разговор с Маришкой согрел душу Анны. Убедив девочку, что с радостью будет созваниваться с ней, Аня, отключив связь, прикрыла глаза и незаметно провалилась в спокойный, восстанавливающий сон.

Незаметно пролетело чуть больше недели. Температура у Анны уже не повышалась и только остаточные красные отметинки на теле напоминали о перенесённом заболевании.

Взяв в руки мазь, которую Анна наносила на прыщики ветрянки, покрутила её в руке и решительно прошла в гостиную.

— Антонина Павловна, — Аня присела в кресло, дождалась, когда пожилая женщина оторвёт взгляд от телевизора и решительно продолжила: — я вас очень прошу дать мне ответ. Не отмахиваться, потому как для меня это очень важно!

— Что случилось, Анечка? — встревожилась Антонина, выключая телевизор.

— Ничего, — покачала Аня головой, — Я хотела бы вам вернуть деньги за медикаменты. И зная вас, предполагаю услышать, что ничего не должна. Но если вы не назовёте сумму сами, значит, я вам перечислю деньги на своё усмотрение. Татьяна, ваша знакомая врач, ей тоже нужно оплатить время, которое она потратила на меня.

Алевтина, улыбаясь, вздохнула:

— Да ничего ты не должна.

— Но…

— Погоди, — прервала уже готовую возмутиться Аню, — Татьяна мне должна была. Оказала я ей когда-то услугу, вот она и возвращает должок, — нашлась Алевтина. Она прекрасно понимала — стоит Анне узнать, что уже всё оплатил Илья, Аня очень остро на это отреагирует, а там и до ссоры, с обвинениями, гневными высказываниями недалеко. Пожилая женщина решила, что если Илья провинился, то ему надо дать шанс пусть и тайно, исправить свою ошибку.

— Татьяна тебя официально оформила на стационар. Соответственно медикаменты все больничные, государственные. Только вот тебе необходимо в ближайшие дни с паспортом и медицинским полисом проехать в больницу, оформить выписку. Я и сама хотела с тобой поговорить на этот счёт, — продолжала Алевтина, не давая Ане вставить даже пары слов, — Илья просил дать ему ключи от твоей машины и…

— Нет! — Аня воскликнув, вскочила, — Зачем ему мои ключи?

— Анечка, — мягко начала Алевтина: — на улице мороз, тебе нужно в больницу ехать, твоя машина так и осталась стоять на парке возле дома Ильи.

Пройдясь по комнате, Аня остановилась и пожала плечами:

— И что? На такси доеду до его дома и уже оттуда на своей машине отправлюсь в больницу. Не хочу принимать от него даже малейшие крохи помощи! — не замечая, Аня сжала кулаки, что не укрылось от внимания Алевтины. Она, вздохнув, печально улыбнулась:

— Как знаешь, Ань.

Не зная скрытых причин обиды Ани, Алевтина очень хотела, чтобы Анна и Илья всё же поговорили, да и помирились. Она, всю жизнь прожив одна, знала — насколько тяжело быть одинокой. По глазам Ильи, по его поступкам, волнению, Алевтина сразу поняла — у мужчины это не мимолётное увлечение, не просто вспыхнувшее плотское желание, а то, чего ждёт каждый человек на этом свете. Любовь. Илья совершил ошибку? «Да и кто из нас не ошибается?» — размышляла Алевтина, вспоминая свою долгую жизнь.

А Анна…

Аня боялась встречи с Ильёй. Прекрасно понимала, что им действительно нужно поговорить, а ей… ей поставить точку. Нерешительно пыталась оттянуть этот момент, потому как уже сейчас, от мысли, что совсем скоро всё будет кончено — Ане было нестерпимо больно.

Анна отчасти понимала Илью и его пусть и мерзкую реакцию на то, что она скрыла болезнь Маришки. Понимала, что в случившемся тоже виновата. Только вот было до ужаса обидно получить от любимого удар в самое больное место, то, как он воспользовался самой большой трагедией её жизни. Но даже это она могла бы попытаться понять, со временем простить, но только не его невесту.

