11. «Грязные инсинуации»

Юля

— …Прости… ты просишь меня… о чем?

Наверно, мне показалось.

Я часто моргаю, в надежде, наверно, что Космос сейчас растворится в воздухе, будто его никогда и не было. Может быть, я надеюсь даже на лихорадку. Мол, попала под Питерский «ласковый» дождик и свалилась с температурой под сорок. Даже такая перспектива кажется мне куда приемлемей, чем то, что происходит здесь и сейчас на самом деле.

А на самом деле происходит полный, дикий треш.

Какого черта, спрашивается?!

Это сюр. Это сюр. Это сюр.

Но Мирон усмехается, как будто говорит безмолвно: тебе не показалась, малышка. Нет. Тебя не укусил клещ, вызывающий слуховые и зрительные галлюцинации. Ты не отравилась. Ты даже не болеешь! А прекрасно себя чувствуешь и понимаешь все, что я только что сказал.

Но хорошо. Ради того, чтобы еще раз увидеть твой шок и трепет, я повторю. Возможно даже, мне это принесет столько же удовольствия. Или чуточку больше.

— У меня на носу встреча с важными для меня партнерами. Они японцы. Надо ли мне объяснять, что они люди… кхм, традиционных взглядов?

Я стою и не реагирую. Мне не хочется участвовать в театре одного актера, который здесь вовсю разворачивается, но ему особо и не нужно это. Мирону достаточно моей реакции, чтобы посмаковать ее и прочувствовать. Напитаться. Как проклятущему вампиру.

Черт…

— Так вот. У них есть определенные критерии и требования к людям, с которыми они готовы работать. Я хочу этот контакт, Лютик.

Дергаюсь, как будто он меня ударил.

Хватит называть так! Хватит! Но слова застревают в глотке. Я не поддаюсь на провокацию, ведь знаю, что это именно она. Этот козел пытается втянуть меня в свою игру, да только хрена тебе лысого!

Продолжаю молчать.

Он ухмыляется снова.

— Чтобы я мог получить этот контракт, мне нужна жена. И как удачно совпало, да? Что я все еще женат.

— Нет.

— Не находишь это совпадение…

— Я сказала — нет! — перебиваю его очередную, препакостную реплику и хмурюсь, — Я не стану разыгрывать представление под названием «Моя счастливая семья». Нет! Ни за что!

Мирон картинно и гаденько вздыхает, а потом небрежно слезает с подоконника и делает ко мне шаг. Я отступаю. Не хочу быть рядом и чувствую, что дистанция — это то, что мне необходимо всегда и везде рядом с этим человеком.

Сволочь…

Он… он настолько жестокосердный, да? И как я раньше этого не замечала?..господи, как? Вышла замуж не просто за королевский скот, а по итогу — за главного злодея! Антагонист доморощенный, черт бы его побрал. Стратег. Да пошел ты!

— Стой там и ближе не подходи! — шиплю, когда Мирон делает еще шаг.

Сама себя ругаю.

Ты тоже, Юля, стой на месте! Не смей поддаваться на провокации, как девчонка-малолетка! Ты — сильная и независимая женщина. Главное, независимая от него! Даже если он в который раз клал на тебя с прибором.

А он кладет.

Подходит, как гепард-переросток, останавливается напротив и усмехается. Только глаз эта усмешка не касается — они остаются холодными и безучастными. Пустыми. И да, жестокими…

Когда ты успел стать таким? Ты ведь был совсем другим человеком, или нет? Мне казалось? Влюбленные часто не видят дальше своего носа — я знаю. Но чтобы настолько?..

Я была слепой? Все это время, пока лежала с тобой в постели… на самом деле, я не знала, с кем ее делю?

Это больно.

Стараюсь, конечно, не показывать и гордо расправляю плечи, чтобы не сдавать позиции перед ним, но… это больно. Внезапно осознать, насколько сильно ты не знала человека, которого когда-то, да, скорее всего, и до сих пор, любишь.

