13

Я возвращаюсь к маме. Ночь глотает слова. Мама приносит тёплый плед, ставит передо мной кружку. Я делаю глоток и понимаю: нужно действовать. Не кричать, не истерить — действовать.

План рождается в голове быстро, как приговор. Развод. Документы. Юрист. Хочу все сделать правильно — чтобы не дать Андрею ни одного козыря.

Наутро звоню Егору. Я не знаю к кому еще обратиться с таким делом.

— Ты можешь помочь мне с разводом? — спрашиваю и слушаю, как он принимает решение.

— Если ты действительно этого хочешь, то конечно, я помогу, — отвечает он коротко. — Давай встретимся через час.

Мы встречаемся в кафе возле дома моей мамы. Егор берёт папку, объясняет, где подпись, где копия, что нужно нотариально, а что можно позже. Он делает это спокойно, методично. Я выписываю список, потому что боюсь что-то упустить.

— Это не совсем мой профиль, — говорит он, листая бумаги. — Я тебе сейчас сказал, что точно нужно. Пока собирай все, а я поищу хорошего юриста по семейным делам.

Я чувствую странную легкость, даже непривычную. Будто я много лет шла в броне, а теперь впервые сняла с себя всё — и тело само не понимает, что делать без груза. Раньше не замечала, как жила в постоянном напряжении. Как измеряла каждый шаг «чтобы не разозлить», «чтобы не вызвать раздражение». А теперь я просто делаю что хочу и как хочу, не думая о пустяках, не отдергивая себя.

С работой тоже все не просто. На собеседованиях на меня смотрят как на пришельца.

«Вы давно не работали?», «А трое детей? Кто с ними будет сидеть?», «Может, пока посидите дома, а потом, когда подрастут…», «Ну вам уже сорок пять, трое детей, ну…». Такое ощущение, что женщина после рождения детей должна или жить теперь только ради них или уходить умирать куда-то в лес. Я словно стала ненужная для этого мира. Я ухожу из офисов с сухим «мы вам перезвоним» и всё равно откликаюсь на новые вакансии.

Мальчики… Максим стал взрослым. Сам собирает портфель, помогает Никите. Иногда я ловлю его взгляд — внимательный, настороженный.

Никита спрашивает каждый вечер:

— Мам, а мы надолго у бабушки?

— Пока чуть-чуть, — отвечаю. — У бабушки вкуснее борщ.

Он улыбается. Ему шесть — он верит в простые объяснения.

С Ксюшей — холод. Она не звонит. Иногда пишет «всё нормально». Иногда «занята».

Я читаю эти два слова по десять раз. Как будто между ними есть что-то ещё. Пустота. Ненависть. Разочарование. Не знаю.

Вечером в четверг звонит Андрей. Я вижу номер — сердце дёргается, я опасаюсь его, мне все еще кажется, что он имеет власть надо мной. Но все же я отвечаю.

Телефон вибрирует — Андрей .

Несколько секунд просто смотрю на экран.

Беру трубку.

— Да?

— Привет, — голос ровный, чуть усталый, почти домашний. Как будто ничего не произошло. — Напоминаю: в субботу юбилей фирмы.

— Помню, — говорю спокойно. — Я как раз хотела обсудить, как лучше сделать. Хотела, чтобы мы сказали Матвею Сергеевичу о разводе. Вместе. Без скандалов, спокойно.

Пауза.

— Потом обсудим, — отвечает он быстро. — Не сейчас. Не время.

— Когда, Андрей?

— После праздника. Давай не будем портить людям настроение своими семейными делами. Подумаем спокойно, отдохнём — потом поговорим. — Он делает паузу и добавляет с фальшивым теплом: — Всё должно выглядеть достойно. Не хочу, чтобы кто-то думал, будто мы сцепились из-за ерунды.

— Я не хочу тянуть!

— Ира, — голос становится раздражённо-усталым, — я сказал, после праздника.

Молчание. Я уже не спорю. Не хочу чтобы он вновь задел мои эмоции и сыграл на этом.

— Хорошо, — тихо соглашаюсь я. — Только платье у меня осталось у тебя, в гардеробной. Заберу завтра.