Кем была на самом деле та незнакомка? Аня больше не хотела размышлять на эту тему, а тем более выяснять правду. Один раз испытав предательство, она до ужаса боялась опять получить подобный удар. Только если с бывшим мужем Аня жила по привычке и не было у неё к Славе чувств, которые сгорели в потоке жизненных испытаний. То вот с Ильёй дело обстояло совершенно иначе.

Её чувства к Илье были слишком сильны. Она даже дышать не могла, когда думала о том, что ей предстояло оборвать их связь. Сердце сжималось разливая боль по всему телу, а душа… душа рыдала.

Но Анна прекрасно понимала, что не выдержит просто не переживёт его измены. Именно это и стало основной причиной её решения.

***

— Анечка, ты помнишь — сегодня в больницу тебе надо бы съездить. Татьяне позвонишь, она тебя встретит, быстренько всё оформит.

— Конечно, помню, — улыбнулась Анна, наблюдая, как Антонина Павловна собирается на работу.

— Ты как освободишься, позвони мне, — уже на пороге квартиры попросила пожилая женщина. — Если не трудно, лекарство купи.

— Конечно, позвоню и всё что нужно куплю, — обещала Анна, — Что приготовить? Есть пожелания? — спросила с улыбкой, на что Алевтина, также улыбаясь, покачала головой:

— Вместе приготовим. Я к обеду уже дома буду. Сейчас только на пару часов Васильевну подменю, а потом домой.

Анна, проводив хозяйку квартиры, дождалась десяти часов и только потом вызвала такси. По её расчётам именно в это время была исключена её случайная встреча с Ильёй, которую всеми силами избегала.

Таксиста попросила остановиться чуть поодаль от дома Ильи и, оглядываясь, быстренько побежала к парковке. Остановилась, когда увидела свою машинку. Вокруг авто были густо засыпаны снегом, некоторые едва виднелись из-под наметённых сугробов, а её Тойота была очищена и проложена дорожка к ней.

Закусив губу, Анна бегом припустила к машинке, юркнув в салон, даже толком не прогрев двигатель — сорвалась с места.

«Быстрее!» — стучала в голове единственная мысль. И только когда она подъехала к больнице, остановилась — почувствовала влагу на щеках. Шмыгнув носом, смахнула слёзные дорожки и набрала номер знакомой Алевтины Павловны.

— Добрый день, Аня. Как самочувствие? Как…

Врач, живущая в соседнем подъезде, которая и вела лечение Анны, засыпала её вопросами. Следуя за неспешно идущей по коридорам больницы Татьяной и отвечая ей, пристально наблюдала за женщиной. Аня была ей очень благодарна — за помощь, за лечение и за медикаменты. Только вот Анна чувствовала в ней отчуждение, наигранность. Сама не понимала почему, но в Татьяне улавливала фальшь. Улыбки натянутые, взгляд бегающий.

«Надо узнать у Алевтины — в чём же эта Татьяна ей задолжала, что так выслуживается передо мной», — подумала Аня, заходя за Татьяной в кабинет.

Оформив дневной стационар, Аня вышла из больницы и сразу набрала номер Алевтины Павловны. Узнав, какое лекарство необходимо купить, направилась к своей машине.

В это же время Алевтина, поговорив с Аней и закончив разговор, сразу начала набирать другой номер, шепча при этом:

— Прости, Анечка, но вам всё же надо встретиться.

Едва услышала в трубке голос Ильи, поздоровалась с ним и рассказала, что Аня минут через двадцать подъедет к дому.

Опять крупными хлопьями повалил снег.

