16. «Комната»

Юля

— Я… вас не так себе представляла.

Хмыкаю. Интересно, а как? Какой я была в глазах окружающих. И стоп, была?

— А ты меня как-то представляла?

Кира ненавязчиво улыбается и легко жмет плечами.

— Вы не подумайте если что, но… Мирон Юрьевич такой видный мужчина, а женщины у него постоянной нет. Так не бывает.

Мило.

Постоянной, значит, нет, а…

— А непостоянной?

Вижу, как девчонка тут же краснеет и мнется.

— Я не… не то имела в виду и…

— Расслабься, — усмехаюсь и отвожу взгляд в сторону, — Я просто пошутила.

Нет, на самом деле, но меня его личная жизнь никак не касается. Еще чего не хватало! Выяснять о ней что-то…

— Извини.

— За что? Юлия…

— Просто Юля. Извини, что разочаровала? Или, наоборот, порадовала? Впрочем, неважно. Кстати, приятно познакомиться.

— И мне! В смысле… мне, конечно же, тоже.

Закатываю глаза. Опять.

Слышу, как она старается сдерживать явный восторг. Боже, тут, похоже, муштра еще та…

— Можно на «ты».

— М?

— Не надо мне выкать говорю.

— Ой, нет. Что вы… так не положено.

Мы подходим к двустворчатым дверям, которые Кира открывает и пропускает мне внутрь.

Это огромная комната… для гостевой.

Постель «экстра кинг сайз», кажется, есть терраса. Точно есть огромная гардеробная и большая плазма на стене.

— Эм… красиво?

Как мне уточнить вопрос о том, гостевая это комната или нет?.. а я и не успеваю. В дверях появляется Мирон, который лишь слегка кивает Кире, и та быстренько исчезает из поля зрения.

Мы остаемся наедине.

Он смотрит на меня недолго, потом ставит сумку у симпатичного диванчика и поднимает брови.

— Тебе нужно заказать вещи.

— Вещи?

— Платья, костюмы… короче, всю вашу бабскую чушь.

Я открываю рот, чтобы зачем-то протестовать, но Мирон обрубает меня лениво.

— И давай упростим ситуацию: так надо, ты согласилась, поэтому будь добра — набери вещей в корзину. Хороших вещей, Юля.

— А мои, значит, плохие?

Зря я это сказала.

Сразу за репликой следует еще один долгий взгляд, но… куда неприятней предыдущего. Он ползет по моему телу настолько осязаемо, что я, кажется, чувствую отпечатки его пальцев, которые когда-то покрывали всю мою кожу.

— Да нет, — тихо тянет Мирон, — Очень даже неплохие, но ты можешь лучше.

Со стуком он опускает карту на комод, а потом разворачивается к двери.

— Сделай это сейчас, чтобы уже закрыть этот вопрос. Когда настанет время ужинать, я за тобой зайду. Если захочешь чего-то до этого…

— Позвонить в колокольчик? — выдавливаю шутку, обнимая при этом себя за плечи, Мирон резко тормозит.

Честно? Уже жалею, что открыла рот. Если бы молчала — ушел бы, и дело с концом! Но нет! Надо было тебе ввернуть словечко.

Космос медленно оборачивается на меня и хмыкает.

— А у тебя найдется?

Я молчу.

Конечно же, нет! Мы оба это знаем, и вот опять я предстаю в глупом свете…

— Короче. Собери корзину, Лютик, а мне надо поработать. До вечера.

Можно сказать, что все прошло не совсем по плану, но и неплохо. Я выдыхаю, когда Мирон закрывает за собой двери, а потом осматриваюсь.

Божечки, ну и комната…

Огромная, как две наших в той квартире, где мы жили. Ну, или как целая моя…

Да…

Согласна, ты поднялся резко и сильно. Наверно, со мной в виде баланса у тебя едва ли получилось бы такое. Так что, может, все к лучшему? Ты всегда этого хотел… именно этого ты и хотел…

Примерно три года назад, до замужества

В камине тихо потрескивают поленья, а я лежу на груди у Мира и улыбаюсь. Медленно вывожу круги, собирая его волосы на пальчик. Черт! Никогда не думала, что у мужчины, которого я так сильно полюблю, будут волосы… это не в моем вкусе, но против него я просто беспомощна.

Не могу ничего с собой поделать.

Я сдалась, капитулировала и примкнула.

Все идеалы, которые были в голове до него — стерты; как и вообще все! Кто когда-либо нравился, в кого я была влюблена… они не имеют значения.

