Глава 22

По прошествии времени, когда я раздумывала о том, как же всё таки мне дальше вести себя с Робертом, было решено дать ему тот самый испытательный срок, о котором он просил. У него, если верить Красовскому, не было девушки, у меня – спутника жизни. Маруся успела полюбить отца, а для меня этот фактор был главным.

Роб возился с дочерью, старался проводить с нами много времени, и хоть к поцелуям мы больше не возвращались, между мной и Красовским появилось гораздо более тесная связь, чем физические проявления в сторону друг друга. А именно – то тепло, что бывает между двух родителей, которые являются обладателями чудесного чуда, такого, как наша Маруся. И которые сосредоточены на том, чтобы сделать своего ребёнка счастливым.

Анализируя то, как протекала теперь моя жизнь, я пришла к однозначному выводу: на данном этапе меня всё устраивает. Роб хоть и рядом, но между нами есть границы, что только на пользу и мне, и Красовскому. Его родители, как и мой отец, беспрестанно на подхвате. У меня хорошая работа, я люблю себя и эту жизнь… И омрачало всё это великолепие лишь одно: наши взаимоотношения с Любой.

Подруга несколько раз писала мне, спрашивала о дочери и о том, как дела, на что я неизменно отвечала вежливо и прохладно. Последнее получалось машинально, и хоть я уже совершенно не желала таких «ледяных» проявлений, всё получалось само по себе. С этим было нужно что-то делать, решила я и позвала подругу на встречу.

Люба примчалась сразу же. Мы устроились в кафе неподалёку от моего дома. Подруга была бледной, но, кажется, токсикоз её, как в прежние разы, если и накрыл, то не криминально.

– Привет, – неловко улыбнулась она мне.

Мы расцеловались, как в старые добрые времена. Я почувствовала, как лёд между нами стал таять. И хоть уже было понятно, что такого общения, как раньше, у нас не будет, я выдохнула с облегчением.

– Ну, как ваши дела? Как Арсенька? – спросила я, когда мы заказали по чашке чая.

– Ой, – вздохнула Люба и махнула рукой. – Арсюха про Марусю всё спрашивает, – сказала она.

Я кивнула. Подруга заговорила о том, за чем мы, собственно, и собрались в первую очередь.

– Машуля тоже интересовалась, когда мы пойдём гулять. Вам удобно будет встретиться в ближайшее время?

Я решила, что совершенно необязательно изображать из себя ту, кто готов целоваться в дёсна с лучшей подругой и её мужем, а на деле носить камень за пазухой. Вовсе не нужно будет ходить, как и раньше, друг к другу в гости и делиться всем сокровенным. Достаточно будет удовлетворить интересы наших детей, ведь они стоят сейчас на первом месте. И будут стоять там впредь.

– Можем завтра! – просияла Люба. – А с кем сейчас Маруся? С твоим папой?

Я помотала головой, зачерпнув ложечкой немного тирамису. И рассказала про знакомство Маши с родителями Роберта. Не упустила и то, что его мама выдала про школу. Не говорила лишь про Юлю и про наш поцелуй с Робом. Да и вообще поймала себя на том, что информацию Люба получает дозировано. Но меня это не огорчало. Напротив, казалось совершенно нормальным и органичным.

– Во даёт! – покачала головой подруга. – Хорошо что хоть не решила, в каком ЗАГСе Машуля замуж будет выходить, – округлила она глаза, на что я рассмеялась.

По обоюдному негласному правилу, установленному сегодня в этой встрече, темы Артура и вообще нашей дальнейшей дружбы мы не касались. Да и вообще я посудила, что так будет правильно общаться и дальше.

А после того, как мы условились завтра погулять вместе и я, сославшись на дела, ушла, в душе моей появилось странное чувство. Вроде как и потеря чего-то важного ощущалась, а вроде казалось, что этот новый уровень, на который перешли наши взаимоотношения, мне даже нравится.

Я неспешно шла к дому, когда меня окликнул женский голос. Обернувшись, с удивлением обнаружила, что неподалёку от меня находится та самая Юля, соседка Роберта. Это поразило настолько, что я даже беззвучно охнула, а предположения, зачем она могла сюда приехать, закружились в голове одно за другим.

– Мы можем с тобой поговорить? – спросила она, подойдя ближе.

Я невольно заозиралась по сторонам, как будто окружающая обстановка могла дать мне ответы на все вопросы, что зароились внутри.

– Перво-наперво, как ты тут очутилась? – потребовала я Юлю рассказать главное.