Аня, припарковав свою старенькую Тойоту недалеко от подъезда Алевтины Павловны, вышла из машины, прихватив пакет и сумку, закрыла дверь. Запрокинув лицо вверх, закрыла глаза. Крупные снежинки сразу налетели на лоб и нос, холодным поцелуем прикоснулись к губам. Улыбнувшись и выдохнув, Аня развернулась, сделала шаг, и остановилась как вкопанная, услышав сбоку:

— Аня!

Ей казалось — время замерло, замёрзло, ледяной иглой касаясь сердца.

Илья, смотря ей прямо в глаза, решительно приближался, а Аня прикипела к любимому взглядом, отмечая изменения. Изнурённый вид, а в глазах ожидание, надежда.

Не выдержала, сделала шаг назад, когда Илья подошёл. Вскинула руку ладонью вверх, останавливая его. В горле ком и ноги дрожат. Сердце сбилось с ритма, а душа рвётся к нему, в его объятия.

— Нюта, — выдохнул Илья, а Ане хочется бежать, потому что знает — она слабая, она не выдержит, простит.

Молча мотнула головой, чтобы не выдать голосом свои бушующие эмоции и чувства.

— Прости меня, Нюта, — тихо проговорил Илья, не приближаясь. С трудом заставлял себя стоять на месте, хотя всей своей сущностью рвался к ней. Наплевать бы на всё — схватить в охапку и как первобытный неандерталец уволочь в своё логово. А там уж разбираться, просить прощения и доказывать свою любовь, свою нужду в ней.

В грудине щемило от болезненного вида Анны, от её потухшего взгляда, а руки пришлось сжать в кулаки, чтобы не тянулись к ней, чтобы не напугать.

— Прости меня, — повторил надсадно, на что Аня замотала головой, отчего её нелепая шапка с двумя помпонами на верёвочках сдвинулась на бок.

— За что, Илья? — спросила и сразу прикусила губу — голос её выдал, дрогнул и скатился в хрипотцу.

— За мои слова, за то, что поступил так с тобой, с нами, — зачастил Илья. Сделал шаг к Анне, но она, избегая его приближения, прижалась к машине и Илья вынуждено отступил. — А-а-а-нь, — выстонал он с отчаянием, видя, что не может достучаться, что все его слова, его раскаяние она не слышит, не нужно оно ей. — Прости, что не выслушал, наговорил…

— За правду? — сорвалось у Ани с прогорклым смешком и, не давая Илье продолжить, заговорила: — Ты ведь сказал правду, Илья. Так за что просишь прощения? Всё так и есть! Я не имела права скрывать, что Маришка заболела, обязана была сказать и да, — она вновь вскинула ладонь, чтобы Илья её не прерывал: — ты прав в том, что я не знаю — как правильно лечить и не умею заботиться о детях. Слишком… — Аня сглотнула ком, со свистом втягивая воздух:- слишком давно это было.

— Нюта… — с безысходностью прошептал Илья, но Аня не дала ему продолжить:

— Да, должна была сказать и прошу изви…

— Аня, нет! — не выдержал Илья и придвинулся к Анне, на что она торопливо отошла в сторону, — Ты не виновата. Не должна, не смей! Прости милая, я… — Илья зарылся пятернёй в волосы: — я не знаю, как всё исправить, но я…

— Не надо, Илья! — воскликнула Аня, боясь продолжения, боясь того, что стоит ему договорить и она сдастся.

В отчаянии замотала головой, едва не срываясь в слёзы, уже не слушая, что говорил Илья, как вдруг сбоку донеслось старческое:

— Анечка, здравствуй.

Аня резко обернулась и готова была кинуться обнимать старушку, которая жила на первом этаже. Пожилая женщина, шаркая ногами, приблизилась, хмуро посматривая в сторону Ильи.

— Дорогая, у тебя всё в порядке? — старушка кинула ещё один предупреждающий взгляд в сторону мужчины.

— Мария Васильевна, — Аня метнулась в сторону пожилой женщины, выхватывая у той авоську, — давайте я вам помогу. Донесу.