— Это так трогательно, когда ты считаешь, что у тебя есть выбор, — тихо, хрипло говорит он, а потом слегка касается моего подбородка и поднимает лицо так, чтобы я смотрела ему в глаза, — Но на самом деле, мое предложение — это постфактум, дорогая. Все уже решено. Ты согласишься.

Резко дергаю головой, чтобы вырваться, только пальцы его становятся жестче и сильнее. Не отпускают. И так хочется взять и треснуть по ним! Но… я понимаю, что сразу же проиграю.

Во-первых, покажу слишком много эмоций, на которых он сможет сыграть еще лучше, чем уже играет сейчас. Во-вторых, это просто лишено смысла. Мирон меня скрутит по рукам и ногам, а стоить ему это будет… да ничего! Это ничего не будет стоить! Что я могу против него в физическом смысле?! Я слабее. И это надо признать.

Но.

О да, даже при плохом раскладе всегда есть «но». Это не значит, что сдамся. Больше нет! Я больше ему не сдамся…

Поэтому цежу сквозь зубы.

— Убери от меня свои лапы, а потом вали на хрен из моего номера.

— Юля, Юля, Юля… ты кусаешь руку, которая тебя кормит.

— Ты меня не кормишь! — с возмущением рвусь и наконец-то обретаю свободу, но попадаю в другую западню.

Прижимаюсь лопатками к стене, на которую уже через мгновение Мирон опирается рукой и нависает надо мной грозовой тучей.

С ухмылкой.

Очень наглой ухмылкой хозяина положения.

Скотина…

— Отойди! — упираю руки ему в груди и пытаюсь достигнуть столь желанной дистанции, но в этом нет никакого смысла!

Космос не двигается, а только больше веселится.

Так, хорошо. Стоп. Прекрати. Ты не клоун! Угомонись.

Беру себя в руки и опускаю их вдоль туловища, гордо вздергиваю нос и «по слогам» — то есть медленно и доступно, даже для дебилов, — объясняю.

— Я — свободный человек. Если я хочу получить развод, я его получу и без твоей помощи. Думаешь, она мне сильно нужна? Я здесь только потому, что хотела по-хорошему, но если не получается — окей, все сделаю сама. Ты. Мне. Не. Нужен.

Мирон слегка щурится, только я не успеваю понять этот взгляд, а сразу чувствую угрозу, когда он открывает свой гадкий рот.

Из которого патокой льется очередная жестокость…

— Я тебе объясню, как все будет, малышка, — хрипло шепчет он, — У меня сейчас больше власти, чем у тебя, у твоего брата и твоего отца вместе взятых, поэтому. Прежде чем мы доберемся до зала суда, я вымотаю тебе все нервы на хрен. Постоянные переносы, отсрочки, юридические проволочки всякого рода — гарантированы. Когда я решу, что с тебя достаточно этого, мы примемся делить «совместное имущество». Имей в виду, что все мои активы на меня не записаны, а вот ты свой бизнес на себя записала…

— Не смей даже говорить…

— Я отниму твое дело. Притом отниму его полностью, а не половину. Это же я дал тебе деньги на твой магазинчик…

Страх плотно обвивает мне хребет, когда разговор заходит о моем детище. Нет! Этого… этого быть не может! Он не…

— А если не получится забрать все каким-то чудом, твою половину я просто с землей сравняю. Если ты поставишь под вопрос эту сделку и мое дело, твоему останется дышать каких-то пару месяцев.

— Ты не…

— Я это сделаю! Будь уверена! — рявкает он, потом отступает, давая мне чуть больше кислорода, поправляет волосы.

Отвратительный жест отвратительного человека, который все уже решил.

Козел!

Господи, ты просто ублюдок… за что? За что мне такая кара?! Что я не так сделала?! Недостаточно бабушек через дорогу перевела?! Мелочи пожалела для бездомного?! Или действительно была в прошлой жизни правой рукой Гитлера?! Или даже им самим?!