Мир гладит меня по спине, а изнутри я распадаюсь на части. Мне слишком сильно нравится, как его кожа подходит к моей…

— Наконец-то мы одни, — шепчу тихо, оставляю поцелуй на его груди, ровно там, где раздаются сильные удары сердца, — Я по тебе скучаю…

Мирон тихо вздыхает и кивает, глядя в потолок.

— Я знаю. Надо потерпеть немного…

— Для чего ты так много работаешь?

Он опускает на меня взгляд и совсем слегка усмехается, как бы говоря: очень глупый вопрос. Но я поясняю.

— Нет, я знаю, для чего люди много работают — чтобы потом делать все, что они хотят, и не париться.

— Тогда…

— Я имею в виду другое.

— И что же?

На секунду замираю, как бы решаясь: а стоило ли вообще затевать этот разговор? Мне почему-то кажется, что в его глубинах стоит серьезный блок и… он готов пустить меня так глубоко? Не уверена. Мы ведь встречаемся совсем немного, а вдруг… он… пока не хочет открывать свою душу, потому что не знает, хочет ли быть со мной всю жизнь?

О чувствах мы пока не говорили. Я имею в виду, серьезных, конечно же…

Нет, все-таки надо спросить. Заодно и проверю…

Устраиваюсь поудобней, подперев голову рукой, а потом легко жму плечами.

— Не знаю, но… мне кажется, и ты поправь, если я ошибаюсь, что тобой движут… немного другие цели. Не только обогащение.

Мир молчит.

Я думаю, что это тот самый момент, когда один из партнеров говорит что-то такое, после чего уже нельзя будет сдать назад.

Пан или пропал.

Мы «всерьез» или просто играемся, живя меж двух городов?

— Ты права, — наконец тихо отвечает он, — Мной движет что-то другое.

— Не хочешь об этом говорить?

— Не люблю, но с тобой… можно.

В груди тут же теплеет, и я, как кошечка, ложусь обратно на него, а сама смотрю и улыбаюсь.

Мирон тихо усмехается, но снова отводит взгляд и смотрит в потолок.

— Все дело в моем отце.

Ну, разумеется.

Я почему-то чувствовала «что-то такое». Если мне легко рассказывать разные истории про мою семью, то Мир ни разу обмолвился о своей ни полслова.

Что-то явно не так в их королевстве…

— Много лет назад мы сильно поссорились. Из-за бизнеса. Он вел его… нечисто. Мне это не нравилось — ему было плевать. Отец решил, что я встану во главе его дела, а когда я сказал, что этого никогда не произойдет, он меня выгнал.

О боже.

— …Точнее, не так. Я сам ушел, а он сказал, что если я переступлю порог дома, то могу не возвращаться. Добавил, что уйду я с голой задницей, с какой по итогу и подохну. Так что… нет, наверно, все-таки он меня выгнал, раз не оставил других вариантов, кроме как переступить чертов порог.

Мое сердце сжимается от боли, потому что я чувствую, как и его тоже.

Судя по всему… это больная тема.

— Прости, что спросила.

— Не извиняйся, — тихо отвечает он, чуть сильнее прижимая меня к своему телу, — Я сам хотел рассказать… тебе. Черт, это почти облегчение — наконец-то кому-то рассказать. Спасибо, Лютик.

Мне нравится, как он называет меня ласково «Лютик». Так сильно нравится, что снова бросает в краску, дыхание сбивает, и внизу живота екает.

Прячусь.

Не хочу, чтобы он видел, как сильно запал в душу, хотя… наверно, Мир и так это уже знает. Но все-таки… хотя бы ради приличия я держу марку и перевожу тему.

— И ты хочешь что-то ему доказать? Да?

Неожиданно Мирон переворачивает меня на лопатки так, что я взвизгиваю и сразу же начинаю смеяться.

— Ты что? Напугал!

— Тебе нечего меня бояться, — хрипло шепчет он, оставляя поцелуи на моей груди, — Я никогда не причиню тебе вреда.

— Мм… Мирон…

— И нет, я не хочу ничего ему доказывать, — его губы скользят ниже, а через мгновение язык задевает сосок, и я выгибаю спину, издав тихий, жалобный стон, — Мне это не нужно. Я все доказал еще на этапе сепарации, малыш. Просто… хочу, чтобы он сдох с одной, единственной мыслью…

— С… с какой? О господи…

Мир тихо усмехается и слегка прикусывает чувствительную горошинку, а потом резко подается и заполняет меня собой. Я вздрагиваю и откидываю голову назад, издав уже громкий, уверенный стон.

