15

Я смотрю на Егора. На его протянутую ладонь. Пауза — короткая, как вдох. Андрей всё ещё держит меня за руку.

— Потанцуем, — произношу ровно, но не уверена, зачем.

Егор берёт меня за руку, и всё вокруг будто отдаляется. Мы идём на середину зала.

Я чувствую, как Андрей смотрит. Прямо в спину. Сжимаю пальцы, чтобы не дрожали.

Если бы взгляд мог убить — я бы уже лежала на полу.

Музыка тихая, плавная. Вальс. Егор кладёт ладонь мне на спину — уверенно, спокойно. Без давления. Без претензий. Только ведёт. И от этого внутри всё ломается.

— Зря я согласилась, — шепчу я. — Это глупо. Он… он вон там стоит. Смотрит.

— Пусть смотрит, — спокойно отвечает Егор. — Это его проблема, не твоя.

— Ты не понимаешь…

Я поднимаю глаза — Егор спокоен. Ни тени сомнения. Будто Андрей для него — пустое место.

— Понимаю, — обрывает он. — Я просто не мог позволить такой женщине не танцевать.

— Егор, — усмехаюсь я и качаю головой. — Ты не плохо танцуешь, для проблемного ребенка.

— Ну я был не всегда проблемным.

— Что ты тут делаешь? Это закрытое мероприятие.

— Отец так решил, но я бы не пошел если бы не знал, что ты будешь здесь.

— Хочешь сказать, ты здесь из-за меня? — с легкой издевкой спрашиваю я.

— По большей части, — Его голос тихий, но твердый.

Я не нахожу, что ответить. В груди — тяжело и легко одновременно. Мне страшно, но рядом с Егором — спокойно. Он будто своим спокойствием держит весь этот зал на расстоянии.

Мы двигаемся в такт. Я пытаюсь не смотреть по сторонам, но взгляд всё равно скользит — Андрей стоит у колонны, бокал в руке, лицо покраснело, глаза злые, губы сжаты в тонкую линию. Я знаю этот взгляд. Он держит себя только потому, что вокруг люди.

Музыка стихает. Егор делает шаг назад, кланяется чуть насмешливо — и, не дожидаясь реакции, подставляет локоть.

— Пойдём, — произносит он, с легкой улыбкой на губах.

— Мне не нужно, я сама… — я вижу, что Андрей на пределе и не хочу чтобы Егор попал под раздачу. Хотя на самом деле мне стыдно… Стыдно, за то как со мной обращается Андрей, когда Егор смотрит на меня такими глазами.

— Я обязан отвести девушку туда откуда ее забрал — Он берет мою руку и сам кладет себе под руку. — Пошли. Я ведь джентльмен.

Если мы продолжим перепалку, то привлечем много внимания и я сдаюсь, киваю и мы идем обратно к Андрею. Чувствую, как напрягается воздух вокруг с каждым нашим шагом.

Андрей уже идёт навстречу. Лицо красное, жилка на виске бьётся. Когда мы подходим, он делает шаг вперёд.

Он хватает меня за локоть, рывок — резкий, привычный. Притягивает меня к себе вплотную.

— Ну ты, Ира, совсем обнаглела, — говорит почти шёпотом, но этот шепот режет. — Притащила сюда своего любовника?

— Я попрашу вас…

— Заткнись! — шипит Андрей на Егора.

— Не трогай меня, — я выдёргиваю руку.

— Шлюха! — он выдыхает это так, будто выплёвывает яд. Его рука сжимается в кулак, но я знаю что он ни чего не сделает здесь, на глазах у всех.

Я поднимаю голову, смотрю прямо ему в глаза, спокойно, ровно. Улыбаюсь. Вот он — настоящий. Без фальши. Без прикрас. Мой Андрей. Такой, какой он есть.

Егор делает шаг вперед, но я поднимаю руку останавливая его. Это мой муж и уж с ним я должна разобраться сама.

— Ты не пос…

— Добрый вечер, — раздается за спиной Андрея голос Матвея Сергеевича.

Лицо Андрея на секунду застывает в ужасе, затем его тело расслабляется и появляется привычная улыбка. Он разворачивается вставая рядом со мной, мягко кладя руку мне на поясницу.

— Матвей Сергеевич, — доброжелательно произносит он, протягивая руку, они здороваются. — Прекрасный вечер.

Матвей Сергеевич улыбается — вежливо, но глаза внимательные. Высокий, подтянутый, сдержанный. Серебро на висках не старит — наоборот, придаёт ему уверенности и достоинства. Костюм идеально сидит, дорогие часы, лёгкий аромат парфюма — всё в нём аккуратно и продуманно. Лицо ухоженное, взгляд умный, спокойный, за мягкой улыбкой чувствуется сила и контроль. Из тех мужчин, рядом с которыми сразу выпрямляешь спину.

— Андрей, Ирина, рад вас видеть. — Он слегка кивает.