Та пожала плечами.

– Была у Роба, когда его предки говорили о том, что едут к тебе и вашей с Красовским дочери. Адрес произнесли, а я запомнила.

Она так спокойно говорила о вещах, которые для меня были весьма впечатляющими, что возникал вопрос: то ли лыжи не едут, то ли я чего-то не понимаю?

– Ты запомнила адрес… нашей с Марусей квартиры? И приехала сюда? Для чего? – стала сыпать я расспросами.

Юля сделала глубокий вдох и пояснила ровным тоном:

– Мы с Робом собирались уехать за границу и начать новую жизнь. И теперь он сомневается в том, что это нужно делать прямо сейчас. Если у тебя нет на него никаких планов, сделай так, чтобы он понял: самым правильным будет свалить за кордон. Потому что сейчас его ничто не держит, кроме обязательств, которые ты на него навесила.

Она подпустила в голос повелительных ноток. Как будто именно я действительно устроила из деторождения Маруси обузу для Красовского. И как будто Юля могла на меня повоздействовать, отдав указания и получив нужный результат.

– Зачем ты говоришь это мне? – спросила я, начиная злиться.

Да так, что у меня пар едва из ушей не повалил. Какого вообще чёрта Роберт не держит в узде своих любовниц и они приезжают сюда, кому как бог на душу положит?

– Потому что Роберт сказал мне одну вещь: если бы не его дочь, он бы придерживался первоначальных планов. Мы бы уже были… не здесь.

И что я могла ей сказать на это? Что никто её драгоценного Красовского насильно не удерживал? И что она может забирать его и ехать хоть к чёрту на куличики?

– Юль, эти вопросы решай напрямую с Робом, – сказала я, намереваясь закрыть этот вопрос раз и навсегда. – Меня втягивать в это не нужно. И моего ребёнка – тем более.

Я уже собиралась просто покинуть место нежданной беседы, когда соседка Роба спросила:

– Так ты не скажешь ему, чтобы он переехал со мной туда, где Красовский будет счастлив?

В голосе Юле засквозили нервные нотки.

– Пойми, Рита, насильно мил не будешь! Он с тобой и дочкой побудет какое-то время, играя в ответственность, а потом снова отправится на поиски приключений.

О, соседка Красовского была весьма права. Я примерно понимала, что так оно всё и будет обстоять. Точнее, допускала эти мысли, потому и не спешила подпускать Роберта к себе. И сейчас те поцелуи, которым я позволила случиться между нами, показались предательством самой себя. Но я всегда позволяла этому мужчине заходить за пределы своих границ. Всегда… До этого момента. Теперь я стану думать прежде всего о дочери.

– Милочка, ты бы убралась отсюда подобру-поздорову, – сказала я и двинулась на Юлю.

Вспомнилось, с каким превосходством и пренебрежением она тогда смотрела на меня, когда мы встретились впервые. Вдруг появилось желание ответить на это сейчас. Как считаете, имела ли я на это право? Я полагала – да.

– Свои поездки за границу обсуждайте с Робертом. И только с ним, – говорила я, наступая на блондинку. – А меня избавь от ваших планов. Красовского никто рядом на цепи не держит. Захочет он с тобой уехать – значит, ты сделала для этого всё, а нет – так это твои проблемы. В следующий раз старайся лучше.

Юля отступила, и прежде, чем развернуться и уйти быстрым шагом, фыркнула и смерила меня надменным взглядом. Но даже когда это случилось, я поняла: можно считать, что соседка Красовского побеждена. И больше сюда не вернётся. А если это всё же произойдёт – я попросту не стану больше с ней миндальничать. И в следующий раз она лишится пары клоков волос. На этом наше общение было завершено.

Как думаете, увидела ли я Роберта в этот же вечер? Да. Увидела. Потому что именно бывший муж и примчался ко мне и Марусе, когда я потихоньку отходила от прибытия Юлии и старалась не думать о том, что там Красовский рассказывал ей про меня и нашу дочь.

Порой накатывали мысли – Роб жалуется на меня и на то, что я скрыла от него нашего ребёнка, а потом сетует, что теперь у него появились новые обязательства, поэтому он и не может себе позволить выехать со своей милой Юляшей за границу.

– Рит… – только и сказал мне Красовский, который, делая глубокие вдох за вдохом, оказался на пороге моего дома.

Я вышла к нему, заперев за собой дверь. Не хотела впускать в своё жилище даже намёк на разборки, которые непременно последуют за тем фактом, что Роберт явился сюда для разговора.

