12

Стою посреди коридора, не двигаюсь. Рука всё ещё помнит, как держала Ксюшино запястье. Пальцы дрожат.

— Всё, всё, — мама подходит тихо, кладёт ладонь мне на спину. — Успокойся.

Я выдыхаю, но воздуха будто не хватает.

— Она ушла, мам. Ночь. На улице. Господи… — я хватаюсь за голову. — Что, если что-то случится?

— Не случится, — мама говорит спокойно, как будто своим голосом может остановить бурю. — Она взрослая, справится. Дай ей время.

— Она… — я сглатываю, — она ненавидит меня.

— Нет, Ира. — Мама качает головой. — Она просто защищается. Ты — разбила картинку, в которой она жила. Она напугана, что все может изменится. Она хочет хоть как-то удержать привычный мир.

— Она ведь… как он, — выдыхаю я. — Эти слова, интонации, даже как смотрит…

— Да, — мама вздыхает. — Ну а чего ты хотела. Это ты не видела как ведет себя Андрей, а дети то видели и впитывали. Но это ещё не приговор, все можно исправить.

Я хватаю телефон — экран весь в трещинах, плохо реагирует на прикосновения. Набираю Ксюшу. Один гудок. Второй.

— Возьми… пожалуйста, возьми…

Но ответа нет. Звоню Ксюше снова. И снова гудки. Три звонка. Пять. Десять. Ноль ответа.

— Мам, — шепчу, — она не берёт.

Я хватаю куртку, ключи — всё валится из рук. Сердце колотится в висках.

— Господи, — шепчу в пустоту, — Ксюша…

Прошло уже минут двадцать, если она вызвала такси, то должна быть уже дома. Звоню Андрею. Он отвечает с хрипотцой, раздражённо:

— Что тебе нужно? — с хрипом в голосе отвечает он.

— Ксюша у тебя? — слова вылетают рывком.

— А ты не знаешь, где твоя дочь? Ну конечно, куда тебе… мать года.

— Вообще-то Ксюша и твоя дочь тоже! Просто скажи, она у тебя?

— Может, у меня. Может, нет.

— Андрей!

— Ты вещи собрала и свалила. Теперь ты от меня чего хочешь? Ищешь повод вернутся? Не надолго тебя хватило!

Андрей сбрасывает звонок. Я стою, как в тумане. Резко разворачиваюсь и выбегаю из квартиры, на ходу накидываю куртку. Воздуха не хватает, пальцы онемели.

Снег летит в лицо, город тёмный, пустой. Я звоню снова. Пальцы замерзают, дыхание рвётся. Я набираю подруг — никто не знает, никто не видел.

Телефон вибрирует — одно сообщение . Потом второе. Третье. Имя — Егор .

Я смахиваю их с экрана, не читая, просто чтобы не мешалось. Сейчас не до этого.

Снова звоню Ксюше.

Слёзы злости и страха подступают. Иду по улице, даже не понимаю, куда.

Телефон звонит, даже не разбираю что написано на экране принимаю вызов, машинально подношу к уху.

— Ира, — голос спокойный, низкий, немного встревоженный. — С тобой всё хорошо?

Останавливаюсь. Воздух застревает в горле.

— Нет… — выдыхаю. — Нет, не хорошо. Ксюша ушла. Телефон не отвечает. Я не знаю, где она.

Пауза. Только дыхание в трубке.

— Где ты сейчас? — тихо, без паники.

— У мамы… была. Теперь… на улице Юбилейная, — смотрю по сторонам и замечаю табличку с номером дома. — Восемь.

— Я сейчас буду.

Егор скидывает. Тишина. Медленно продолжаю движения вперед, прислушиваюсь к звукам. Хоть бы ни чего не случилось.

Машина резко тормозит у обочины, визг шин по асфальту. Егор вылетает из-за руля, даже дверь не захлопывает.

— Садись, — бросает он берет меня под локоть, я будто в тумане. Егор усаживает меня внутрь и обходит машину. — Куда? — спрашивает, когда выезжаем на улицу.

— Не знаю… может к Андрею. Или к подруге, — голос дрожит.

— В чём она была? — чётко.

— Джинсы. Куртка синяя. Телефон не отвечает.

— Хорошо. Я смотрю по сторонам, едем в сторону твоего дома. Ты пока позвони подругам.

Егор медленно едет по улицам, пока я набираю подругам Ксюши. Уже ночь, многие из них спят, и даже не сразу понимают о ком я. Ни у кого из подруг Ксюши ее нет. Единственный вариант — это Андрей. Я не смогу сидеть спокойно, пока не буду знать что с Ксюшей все нормально и она в безопасности.

Я хватаю телефон — опять набираю. Звоню снова. И снова.

— Ничего, — шепчу. — Она не берёт.

Егор бросает на меня короткий взгляд.

— С ней все будет нормально. Девочка уже взрослая. Не переживай.

Я сглатываю.

