7

Утро. Все как обычно. Кофе. Каша. Тосты. Я двигаюсь автоматически. Режу банан детям — хотя детей нет. Я словно мысленно не здесь, все ищу выход, и чем больше думаю, тем сильней загоняю себя в тупик. Мне нужно выдохнуть, отпустить ненадолго ситуации, сбежать от этого всего, чтобы просто думать свободней.

Андрей что-то говорит. Наверное, про работу. Или про то, что ему сегодня нужно костюм забрать. Я киваю время от времени. Даже не слышу слов.

И тут — звонок в дверь.

Я замираю с чашкой кофе в руке. Звонок повторяется, настойчивее.

— Ты ждёшь кого-то? — Андрей поднимает бровь.

— Не-е-ет… — я ставлю чашку и иду к двери.

Сердце почему-то бьётся чаще.

Может, мама? Может, Марина? Сейчас я точно не хочу никому, ничего объяснять или делать вид счастливой семьи. А вдруг Матвей Сергеевич… Мысли совсем абсурдные лезут в голову.

Я открываю дверь, даже руки дрожат.

На пороге стоит курьер. Молодой парень в форме, с огромным букетом белых лилий и розовых с желтым роз. Букет такой пышный, что его почти не видно из-за цветов.

— Доброе утро. Доставка для Ирины… — парень заглядывает в накладную. — Соколовой?

Я несколько секунд просто смотрю на цветы — словно не понимаю, что это ко мне.

— Это… мне? — глупый вопрос, но по-другому не выходит.

— Ну если вы Ирина Соколова, то это вам, — курьер не растерялся, похожу у него часто такое. Я с трудом киваю, все еще в каком-то ступоре. — Вот здесь подпись, пожалуйста, — он суется мне планшетку с накладной.

Я расписываюсь. Курьер вручает букет — увесистый, свежий, пахнет свежестью.

— Хорошего дня! — улыбается и уходит.

Я стою в дверях с цветами. Руки дрожат.

Цветы. Мне. Цветы.

Я стою, прижимая букет к себе, и вдруг чувствую… тепло. Настоящее, живое. Словно кто-то видит меня.

— Это ещё что? — Андрей подходит, скользит взглядом по цветам. — Ты… сама себе, что ли?

— Что? — я оборачиваюсь.

Он криво усмехается:

— Ну а что? Вполне в твоём стиле. Решила привлечь внимание мужа? Купила цветы, построила из себя загадку. Только… — он презрительно фыркает. — Со вкусом у тебя, как всегда, беда. Похоронный вариант.

Меня будто обливают холодной водой. Я не отвечаю. Просто прохожу мимо него на кухню и ставлю букет в кувшин. Смотрю на цветы. Они… красивые. Такие, какие я всегда любила. Белые, лёгкие. И на душе становится… светлее. Что-то светлое в эти темные дни, ведь я ни одного цветочка не унесла домой подаренных на годовщину.

Я долго смотрю на цветы. Пальцы машинально перебирают лепестки, а внутри — что-то теплое расправляется. Среди бутонов замечаю карточку. Маленькую, белую.

Я достаю её и читаю.

«Надеюсь, сегодня тебе лучше. Джентльмен.»

Я неосознанно улыбаюсь. Еле заметно, одними уголками губ. Но потом меня пронзает мысль. Откуда он знает, где я живу?

И тут же телефон тихо вибрирует на столе.

СМС:

«Надеюсь, я заставил тебя улыбнуться».

Я неосознанно прикусываю губу. Улыбка сама рождается, будто кто-то погладил изнутри. Но следом — неловкость, даже стыд. Это же… неправильно. И всё же пальцы сами печатают ответ.

«Откуда ты знаешь, где я живу?»

Пауза. Сердце бьётся быстрее. Может он маньяк? И теперь будет преследовать меня? Может он уже следит за мной? Если он маньяк, то почему сразу не сделал свои грязные дела, пока я была в неадыквате? Телефон снова вспыхивает.

«Это вместо „спасибо“?»

Я улыбаюсь ещё шире, даже смеюсь тихо, будто кто-то сказал что-то очень личное, почти интимное. Щёки горят. Да что со мной… Ну какой из него маньяк?

Печатаю сообщение:

«Спасибо. Мне очень приятно. Откуда ты знаешь, где я живу?»

Секунда. Две. Экран загорается снова.

«Я могу рассказать при встрече»

Я выдыхаю и взгляд падает на кольцо. Тот самый блеск на моём безымянном пальце, словно цепи. И всё внутри мгновенно оседает. Использовать человека так некрасиво… я не хочу быть такой.

Я набираю сообщение:

«Я думаю, нам не стоит встречаться больше».

Мгновенно прилетает ответ:

«Я могу взять текилу».

Из меня вырывается смех. Настоящий. Такой лёгкий, искренний, будто на секунду весь груз с плеч исчезает. Может эта встреча как раз то, что мне нужно, чтобы голова начала думать по-другому. Чтобы я вышла из этого адского круга. И в этот момент в кухню заходит Андрей.

Кажется он стоит в дверях, смотрит на меня… Не знаю, он для меня сейчас исчез.

— Что происходит? — тихо, но так, что мурашки бегут по коже.

Улыбка гаснет. Я качаю головой:

— Ничего.

Быстро допечатываю:

«Только если без текилы. И это не свидание. А ты расскажешь, что я вчера делала».

Ответ приходит сразу, будто он ждал:

«Буду через полтора часа. Хватит времени собраться?»

Пальцы сами печатают:

«В самый раз».

