Глава 21

– Уже соскучились по мне? – спросил он, входя в гостиную, и на лице его в этот момент было написано какое-то странное выражение.

Я не отреагировала, всё ещё переваривая слова бывшей свекрови. Когда Роберт устроился рядом, повернулась к нему и, одарив самой жизнерадостной из своих улыбок, поинтересовалась:

– Как думаешь, кто виноват в том, что до сего момента твои родители не знали о том, что у них есть внучка?

Краем глаза я заметила, как замерла Надежда Никаноровна. Рядом с Марусей кашлянул отец Роба.

– Ритонька, Надя не это имела в виду… – пробормотал он, и в голосе его послышался страх.

Наверняка думает, что я заберу дочь, исчезну и больше они нас не увидят. И может быть, так и стоило сделать, но и Машуля уже была счастлива, что у неё теперь стало на бабушку и дедушку больше, да и я не планировала опускаться до шантажа и прочих прелестей. Однако расставить все точки во всех буквах следовало сразу же.

– Я виноват, Рит, – просто ответил Красовский, откидываясь на спинку стула.

Он говорил искренне, и я знала, что сказать это, признаться в том, что действительно накосячил, Робу дорогого стоит.

– Я виноват в том, что так плохо к тебе относился в прошлом, и ты была полностью права, когда решила скрыть от меня Марусю.

Красовский перевёл взгляд на родителей и добавил:

– Надеюсь, на этом обсуждение чего-то подобного завершится. Лично я очень благодарен Рите, что после всего сделанного с моей стороны она всё равно идёт мне и вам навстречу во всём, что касается общения с Марусей.

Закончив свою тираду, Роберт начал поглощать всё то, что лежало у него на тарелке с совершенно невозмутимым видом. И хотя я говорила себе, что мне совершенно плевать на всех Юль вместе взятых, всё же обговорить наличие других баб рядом с ним, когда он приглашает в гости нашу дочь, стоило.

– Риточка, говоря о школе, я хотела просто… чтобы… хотела быть у тебя на подхвате, – растерянно проговорила мама Красовского.

Зря я на неё, наверное, всех собак спустила. Надежда Никаноровна была властной женщиной, но я знала, что если скажу «нет», она это воспримет нормально.

– Что за школа? – нахмурился Роберт, прожевав.

Он смотрел на родителей, которые переглядывались и молчали.

– Твоя мама предложила выбрать для Маруси ту школу, которая будет удобна и для меня, и для них с Михаилом Антоновичем. Я сказала, что пока об этом говорить рано.

Допив вино, чтобы хоть немного расслабиться, я поковырялась в тарелке. Вечер нужно было спасать, тем более, что Машуля наверняка чувствовала неладное, потому что тоже насупилась и смотрела прямо перед собой.

– Михаил Антонович, у вас же вроде бы какая-то старая немецкая железная дорога была, в которую ещё Роберт играл, когда был маленький? Она же так и осталась? Вы её не выбросили? – спросила я у бывшего свёкра.

Тот мгновенно воодушевился.

– Конечно! Так и осталась. Это же раритет. Машуля, хочешь посмотреть дорогу? – спросил он у внучки.

Маруське только это и было нужно. Дочь, конечно же, предпочитала играть, а не сидеть за столом и слушать взрослые разговоры, часть из которых проходила в воинственном ключе.

– Очень хочу! – заявила она, а через пару минут и свёкры, и Маша отправились собирать железную дорогу.

Вроде налаживалось.

Мне очень нравился тот вид, который расстилался за окнами Робовой квартиры. Вот и сейчас, пока Красовский уплетал еду, я занялась тем, что вышла на балкон гостиной и стала любоваться вечерним пейзажем.

– Извини их, если они переборщили, – сказал Роб, а мне на плечи лёг тёплый плед. – Мама и папа очень рады, что у них появилась внучка. Но, как ты понимаешь, для обоих это в новинку.

Он встал рядом и я, скосив взгляд, посмотрела на Красовского. Заводить или не заводить разговор про Юлю? Наверное, стоит, ведь я не хочу, чтобы Маруся переживала, если вдруг они с этой девушкой встретятся и дочь поймёт, что между Робом и его соседкой что-то есть.

– Кто это был? Ну, я имею в виду белокурую девицу, которая тебя увела? – всё же решившись, спросила невзначай.

Красовский отреагировал в своей излюбленной манере. Он ухмыльнулся и спросил:

– А что? Ты ревнуешь?

Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Рит, извини. Вырвалось, – проговорил Роб поспешно, видимо, поняв по выражению моего лица, куда он может засунуть свои «высокоинтеллектуальные» вопросы.

– Это Юлька с нижнего этажа, мы общаемся на почве общей любви к одной хоккейной команде, – пояснил он.

Я приподняла бровь, посмотрев на Красовского с долей удивления. Раньше в таком он замечен не был, а если и смотрел какие-то спортивные передачи, то после не бежал на поиски блондинок, которые стали бы пить с ним пиво и кричать «оле-оле-оле» или «шайбу!».

Правда, никаких суждений выдать по данному поводу я не успела. Роб вдруг сказал:

– А вообще, к чёрту Юлю. Я весь вечер думаю о том, что давно не получал от тебя заданий. Например, согреть тебя и поцеловать.

Хоть как-то возмутиться мне тоже не дали. Красовский вдруг привлёк меня к себе и накинулся на мой рот поцелуем. Губы опалило знакомое до боли прикосновение. Я вцепилась в плечи Роберта, потому что едва устояла на ногах, но вовсе не от страсти, а от того, что бывший муж чуть меня не уронил. Нужно было срочно применить тот приём, который я уже однажды проделала с Робом, когда тот вот так же несанкционированно меня поцеловал. Но этого не потребовалось:

– Мама, папа! – раздался от дверей на балкон восторженный возглас Маруси, и мы как по команде отпрянули друг от друга.