Андрей чуть выпрямляется, будто оправдывается перед ним за всё, что было секунду назад. Чувствую, как его пальцы всё ещё лежат у меня на талии, он впивается им в меня, пытается демонстрировать свою власть надо мной.

Матвей Сергеевич смотрит на меня.

— Вы прекрасно выглядите, Ирина.

Я киваю, не находя слов.

— Спасибо, — мне становится больно от пальцев Андрея.

Матвей Сергеевич чуть поворачивает голову, замечает Егора — и в его взгляде мелькает что-то вроде тепла. Он делает несколько шагов вперёд, подходит ближе, легко хлопает Егора по плечу.

— Не удивительно, что мой сын выбрал самую красивую женщину в зале и пригласил её на танец. — Произносит он с едва заметной гордой улыбкой. А затем вновь смотрит на меня. — Я бы и сам не отказался с вами потанцевать, Ирина. Обычно вас так охраняет Андрей, но раз уж моему сыну удалость вас украсть на танец, то я просто больше не могу прятаться и обязан вас пригласить!

Мир будто на секунду замирает. Я не понимаю. Сын? Я перевожу взгляд с Матвея на Егора. Его стоит спокойно, чуть опустив глаза, будто ничего не произошло.

Андрей рядом напрягается, как струна. Его пальцы сжимаются сильнее, больно, но я даже не двигаюсь. Улыбка на его лице остаётся, но глаза — ледяные, бешеные.

— Сын? — тихо переспрашиваю я, будто пытаюсь убедиться, что не ослышалась.

Матвей Сергеевич кивает, будто говорит о чём-то само собой разумеющемся.

— Конечно. Старший. Вернулся недавно. Ирин, ну я же вам рассказывал про него! Теперь будет штатным юристом в компании. Не всё же мне пахать, пора уже и об отдыхе подумать, — говорит он в своей привычной манере, уверенно и с долей иронии. — Пусть сын начинает вникать, через пару лет, глядишь, я и до кругосветки доберусь. Укачу… И гори оно все синем пламенем!

Матвей Сергеевич всё ещё смотрит на меня.

— Ну так, что там насчет танца? — Он протягивает руку. Я теряюсь, бросаю взгляд на Андрея — тот застыл, напряжённый, как струна.

— Я… не уверена, что это уместно, Матвей Сергеевич, — произношу тихо, все еще в шоке, что Егор оказался сыном Матвея Сергеевича. Мне хочется очень многое узнать у Егора, а не танцевать. Если он все знал, почему сразу не сказал? Зачем весь этот спектакль?

— Без «Сергеевич», ладно? Сегодня же выходной. Я просто мужчина, вы просто женщина. Разве не так? — он мягко улыбается, единственный мужчина сегодня кто без маски, голубые глаза блестят, морщинки возле глаз. Возраст сделал его чуть мягче, уже сложно узнать того мужчину тридцати пяти лет, что держал всех в страхе, когда входил в офис.

Я не нахожу, что ответить. Его слова звучат легко, но чувствуется спокойная уверенность и внутреннее тепло.

— Ну же Ирина, мы уже лет почти двадцать лет не танцевали. Я настаиваю, — мягко добавляет он и ждёт.

Андрей кашляет, нервно поправляет галстук.

— Ирина у нас сегодня популярна, — произносит он с фальшивой усмешкой. — Едва пришли — и уже нарасхват.

Матвей Сергеевич не поворачивает к нему голову, просто бросает короткий взгляд из-под бровей.

— У красивых женщин всегда много внимания, Андрей. Важно, чтобы рядом был мужчина, который достоин её внимания.

Слова звучат спокойно, но Андрея будто осекает. Он молчит. А Матвей Сергеевич протягивает мне руку.

— Один танец.

Я киваю. Матвей Сергеевич бережно берёт мою ладонь и ведёт в центр зала. Музыка как по какому-то невидимому мне сигналу резко меняется — мягкий вальс. Свет становится теплее.

Он держит меня уверенно, но без давления. Танец — ровный, размеренный, в нём нет притворства. Мягкая, приветливая улыбка, взгляд добрый, он смотрит только на меня, словно никого больше не существует. Его ладонь на моей спине кажется почти чужой — потому что в ней нет привычного контроля и напряжения. Только спокойствие.

— Вы великолепно танцуете, — негромко произносит Матвей.

— Спасибо, Матвей Се… — я запинаюсь, исправляюсь: — Спасибо.

Он ни чего не отвечает, лишь довольно кивает.

Я стараюсь не смотреть по сторонам, но не могу. У колонны, стоят Егор, а в паре метров от него Андрей. Оба смотрят на нас. Андрей — с ядовитым блеском в глазах, губы сжаты в тонкую линию. Егор — напротив. Спокоен, почти улыбчив. Уверенный.

— Страшно? — спрашивает Матвей тихо, будто угадывает мои мысли.