— Помоги, милая, — кивнула та, — помоги. Пойдём, проводишь старую, а то неровен час грохнусь, да костей своих не соберу. Вона как скользко-то у крыльца, — бубнила старушка, мелко покачивая головой.

— Аня, подожди! Послушай, — позвал Илья и Аня остановилась, сжала сумки и пакеты в руках так, что костяшки побелели. — Не уходи, я прошу тебя, Ань, — надсадно просил любимый, выворачивая душу, — Давай просто поговорим. Просто выслушай меня, чёрт возьми!

— Не могу, — прошептала Аня и, обернувшись, выкрикнула: — не могу, понимаешь? Пожалуйста — уходи! Илья я прошу тебя, не рви душу! Не приходи больше! — Аня то выкрикивала, то понижала голос до шёпота, а Илье казалось, что её слова с грохотом обрушивают его жизнь, заваливают, погребая их отношения.

— Аня, да дай ты мне шанс! — вскрикнул Илья и вздрогнул, когда у него в кармане зазвонил телефон.

— Тебе звонят, — прошептала Аня, улыбаясь сквозь слёзы. Опять вскинула руку, останавливая Илью, который хотел ей что-то сказать: — Не надо! Прошу тебя, Илья, я очень прошу — уходи! Не приходи больше! Я не могу, понимаешь? Не хочу тебя видеть! — выкрикнув, Аня побежала к подъезду, обогнув старушку, метнулась вперёд, скрываясь за дверью.

В кармане трезвонил телефон, а Илья, вскинув голову, стоял, сцепив зубы. Ему хотелось орать от безысходности, от бессилия.

— Ну, уж нет! — процедил сквозь зубы и торопливо направился к подъезду, как услышал:

— Илья!

Осмотрелся, поднял голову на повторившийся зов и увидел в распахнутом окне второго этажа Алевтину Павловну, держащую телефон в руке. Стоило ему ответить на звонок, как услышал:

— Стой! — резко остановила его пожилая женщина и торопливо заговорила в телефонную трубку: — Оставь Аню.

— Я не могу! — едва не выкрикнул Илья.

— Можешь! — припечатала Алевтина, — Дай ей время! Если любишь, найдёшь способ вернуть, если она любит — простит. Но не сейчас. Дай ей время успокоиться!

— Сколько? — прохрипел Илья, сгорбившись как под неподъёмным грузом.

— Ты почувствуешь. Но сейчас если надавишь — потеряешь Анечку. Не торопись, мальчик мой, не торопись, — проговорила тихо в трубку Алевтина, отключая связь.

Сердце пожилой женщины разрывалось от жалости к Ане, от страха, что она может остаться одна. Потеряет ту любовь, которая не горит, ярко полыхает в их сердцах. Наблюдая со стороны, Алевтина видела — насколько сильны их чувства, как они тянутся друг к другу. Вспоминая себя, сравнивала и приходила к выводу, что Аня, как и она сама когда-то, испугавшись, отступает, закрывает сердце. Только вот итог получится плачевный — она останется одна. Будут, конечно, мужчины в её жизни, но не сможет она больше впустить в свою душу любовь.

Тяжело прошла по коридору, встречая посеревшую Аню. Она зашла, остановилась у двери и, опустив голову, шёпотом спросила:

— Это ведь вы его предупредили?

— Я, Анечка. Прости старую. Я позвонила. Думала, что вам надо…

— Не надо! — хрипло вытолкнула Аня, не поднимая головы, — Алевтина Павловна, вы правильно сделали. Нам надо было поставить точку. Уж лучше сразу. Разом оборвать и всё, — уже едва слышно добавила Анна.

— Девочка моя, — Алевтина подошла к ней и привлекла к себе. Много она хотела бы ей сказать, но понимала — не поймёт сейчас, не услышит её.