— Не нужно, — мягко перебивает он. — Мы всё равно поедем вместе. Что скажут люди, если приедем порознь? Зачем давать повод для сплетен?

— Мне будет… неудобно. Я не хочу…

— Перестань, — лазского перебивает меня Андрей. — Всё будет нормально. Приезжай домой во сколько захочешь. Маскарад, всё-таки. Я понимаю, что тебе потребуется время чтобы собраться.

Я выдыхаю.

— Ладно, — говорю спокойно. — Я приеду в субботу к четырем.

— Вот и отлично, — Андрей явно доволен. А я удивлена, что он так ласково со мной общается, в последнюю нашу встречу Андрей был готов убить меня. Неужели понял что я не шучу?

Звонок обрывается. Сижу, смотрю на телефон. Мама выходит из комнаты, вытирает руки о полотенце.

— Ну что? — спрашивает негромко.

— Как обычно. «После праздника поговорим». — усмехаюсь я. — У него все важное — после.

Мама качает головой.

— Он просто тянет, Ира. Пока ты ждёшь «после», он снова начнёт тобой управлять.

— Нет, мама, не в этот раз!

В субботу, такси останавливается у дома ровно в четыре. Волосы уложены, макияж безупречный, маникюр. Всё записано, запланировано ещё месяц назад — тогда я верила, что жизнь под контролем. Теперь всё то же, только я — другая.

Поднимаюсь и подхожу к двери. Тот же дом, те же стены. Только теперь они чужие.

Поворачиваю ключ, распахиваю дверь и вхожу.

Андрей встречает в прихожей. Костюм сидит идеально, галстук в тон, волосы аккуратно приглажены, словно помнит что я говорила про наши образы на юбилей. В руках — букет роз. Моих роз. Тех, что он всегда дарил «по особым поводам». Лицо спокойное, мягкое. Даже слишком. Я ошарашенно смотрю на него, лишившись дара речи.

— Вот и ты, — говорит он. Без злости. Без сарказма. Только тепло — то самое, старое, от которого когда-то всё внутри таяло. — Я уж думал, передумала.

Я замираю. Не понимаю, что происходит. Андрей делает шаг, протягивает букет.

— Для тебя. — Голос мягкий, даже чуть неуверенный. — Просто… хотел, чтобы у нас всё сегодня было спокойно… как раньше.

Я машинально беру цветы, пальцы дрожат.

— Спасибо, — я сглатываю ком в горле.

— Ты очень красивая. Очень. У меня нет слов. Я так давно тебя не видел, что даже забыл как ты прекрасна. — Он улыбается, взгляд мягкий, нежный. — Андрей приближается. Медленно, спокойно. Кладёт ладонь мне на плечо — лёгкое, осторожное касание, будто боится спугнуть. — Я скучал, — говорит тихо. — По тебе. По дому. По нормальной жизни. По нашей жизни.

И прежде, чем я успеваю отстраниться, он тянется и целует. В щёку. Тепло, осторожно, как будто между нами ничего не было — ни крика, ни страха, ни ночи, ни угроз.

Я замираю от непонимания. Его руки мягко касаются моей спины. Он чуть отстраняется, смотрит в глаза.

— Давай забудем обо всём сегодня, ладно? — почти шепчет. — Просто праздник. Давай его проведем как раньше.

Я не узнаю его. Он — нежный, заботливый, спокойный. Как будто тот Андрей — исчез.

А этот — из старых фотографий, где мы смеёмся, обнимаемся, где всё ещё казалось возможным.

Я смотрю на него и не верю. Всё внутри все кричит: ложь . Но он улыбается так по-настоящему, что на секунду становится страшно — а вдруг и правда всё можно вернуть?

— Я приготовил твое платье, — говорит он. — В гардеробной. Повесил заранее. Проверил, чтобы ничего не помялось. — Он улыбается чуть смущённо, будто это жест внимания, а не демонстрация власти.

Я киваю, потому что слов нет, я в таком шоке, что забыла как говорить.

— Спасибо. — Голос дрожит, не естественно писклявый.

— Конечно, — отвечает он и тихо добавляет: — Мы же всё-таки семья.