— Если с ней что-то случится…

— Не случится, — жёстко. — Не надо думать о плохом раньше времени. Я тоже сбегал от отца, ни чего живой. — Он включает аварийку, резко сворачивает к остановке — смотрит по сторонам, высматривает фигуру в синей куртке. — Это она?

— Нет… — я прижимаю ладонь к стеклу, сердце колотится. — Не она.

— Ладно. Дальше.

Он снова выжимает газ, я держусь за ремень. Каждый поворот кажется вечностью. И единственная мысль — только бы она была жива.

Мы подъезжаем к моему дому и тут я вижу Ксюшу, почти у самого подъезда.

— Стой! — выкрикиваю и на ходу уже пытаюсь открыть дверь.

Егор резко бьёт по тормозам, машина замирает рывком. Я выскакиваю, едва не хлопнув дверью себе по ноге. — Ксюша! — кричу, бегу к ней.

Дочь оборачивается — глаза горят, губы дрожат. Она вся продрогла!

— Что тебе надо? — выплёвывает она морща лицо.

— Я… Я звонила тебе… искала тебя, — подхожу ближе, руки дрожат. — Поехали домой.

— Домой? — она усмехается, дерзко, по-взрослому. — А где теперь наш дом? У бабушки? Я вроде как раз и иду к себе домой!

Сердце обрывается.

— Ксюш, — тихо говорю я не знаю как до нее достучатся сейчас. Она вся продрогла, ей бы в тепло. — Давай потом это все обсудим. А сейчас поехали… к бабушке.

Ксюша смотрит на машину на которой я приехала, в этот момент как раз выходит Егор, не подходит к нам просто замирает возле двери скрестив руки.

— А, ты уже с новым хахалем, — хмыкает Ксюша. — Быстро ты!

— Ксюша, это все не так…

— А как? Ты хоть понимаешь как это выглядит? Ты приезжаешь сюда на крутой тачке с каким-то мужиком… Ты хоть чуть головой своей подумай!

— Ксюш, пожалуйста давай не будем…

— Что не будем? — она почти кричит. — Мы жили нормально! Всё было хорошо, пока ты не сошла с ума! Что возраст в жопе заиграл? Захотелось острых ощущений? Отец тебя содержал столько лет! А ты ничего не делала, только пользовалась!

И как раз в этот момент их подъезда выходит Андрей. Пальто нараспашку, лицо уставшее, помятое.

— А ты чего сюда приперлась? — Андрей злобно смотрит на меня. — Да еще этого… сюда притащила. У тебя есть хоть капля совести? Перед дочерью? Какой ты пример ей подаешь?

Я сжимаю кулаки, но молчу. Ксюша мгновенно поворачивается к нему.

— Пап, — Ксюша бросается к Андрею и крепко обнимает.

— Все нормально, — он гладит дочь по спине. — Пойдем домой.

Они разворачиваются и Андрей ведет Ксюшу к подъезду.

— Андрей, — выдыхаю. — Я просто хочу поговорить.

— Поговорить? — он хмыкает. — Ты притащилась сюда со своим любовником! Ты мне уже все сказала!

Ксюша поворачивается ко мне.

— Тебе сорок пять, а ты ведёшь себя, как школьница! С мужиками по ночам! Мне стыдно, что у меня такая мать!

— Ксюша, хватит! — голос срывается.

— Нет! — она кричит. — Это ты хватит! Ты всегда несчастная, тебе всё не так! Папа тянул семью, пока ты… пока ты спала с другими мужиками? Ненавижу тебя, — шепчет она. — Ненавижу!

Андрей кладёт руку ей на плечо, и его взгляд — чистая победа.

— Пойдем домой, дочка. Пусть твоя мать развлекается с кем хочет.

— Пап, я с тобой, — выдыхает она, и уходит с ним к двери.

Я стою. Не чувствую ни рук, ни ног. Егор рядом, тихо.

— Поехали, — говорит он. Мне так хочется крикнуть, что это он во всем виноват. Легче ведь обвинить другого, но я понимаю, что Егор лишь хотел помочь мне. И в том, что сейчас происходит его вины нет.

— Я потеряла её, — выдыхаю. — Она теперь вся его.

Егор смотрит прямо, спокойно.

— Нет. Ей просто надо время. Она подросток. Она сейчас принимает все максимально остро. Может ты была правильным ребенком, но я могу с уверенностью сказать, что через некоторое время гнев утихнет и она сможет думать разумно и вы поговорите.

Мы возвращаемся в машину. Егор заводит двигатель. Сижу, смотрю в окно. Егор молча ведет машину. А у меня внутри злость. Чистая, холодная.

Андрей забрал Ксюшу. Настроил против меня. Всего пару дней — и мы чужие, хуже врагов. Двадцать лет рядом, и всё рухнуло. Неужели он готов меня унижать в глазах собственной дочери! Она ведь и его дочь! Он ведь должен думать об ее психике.

Я сжимаю кулаки.

— Он пожалеет, — шепчу.

Егор косится, но не спрашивает.