Несколько дней Аня просто существовала. Она не отвечала на звонки, практически не ела и даже уговоры Алевтины пропускала мимо ушей. С трудом ей удалось выдернуть себя из депрессии, и встряхнул её, как бы это ни было странно, звонок матери.

Выслушав как обычно о проблемах брата, о её здоровье, Аня только и могла, что едко ухмыляться.

— Ну и чего молчишь? Хоть бы слово сочувствия от тебя услышать! — наконец родительница заметила молчание дочери.

— Сочувствую, — прошелестела Аня в трубку.

— Сочувствует она! — фыркнула мать, — Скоро Новый год, чтобы приехала! Когда племянников в последний раз видела? Так что покупай подарки — Вадьке машинку на пульте управления, красную, а Рите купи планшет. Всё равно сидеть будешь бобылем никому не нужным, так хоть племянников порадуешь подарками! — закончила мать, и даже не спросив как дела у Анны, отключила связь.

— А вы Новый год, где собирались отмечать? — спросила Аня у Алевтины, смотря невидящим взглядом в окно.

Пожилая женщина, частично слыша телефонный разговор Анны, сразу поняла — почему у неё возник подобный вопрос.

— Да вот подумывала к сыну съездить, — Алевтина вздохнула со светлой улыбкой: — по внукам очень соскучилась. А может, здесь останусь, пока точно не решила, — проговорила Алевтина легко, сама же в это время цепко следя за Анной.

— И я наверно к родным поеду, — проговорила Аня.

— Вот это хорошо! Обязательно надо съездить! — поддержала её Алевтина.

Больничный подходил к концу и как бы Анне ни хотелось оставаться под тёплым, заботливым крылышком Алевтины, она понимала — пора и честь знать. Вопреки недовольству Алевтины, Аня закупила продуктов, наготовила едва ли не на недели вперёд, забив под завязку морозильную камеру полуфабрикатами, прежде чем покидать уже ставшей родной пожилую женщину.

Собрав свои вещи, с грустинкой улыбнулась:

— Вот и всё, — Аня обняла Алевтину Павловну. — Пора мне домой.

— Осталась бы ещё на ночь, — недовольно пробурчала та.

— Да куда уж тянуть? Послезавтра мне на работу, а дома наверняка бардак. Прибраться надо, постирать, подготовиться к работе.

— Ты главное не забывай и звони! — напутствовала её Алевтина, провожая.

Аня едва дождалась начала рабочей недели — уж слишком пусто и одиноко было ей в своей крохотной квартирке.

Бурная встреча с подругами, объятия, улыбки и Аня с головой погрузилась в работу. Первый обед, на который Аня направилась вместе с подругами в отдельный кабинетик и напряжённо улыбаясь, спросила, отмечая их удивлённые взгляды:

— Не против, если я присоединюсь к вам?

— Да нам-то в радость, — лучисто улыбнулась Вера.

— А чего это ты решила? — тоже с улыбкой спросила Елена, доставая из пакета контейнеры с едой, — Соскучилась?

— Очень соскучилась, — отозвалась Аня, обводя подруг взглядом и встречая улыбки на их лицах. — Девчат, я хотела… — Аня сглотнула, сжала кулаки и выдохнула решительно: — в общем, я рассталась с Ильей и теперь могу вас развозить после работы по домам.

Немое изумление, даже потрясение вспыхнуло в глазах женщин.

— Офигеть! — тихо выдохнула Надя, плюхаясь на стул.

— Ты серьёзно? — Лена нахмурилась.

— Анечка, что произошло? — Вера подошла и приобняла Анну, которая сдержала рвущийся всхлип.

Продышалась, растянула губы в неестественной улыбке и, отстранившись от Веры, подошла к окну. Смотря то через стекло на падающий снег, то кидая взгляды на подруг, Анна рассказала, что случилось между ней и Ильёй. Как скрыла болезнь Маришки, как он выгнал её, только вот опять утаила встречу с невестой Ильи. Эта боль была только её, ни с кем не хотелось делиться этой обидной правдой.