Жестами показываю, что я пойду готовится и Андрей мягко кивает. Снимаю куртку обувь и направляюсь в спальню. Каждый шаг отдаётся в груди, чувствую пристальный взгляд Андрея на себе.

Захожу в спальню и закрываю дверь, только теперь могу выдохнуть нормально. Он всегда так делал! Всегда! И вновь это работает… Нет! Не сегодня! Больше никогда! Я не та, что была еще неделю назад! Я больше не попадусь на все это!

Сжимаю кулаки и успокаиваю себя. Только сегодня! Ни чего не случится! Все под контролем! Я смогу! Я справлюсь! Я не куплюсь на фальш!

Начинаю собираться, Андрей как и сказал уже достал платье из чехла. Черное, шелковое платье в пол, тонкие бретельки, открытые плечи прикроет боа из соболя. Когда стало известно о стиле юбилея фирмы мне захотелось выглядеть как в старых фильмах про Чикаго. Подобрала образ и для себя и для Андрея. Волосы собраны сзади, а у лица ровная блестящая волна. Образ дополнит кружевная маска.

Надеваю платье, но молния не поддается, как буд-то что-то застряло. Раздражение растёт — будто ткань сама сопротивляется.

И вдруг за спиной — тихий звук двери. Андрей входит, неспешно, уверенно. В руках бутылка шампанского и два бокала.

— Стучаться надо! — выкрикиваю я, прижимая платье к груди.

— Перестань, — он проходит мягко улыбаюсь мне, ставит бокалы и шампанское на прикроватную тумбочку.

— Я вообще-то собираюсь!

— Давай помогу, — он подходит ближе. — Ты всегда говорила, что на шелковых платьях очень сложные замки.

Я застываю, это действительно другой Андрей. Не тот с кем я жила двадцать лет. Вернее… Почти тот… Я запуталась!

Он слишком близко. Чувствую его парфюм, горячее дыхание. Молния тянется вверх медленно, нарочно. Я чувствую, как пальцы касаются кожи. Секунда, две, три. Время превращается в вечность. Я почти не дышу.

— Готово, — шепчет он у самого уха, его дыхание касается шеи.

Я отступаю, резко, слишком быстро.

— Спасибо. — Нервно произношу я, поправляя бретельки.

Андрей улыбается, осматривает меня с ног до головы, с теплотой и нежностью в глазах.

— Всегда рад помочь жене.

Он подходит к тумбочке, берет шампанское и начинает его открывать. Хлопок — резкий, как выстрел.

— Нам пора, — говорю я, стараясь не смотреть на него.

— Не спеши. — Он наливает два бокала, подаёт один мне. — Ты так прекрасно выглядишь.

— Хватит, Андрей, прошу, — Голос ровный, но внутри всё дрожит. — Сегодня — просто спектакль. После — развод.

Он усмехается и качает головой.

— Всегда ты о плохом. Сегодня праздник, Ира. Я хочу, чтобы всё было красиво. — Андрей подходит ближе, ставит бокал прямо в мою руку. — Давай не будем портить сегодняшний день разговорами о пустяках.

— Не хочу, — тихо произношу я и ставлю бокал обратно на тумбочку.

— Ну и зря, — он делает глоток из своего бокала. — Это твое любимое шампанское.

Я поднимаю глаза — он стоит почти вплотную. Смотрит с нежностью легкая улыбка на губах. Пытается коснуться щеки, но я отступаю.

— Поехали, — говорю, беру боа.

— Конечно, — с ледяной доброжелательность произносит Андрей делает глоток и ставит бокал.

Мы вместе спускаемся вниз, Андрей не перестает смотреть на меня, кажется даже на секунду не отводит взгляд. Мне жарко, душно в лифте, хочется сбежать поскорей. Я боюсь себя, раньше я на все закрывала глаза, стоило Андрею показать каким он может быть, если я чуть подвинусь и вот опять… Опять все заново и мне страшно.

У входа нас уже ждет машина, Андрей открывает дверь, помогает мне сесть. Заботливый муж, даже в машине пытается взять меня за руку, но я отстраняюсь.

— Здесь мы не обязаны притворятся семьей, — холодно бросаю я.

— А я и не притворяюсь. Мы — семья.