— Ну не каждый день я танцую с генеральный директором. Мне кажется все на нас смотрят.

— Не на нас, — он с каким-то восхищением смотрит на меня. — Только на вас, Ира.

Я не успеваю ответить — музыка замирает. Он делает шаг назад, чуть склоняет голову.

— Спасибо. Мне было очень приятно. — Его голос мягкий, но в нём есть оттенок… чего-то личного.

Он подаёт мне руку, ведёт обратно. Андрей ждёт у стола, бокал в руке. Мне кажется, что он уже немного перебрал с выпивкой, что странно, он ведь все всегда контролирует.

— Замечательный танец, — произносит он. — Очень трогательно.

— У вас замечательная жена, Андрей. Таких мало. — Он делает паузу, добавляет чуть тише, глядя мне прямо в глаза: — И таких терять нельзя. Среди стольких мужчин она выбрала именно вас. Это надо ценить.

Матвей Сергеевич берет два бокала шампанского у проходящего мимо официанта, один из которых протягивает мне. Я благодарю кивком и легкой улыбкой. Егор встает рядом с отцом.

— Прекрасный вечер, Матвей Сергеевич, — улыбается Андрей, подступая ближе. — Всё как всегда на уровне. Вы, как никто, умеете создавать атмосферу.

— Рад, что вам нравится, — отвечает Матвей спокойно. — Хотя если честно, я уже не тот мотор, что раньше. Нужен кто-то, кто подхватит.

Андрей сразу оживляется.

— О клиентском отделе — вы можете не беспокоится. А если вам что-то нужно дополнительно, то обращайтесь. У меня как раз есть несколько идей, как оптимизировать некоторые процессы.

Я слушаю и чувствую, как внутри всё сжимается. Его голос — приторный, как тягучий мёд. Он всегда умел быть нужным, особенно когда ему это выгодно.

Матвей кивает, вежливо, но без интереса.

— Пока думаю, — произносит он. — Один из менеджеров подал заявление, прямо под конец года. Нужен человек, который умеет держать клиентов, чувствовать их. Ну и так в следующем году нас ждут перестановки… Хотя, нет! Сегодня праздник и не будем о работе! У нас прекрасная фирма, мы столько лет держим лидирующие позиции на рынке. Сегодня мы просто празднуем это! А все проблемы в понедельник!

Матвей Сергеевич поднимает бокал, а у меня внутри все сжимается. Эта должность. Моя. Когда-то я сама выстраивала отдел, составляла стратегии, ездила на встречи. До того, как Андрей решил, что «женщина должна быть дома».

Я делаю глубокий вдох.

— Простите, — говорю тихо, неудобно, ведь Матвей Сергеевич не хочет о работе сейчас, но другого шанса может и не быть. — Я бы хотела… Если вы не против… Может получится вернуть меня на эту должность? Я понимаю, что прошло много лет и я уже не так Ирина, что была, но все же…

Матвей Сергеевич удивленно смотрит на меня, затем на Андрея.

— Вы? — он будто переспрашивает, хотя знает ответ. — Ирина, я не ожидал, что вы захотите вернуться. У вас какие-то проблемы? Я думал Андрей достаточно зарабатывает…

— Нет, нет, — в панике произношу я. — Я просто хочу работать. Устала сидеть дома.

Я вижу, как у него в глазах вспыхивает то самое тепло. Он действительно рад, но в тоже время в его глазах есть и какая-то печать или растерянность, что-то что не дает радости проявится окончательно.

— Я помню, как вы работали, — добавляет Матвей Сергеевич чуть мягче. — Вы тогда держали весь отдел. У вас просто внутренние чутье, дар… Я с первого дня понял, когда увидел как вы заключаете контракт.

Матвей чуть наклоняет голову, будто что-то взвешивает, но затем опускает взгляд в бокал.

— Я был бы рад, Ирина, — говорит он тихо, и я чувствую — это не вежливость, это правда. — Но вы же понимаете… Когда муж руководитель, а жена подчинённая — это всегда создаёт ненужные слухи. Да и… — он бросает короткий взгляд на Андрея. — Муж может… невольно присвоить её заслуги.

В голосе слышится сожаление. Настоящее. Он словно боится не меня обидеть — боится поставить меня в уязвимое положение.

Андрей делает вид, что ему всё это скучно.

— Вот-вот, Матвей Сергеевич всё правильно говорит, — произносит он, едва не смеясь. — Лучше не смешивать личное и работу. У Иры в последнее время депрессия. Мало ей домашних хлопот.

Я поднимаю глаза.

— А если бывшая жена будет работать под руководством бывшего мужа?

Тишина. Резкая, режущая. Даже музыка будто стихает.

Матвей резко поднимает голову. На лице — изумление, растерянность, шок.

— Простите… что вы сказали?

— Я сказала — бывшая жена. Мы с Андреем разводимся.