После её рассказа, в кабинете повисла тишина. Аня в отражении стекла заметила, как переглянулись между собой подруги.

Вера, покачивая головой, молчала, а Лена в свойственной ей прямолинейной манере не удержавшись, высказалась:

— Ну, ты, Анька, даёшь! Это ж надо было учудить, а? Промолчать? Ты в своём уме?

— Лена, прекрати, — попыталась осадить Елену Вера, но Аня возразила:

— Да нет, Вер, пусть скажет! Она же права. Ты сама понимаешь это. И я понимаю, что сглупила, совершила ошибку. Встал выбор между Маришкой и Ильёй и я выбрала сторону его дочери.

— А ума не хватило потихоньку рассказать всё Илье, пока Маринка не слышала? — не жалея Анну, задала вопрос Лена.

Аня лишь усмехнулась и развела руки в стороны:

— Вот такая я дура. Видишь? Посчитала, что это будет неправильно по отношению к девочке. Глупо? Я знаю! Знаю, Лена, что поступила бестолково! Да чего уж говорить, — махнула рукой Аня, отворачиваясь к окну, но Лена не отступала.

— Вот именно! — вскликнула экспрессивно, — Я не хочу тебя обидеть, Ань, но ты действительно дура! Вот смотри — если бы я вынуждена была уехать, и у меня заболел сын ветрянкой, а от меня это скрыли, да я бы глаза повыцарапывала за такое! Ты знаешь, что ветрянка может протекать легко, но потом могут быть осложнения? Тебе он доверил дочь, а ты получается — не оправдала это доверие. Так что сама виновата! Да тебе нужно бежать к нему, а не хвостом крутить!

— Не побегу, — покачала головой Аня, вспомнив напористость Жанны, приходившей к Илье.

— Ну и дура! — припечатала Лена.

— Ты повторяешься, — усмехнулась до этого молчавшая Наденька.

— Прекратите! — опять попыталась осадить Вера, но Лена не успокаивалась:

— Вер, да тогда на что нужны подруги? Чтобы молчать в тряпочку? Так это любая может — помолчать, поулыбаться и похлопать по спине понятливо, в душе посмеиваясь! А я хочу, чтобы она поняла! Да если бы на меня так смотрел мужик как на Аньку Илья, да я бы за ним на край света побежала.

— Как смотрел? — не оборачиваясь, тихо спросила Анна.

— Да так, что мне иногда даже стыдно было! — порывисто отвечала Елена, — Словно я вам свечку держу в момент самых пикантных действий. Он же тебя трахал глазами!

Надя рассмеялась, а Вера фыркнула после услышанного.

— Аня, будешь невероятной, просто последней…

— Дурой? — встряла, улыбаясь, Надя.

— Идиоткой! — огрызнулась Лена, — Так вот — не упускай такого мужика. Он же ни на кого больше не смотрел, тебя одну глазами поедал, когда с работы встречал. Да все бабы наши это заметили и ядовитой слюной обкапались. Ты даже не представляешь — как тебе здесь все завидуют! Я уж даже не представляю, что у вас в постели творилось, раз он так тебя глазами пожирал.

Аня, слушая Лену, даже дышала через раз. Боль обиды, и жар от воспоминаний жарких встреч с Ильёй — скрутились в жгут обвивший и сжимавший сердце. «Вот именно! Страсть! Со стороны Ильи только жажда тела! — пронеслась у Анны мучительная мысль, — Не сумасшедшая любовь, как у меня, а всего лишь похоть!» Запрокинув голову, Аня задышала чаще, чтобы не расплакаться.

— Девочки, всё кончено, — прошелестела она, мотнув головой, — Пожалуйста, давайте не будем больше об этом.

Лена уже открыла рот, чтобы добавить что-то, но Вера на неё шикнув, встала и, подойдя к Анне, обняла её.

— Ну, будет тебе, всё сложится. Не с Ильёй, так встретишь другого.