— Так что, Лютик. Это не просьба. И я тебе ничего не предлагаю.

— Ты ставишь перед фактом, — говорю тихо, он хмыкает.

— Похоже на то. Но чтобы ни у кого не возникло соблазна назвать меня узурпатором, мы можем пойти другим путем и решить все полюбовно.

Мирон берет себя в руки и даже улыбается. Почти приветливо. Если бы я не видела в этой улыбке больше оскала…

— Ты будешь любить меня перед моими партнерами и поможешь получить их подписи на бумагах. Взамен я куплю тебе квартиру.

Растерянно моргаю, он усмехается и слегка кивает.

— Да, моя радость. Я знаю. Пробил сразу же, как мы расстались. Ты хочешь взять ипотеку? Чтобы что? Выплачивать пару тройку квадратных метров до смерти? Я тебя избавлю от такой необходимости. Получишь квартиру и… не знаю? Дивиденды. Сумму обозначишь сама.

— Мне не нужны твои подачки!

— Считай это не подачкой, а заработной платой. Я нанимаю тебя и оплачиваю твой труд, а также все попутные издержки. Дам тебе сутки на принятие решения. Решай! Ты же сильная и независимая, да?

Он надо мной откровенно насмехается, так что желание его убить растет с геометрической прогрессией, пока этот козел вальяжно пересекает номер, небрежно забирает пиджак и накидывает его на свои плечи.

— Я тебя ненавижу… — выдыхаю еле слышно, и Мирон на мгновение замирает, а потом, как ни в чем не бывало, застегивает пуговицы и поворачивается с легкой улыбкой.

— За закрытыми дверьми — пожалуйста, но на людях тебе придется вспомнить о том, как сильно ты можешь меня любить.

— Чтоб ты сдох!

— Какая страсть. Какая экспрессия. Оставь на потом, или же я могу воспринять ее, как согласие?

Молчу, он хмыкает еще раз и идет к выходу. Но я не даю ему уйти так быстро. Нет! Потому что должна знать…

— Ты с самого начала это все задумал? — звучит тихий вопрос, который не дает мне покоя с самого первого дня, как я узнала, что мы еще женаты.

Мирон замирает в коридоре.

Я медленно поворачиваю голову и утыкаюсь взглядом в широкие плечи, хмурюсь.

— Скажи правду. Это все был твой план?

Момент истины, так сказать. Звенящий, как тысяча кристаллов.

Скажи мне.

Ты с самого начала… вообще все это провернул? Ты знал? Ты этого хотел? Развод был фиктивным? Твой игнор намеренным? Ты заманил меня в ловушку, да? И если да, то зачем?

— Просто скажи мне правду, мать твою! Это все твоя игра?!

Мирон усмехается.

— Если бы я хотел, чтобы ты была моей женой, я бы с тобой не развелся.

Ударяет больно. Так сказать, бьет по рукам железным прутом, чтобы я больше не смела тянуться к глупым вопросам, а потом добавляет небрежно. Так сказать, подкрепляет полученный результат.

— Все это случайность, Лютик. Очень удачное совпадение.

— Зачем тебе я?! Человек, который явно не хочет даже рядом с тобой находиться! — выплевываю, пока изнутри буквально пылаю от отчаяния и обиды, — Попроси свою… как там ее? Ну ту, с который ты мне изменял. Или выбери кого-то другого! И издевайся над ними! А меня отпусти!

Мирон молчит и долго на меня смотрит, пока холодно не заявляет.

— Я уже выбрал тебя, зачем мне искать кого-то еще?

— Ублюдок…

— И я тебя люблю, Лютик. До завтра. Адрес ресторана сброшу в сообщении и очень советую по нему приехать. Не доводи меня до греха. Я не хочу тебе вредить, но если ты меня вынудишь — именно так и поступлю.

О, я не сомневаюсь. Вот в чем-чем, а в этом точно...