Я выключаю экран, кладу телефон на стол. Андрей стоит в дверях кухни, прохожу мимо него, словно не замечаю. Иду в спальню, открываю гардеробную. Серый спортивный костюм. Мягкий, уютный, неприметный. Простой, как защита. Пусть так. Это же не свидание. Я должна показать всем видом, что я просто вышла на прогулку… Верно? Но все же быстро подкрашиваюсь.

Шаги позади. Осторожные, но уверенные. Я оборачиваюсь.

На пороге стоит в спальню Андрей. В его руке — мой телефон. Лицо каменное. Глаза холодные.

— Что это? — говорит он, голос у него тихий, ровный, как натянутая струна.

Он разворачивает экран ко мне.

На дисплее — сообщение:

«Мне не хватит одной встречи, чтобы рассказать тебе всё, что ты творила той ночью».

Кровь уходит из лица. Сердце бешено колотится где-то под самым горлом.

Всё тело будто сжалось в пружину — я лихорадочно думаю, что сказать, как выкрутиться. Оправдаться, соврать, успокоить… Не зли его, не зли, не провоцируй. Эта мысль привычно вспыхивает в голове, но вдруг — что-то внутри щёлкает. Как будто я устала бояться.

Я делаю глубокий вдох, выдыхаю. Подхожу ближе, протягиваю руку и спокойно забираю телефон. Погашаю экран, убираю в карман.

— Это тебя больше не касается, — говорю спокойно, ровно, даже немного лениво.

Андрей прищуривается, в его глазах закипает злость.

— Ты что, головой вчера ударилась?

Я поднимаю на него взгляд.

— Ну, вообще-то да, — произношу тихо, но уверенно. Киваю в сторону коридора. — Вон об ту стену. Несколько раз. И это сделал ты.

Он замирает, будто не верит, что я вообще осмелилась это сказать, а затем вспыхивает.

— Похоже, мало было!

Я не реагирую. Просто отворачиваюсь, делаю шаг, хочу пройти мимо. Резкий рывок — он хватает меня за запястье, сжимает так, что боль пронзает до плеча.

— Куда собралась, сука⁈ — орёт прямо в лицо, дыхание обжигает кожу.

Я смотрю прямо в глаза. Ни страха, ни дрожи. Только холод и странное спокойствие.

— Отпусти. Немедленно, — цежу сквозь зубы, я давлю себе страх, мне сложно, но я должна это сделать. Пусть это наигранно, но Андрей должен понять, что больше не пугает меня.

Он на секунду теряется. Я вижу — не ожидал. Он привык, что я молчу, что сгибаюсь, что прячу глаза. Внутри всё трещит, ломается, собирается заново. Я больше не буду молчать.

Этот брак нужен ему, не мне.

Его пальцы наконец разжимаются, и я ощущаю, как кожа под запястьем пульсирует от боли. Он отступает на шаг, будто сам не понимает, что делает. Я делаю вдох — короткий, острый — и медленно иду к двери. Два шага, три. Я слышу как Андрей с каждой долей секунды дышит все тяжелей.

— Где ты шлялась всю ночь, а⁈ — резко кричит он мне в спину. — Трахалась всю ночь с кем-то, а потом приперлась сюда ко мне, как ни в чём не бывало⁈

Я оборачиваюсь. Смотрю прямо на него и не чувствую страха. Мне становится смешно. Андрей всегда казался мне строгим, собранным, ответственным, что он все знает, а в итоге… Кажется все эти качества я сама придумала и верила в них двадцать лет. Сейчас передо мной, слизкий, противный, изворотливый мужчина, который сам не понимает что ему надо. Я чуть усмехаюсь, едва заметно, уголком губ.

— Интересно, — говорю тихо, спокойно, — а ты сам где был полночи? Ты же не дома ночевал? — Он моргает, не сразу понимает что я говорю. Мне кажется у него вообще шок, что я умею говорить и у меня есть голос. Оказывается я не собачка, которая кивает на панели. Делаю шаг ближе, смотрю ему прямо в глаза. — Так что, Андрей… — произношу медленно, смакуя каждый звук. — Может, не будем задавать вопросы, если не готовы услышать ответы? — В его взгляде вспыхивает ярость. Я чувствую, как воздух между нами сжимается, будто от накала можно зажечь спичку. Но я продолжаю, уже с легкой усмешкой. Может и не стоит, но меня уже не остановить. — Я вот подумала… у нас, наверное, теперь… как это называется? — я изображаю, будто вспоминаю. — Свободные отношения? Ты не интересуешься, где и с кем я, а я не трогаю тебя. Всех всё устраивает. Правда же?

Он замирает на мгновение, потом лицо его искажается.

— Что ты несёшь, тварь? — рычит он и резко бросается ко мне.

Хватает за руку, резко тянет, швыряет в стену. Удар гулкий, воздух вылетает из лёгких.

— Сука неблагодарная! Да кто ты без меня, а⁈ Кто ты вообще, ничтожество⁈

Он замахивается — я вижу, как напрягаются мышцы, но не двигаюсь. Не прячусь. Не закрываюсь. Я смотрю прямо ему в глаза — и не вижу мужчину, с которым прожила полжизни. Передо мной чудовище, надутый до предела страхом и гордыней индюк.

Я даже улыбаюсь.

— Ну давай, — говорю тихо, ровно. — Бей. Как потом объяснишь начальству, что я пришла на юбилей фирмы с фингалом? — Он замирает. Делаю небольшой шаг к нему, не отводя взгляда. — Думаешь, мне кто-то поверит, что я «упала случайно»? Все ведь видели, как ты на меня орал тогда. Все. И Матвей Сергеевич тоже, у него и так много вопросов, так что давай, усложни себе жизнь сам.

Он стоит, с рукой в воздухе, не решается. И я вижу, как его злость смешивается со страхом. Почти незаметно, но вижу.