После слов Веры от подруг посыпались ненужные Анне утешения, которые она стоически выдержала, радуясь тому, что у них обеденный перерыв всего час.

Уже выходя из кабинета, где обедали, Лена приостановила Аню и, вздохнув, тоскливо улыбнулась:

— Ты не обижайся на меня. Не желаю тебе зла и не осуждаю. Только жалеть же потом будешь.

— Лен…

— Нет, Аня, — оборвала её подруга:- Хреново одной. Ань, очень хреново. Я знаешь… — Лена отвернулась к стене и прошептала: — я по ночам вою, потому что нет никого рядом. А так хочется маленькой, паршивой крохи любви. Чтобы был тот, кто обнимет, молча прижмёт к себе. — Подруга опять посмотрела на Аню грустным взглядом: — Не знаю — из-за чего ты так обиделась, но не решай сгоряча!

— Спасибо, Лен, — так же тихо проговорила Аня, протянув руку и пожимая ладонь подруги, на что та, наигранно улыбнувшись, подмигнула:

— Ну а если не передумаешь — вместе на мужиков откроем охоту.

Будни полетели, сливаясь для Ани в серую, беспросветную ленту.

Вера, уйдя на больничный из-за болезни ребёнка, переложила на Аню свои рабочие обязанности, а она была и рада. Даже в выходные приходила в офис, под предлогом, что не успевает обработать большой объём документации в рабочие дни. А по сути, Анна просто сбегала из пустой квартиры, где даже тиканье часов отдавалось тихим, бездушным эхом.

Несколько раз, выходя с работы, Аня, замечая внедорожник Ильи, быстро отворачивалась, чтобы не встречаться с любимым взглядом. Он не предпринимал больше попыток подойти, но периодически приезжал, наблюдая за тем, как Аня, отвернувшись, бегом направляется к своей Тойоте, скрываясь в салоне старенькой машинки и быстро уезжает.

Каждый вечер, перед сном, Аня стоически удаляла непрочитанные сообщения от Ильи. Ей было плохо, ей было больно, и пальцы то и дело замирали над кнопкой «Удалить». Но Аня лишь на мгновение позволяла себе эту слабость, прежде чем жёстко одёрнуть себя и безжалостно стереть из памяти гаджета свидетельство настойчивости Ильи.

Только вот звонки Маришки и радовали и одновременно бередили душу. Девочка не забыла свои слова о том, что они с Аней подруги и считала своим долгом отзваниваться каждый вечер. Дочь Ильи бесхитростно рассказывала, как провела день, чем занималась, временами, вскользь упоминая отца, чем вызывала в душе Ани шквал эмоций.

Ане пришлось признаться самой себе, что, несмотря на всё случившееся, она безумно ждёт, поглощает ту крохотную информацию, что ненароком сообщала ей девочка.

— А давай в выходные сходим в кино? — Маришка огорошила Аню предложением.

— Эм, — замялась растерянно Аня и нерешительно согласилась: — Я с радостью, но думаю, твой папа не разрешит.

— А я спрошу сейчас! — сразу заявила девочка, и в телефонной трубке послышался её крик: — Папа!

— Не кричи, — услышала Аня усталый голос Ильи, прежде чем Марина отключила связь.

Замерла с телефонной трубкой, не слыша ничего вокруг. Сердце в груди грохотало так, что отдавалось гулом в ушах, в горле сразу встал ком. Аню начало трясти только от голоса, от двух слов любимого адресованных не ей.

Вздрогнула, когда телефонная трубка в её руке завибрировала входящим вызовом.

— Ань, а мне папа разрешил! — довольно сообщила Марина, — Давай в субботу, а? Новый мультик вышел, и я рекламу видела. Так хочу его посмотреть!

— Давай, — сипло ответила Аня, даже не представляя на что себя обрекает.