– Я слушаю, – сказала в ответ, глядя на бывшего мужа с вежливым интересом.

Он снова выдохнул, как будто его лёгкие в данный момент были сжаты и он не мог вдохнуть кислорода полноценно.

– У тебя ведь была Юля? – уточнил Красовский, глядя на меня так, как будто я была ему должна.

Значит, знал. Значит, она поведала ему о том, что отправится ко мне. Но что у них был за план? Я была обязана в нём разобраться, чтобы только Маруся, которая привязалась к своему отцу за считанные дни, не пострадала.

– Была, да, – кивнула в ответ с совершено спокойным выражением на лице, которое ни на йоту не соответствовало тому, что чувствовала на самом деле.

После чего продолжила:

– Она сказала, что мы с твоей дочерью – твоя обуза. И что вы с ней собираетесь уезжать за границу. Так ты не тушуйся, Красовский. Я тебя отпускаю. Ты можешь быть свободен.

На лице Роба появилось такое искреннее выражение обиды, как будто бы он был абсолютно невиновным человеком, которого сильно избили ни за что. Наверное, я бы даже поверила в то, что он не в курсе случившегося и у него не было и мысли никуда уезжать, если бы не та история с визой, после которой он узнал про Марусю.

– Что значит, ты меня отпускаешь? – уточнил он. – Я не спрашивал разрешения уехать.

На смену обиде на его лице пришла злость. Что ж, оно и к лучшему – позволит нам закрыть все вопросы быстро, хоть и не без разборок.

– Ну, тогда тебе вообще здесь нечего делать, Красовский. Иди и живи свою жизнь так, как хочется лишь тебе. Ты же так обычно и делал, не так ли?

Роб скопировал мою позу – склонил голову набок. Его губ коснулась улыбка – в ней было всё: и горечь, и язвительность, и какая-то безысходность.

– Когда-нибудь сможешь меня простить за то, что наш брак в прошлом не сложился? – спросил он, и, судя тому, какие нотки сквозили в голосе Красовского, я понимала: он как будто бы уже и не рассчитывал на то, что между нами всё будет хорошо.

– А ты просил прощения? – вскинула я брови. – Нет, на словах можно делать что угодно, и даже бросаться обниматься со старушками-медсёстрами, когда бывшая жена дала тебе такое задание, но разве ты раскаялся по-настоящему? Понял, как сильно ты меня ранил, когда оскорблял за лишний вес?

Красовский тут же подался ко мне. Обхватил моё лицо руками, а я впилась в его запястья ногтями, наверняка причиняя боль. Но он не отступил и не отпустил…

– Да я уже не знаю, как показать тебе, что ты мне просто нужна… Не потому что стала худой, а потому что я люблю тебя, Рита… Люблю и хочу быть с тобой и Марусей. И не планирую я никуда уезжать, клянусь! Да, мы хотели отправиться с Юлей за границу, но это было до того, как вы с дочкой появились в моей жизни… Сейчас есть только вы, больше никого. Я никуда не планирую ехать!

Я всё же заставила его меня отпустить. Роб понял, что ещё немного, и я попросту подниму шум, если он меня не освободит. Сделав два шага назад, Красовский смотрел на меня и тяжело дышал.

– Рита, послушай меня. Я не знаю, что тебе наговорила Юля… вернее, знаю… но в её словах нет правды. В тот момент, когда я увидел тебя вместе с Маруськой, я понял, каким болваном буду, если потеряю вас… потеряю свою семью. Ты можешь мне не верить, но даже если ты станешь весить двести килограммов…

– Не буду! – тут же откликнулась я, слушая Роберта, но не понимая, как реагировать на сказанное.

Да, я хотела верить… Хотела, но у меня было столько сомнений!

– Даже если будешь – я хочу быть с тобой. И если вдруг скажу тебе хоть слово про твою фигуру – стану тем человеком, который сам исчезнет из твоей жизни…

Проговорив это, он ушёл. Будь и дальше Красовский рядом, мы бы точно могли дойти до скандала. Сейчас же я осталась одна – опустошённая и в полнейшей расфокусировке…

Побрела обратно в квартиру, не зная, что думать и делать. То, что говорил Роб – отзывалось в моей душе. Но сейчас я была своего рода железной леди, которая вполне могла сделать так, что Красовский больше не будет находиться в парадигме нашей с Марусей жизни.

Вот только кому я лучше сделаю, если стану настолько категоричной? Пока я этого не знала.