Два дня до выходных Аню лихорадило. Она даже несколько раз порывалась позвонить Маришке и отменить злополучный поход в кино, только вот представив, как отреагирует на это девочка, сразу отметала свою слабость.

Субботнее утро выдалось для Ани тяжёлым. Голова раскалывалась после бессонной ночи и тысячи предположений её встречи с Ильёй. Но всё случилось не так, как она представляла.

Сидя в кафетерии кинотеатра, Аня была до того напряжена, что казалось её сейчас стошнит от волнения. Услышав своё имя, обернулась, встречаясь взглядом с Маришкой, которая бежала к ней, волоча за собой краснощёкого мальчугана.

— Аня, привет! А это мой брат — Димка. А вон там сестра — Яна, а это тётя Галя.

— Здравствуйте, — недоумённо поздоровалась Анна, осматривая женщину, держащую за руку симпатичную девочку лет пяти.

— Здравствуйте, Анна. Давно хотела с вами познакомиться, — ответила незнакомка, тепло улыбаясь. — Я жена Николая, брата Ильи. Мои вот как узнали от Марины, что она идёт мультфильм смотреть, все нервы мне вытрепали. Я надеюсь, вы не против, если мы присоединимся к вам?

— Нет, конечно, нет! — мотнула головой Аня, выдавливая из себя улыбку.

Только когда сеанс закончился, Марина проговорилась, что папа на работе, разбивая вдребезги затаённую надежду Анны. Она лишь мысленно посмеивалась над своими мыслями и ожиданием: «Вот так вот, Анька! Тряслась как мышь церковная перед встречей, а оказалось у него работа! Да и не нужна ему была эта встреча!» — изводила себя Аня, пока не услышала слова Галины:

— Твоему папе сейчас не до мультиков, Марин, — женщина с извиняющейся улыбкой бросила взгляд на Аню: — Не разбираюсь я в тонкостях его бизнеса, но в его клинике какая-то проверка.

Аня, молча кивнув, отвлеклась на Маришку, которая всех потащила в кафе:

— Пиццу! Давайте поедим пиццу?

Предпраздничная новогодняя суета искрилась в воздухе, отвлекая сотрудников от работы. Все строили планы на зимние каникулы, а Анна на многочисленные вопросы отвечала, что поедет к родственникам. Только вот она уже знала, что останется дома.

Звонок невестки отбил всякую охоту видеть мать. Тихий, усталый голос жены брата и громкие распоряжения матери Анны на заднем фоне, заставили Аню поморщиться.

— Что там у вас опять происходит? — не выдержав, спросила она.

— Извини, я сейчас в кухню выйду, — сразу отозвалась невестка и, когда стало тише, пояснила: — Они ёлку наряжают. Ну как они — твоя мама — указывает, какие игрушки куда вешать.

— Господи, как ты это всё выдерживаешь? — вздохнула Аня, — Я даже часа не могу пробыть с ней в одном помещении, сбегаю.

— Да мне-то что, Ань? — равнодушно отозвалась невестка. — Сама же знаешь — я днями и ночами на работе. Постоянные дежурства. Так что пришла домой, поела и, с детками повозившись, легла баиньки. Утром всё по тому же кругу, а как совсем невмоготу становится, так деток забираю и к своим уезжаю. Было бы у мамы где жить — ушла бы к ней, а так с двумя детьми, куда я сунусь. Сама не потяну.

Аня лишь покачала головой. Она знала — невестка потянула бы, но просто привыкла она так жить, да и по натуре была очень тихая женщина, спокойная до такой степени, что Аню это изумляло.

Вот и представив себя на миг в окружении родственников, как по сотому кругу слушает о проблемах Ванечки, в то время как брат, развалившись на диване, ковыряется зубочисткой в зубах. Как дети скачут с криками, перебивая временами мать, задумчивую, ушедшую в себя невестку за вязанием и… Аню передёрнуло от такой перспективы.

Перечислив деньги на подарки, она решила остаться дома.