— О том, что он отказался от своего единственного сына и наследника, а тот… вот сюрприз, справился сам.

— О боже…

— Переезжай ко мне.

Резко распахиваю глаза и замираю. Мир улыбается, ставит руки по обе стороны от моей головы и снова подается на меня бедрами.

Забирает еще один стон, который срывается с моих губ против воли.

— Ч… что?

— Просто скажи «да». Я хочу, чтобы ты сказала «да». Больше не выдержу ни одной ночи без тебя, любимая.

Еще один толчок на миг лишает меня разума, но новость слишком волнительная, чтобы потерять его до конца.

Я упираюсь в плечи и шиплю.

— Ты отвлекаешь меня!

— Мне казалось, что тебе нравится.

Хитрый жук.

Космос опять пытается заставить меня быть послушной и кроткой, но на этот раз я мешаю ему продвинуться еще глубже. Перехватываю талию ногами и хмурюсь.

— Стоп!

Мир поднимает брови.

— Стоп?

— Что ты сказал? Повтори?

— Какую именно часть? Про переезд? Или про любимую?

Молчу.

Мои щеки горят, а сердце в груди колошматит просто адски! Он улыбается. Двигается ко мне ближе, нежно проводит по щеке пальцами, а потом ласково целует и шепчет.

— Я люблю тебя, Лютик. Пожалуйста, переезжай ко мне. Я больше без тебя не могу. Хочу засыпать и просыпаться с тобой… всю свою жизнь. Черт! Я безумно этого хочу, малыш. Всего. Только с тобой…

Сейчас

Я располагаюсь на террасе, но эти мысли и воспоминания прошлого, которые так ярко то и дело вторгаются в мою реальность — это ад. То есть, никакой работы, когда ты буквально чувствуешь вкус губ своего бывшего, его руки на твоем теле… и слышишь слова, что так мечтала услышать когда-то…

А теперь…

Что теперь?

Вздыхаю и сворачиваю окошко с работой, открываю онлайн-магазин и бездумно забрасываю в корзину первые попавшиеся наряды.

Надеюсь, это сможет меня отвлечь от горечи разочарования, которое снова разливается на моем языке. Господи, как же я этого хочу…

Вроде как получается.

Мне удается отодвинуть в сторону то, как круто мы отдыхали когда-то на небольшом горнолыжном курорте в Подмосковье. Кстати, это был наш первый совместный отпуск. А еще… из номера мы так и не вышли. Три дня провели в объятиях друг друга, и именно тогда я сказала свое первое, фатальное «да».

Горько.

Как же горько…

Ежусь и встаю, отложив ноутбук в сторону. На улице становится прохладно, да и кушать я уже хочу, поэтому наверно, надо выйти и поторопить… повара? Кажется, у него он есть.

Ой, блин… кошмар. Мир, в который я никогда не стремилась. Жизнь, которая всегда казалась мне клеткой. Будущее… не мое. Чужое. Будто ворованное вовсе! А теперь вдруг стало настоящим.

Забавно, как все может перевернуться из-за одного забухавшего клерка. Здоровья вам, где бы вы ни были, и долгих лет жизни.

Захожу в комнату, чтобы взять кофту, но тут же застываю.

На пороге.

Черт… какого… я… что происходит?!

У меня фактически челюсть падает, пока я смотрю на могучую спину своего бывшего.

А он просто печатает. Так, будто ничего не происходит, твою мать! А происходит! Он мокрый. Он голый. И его срам прикрывает только небрежно завязанное полотенце на бедрах!

— Какого… хрена… — шепчу я, привлекая к себе внимание.

Космос медленно поворачивается, смотрит на меня пару секунд и усмехается.

— Судя по твоей реакции… я, может быть, и мудак, но тоже неплохо сохранился.

— Ч-что?

— Рот закрой, вот что.

— Рот… какого… я… ты… я!!!..

Мирон пару мгновений молчит, подняв брови, потом хмыкает и снова отворачивается.

— Минуту подожди, я закончу переписку. А ты пока приди в себя, чтобы говорить на человеческом языке, а не на…

— Ты… ЗАКОНЧИШЬ ПЕРЕПИСКУ?! — визжу до боли в горле, — Какого черта ты здесь делаешь?!

— Глупый вопрос.

— Глупый вопрос?!

— Да, Лютик. Глупый. Это моя спальня. Как думаешь, что я здесь делаю?

Ловлю новый шок, который он, кажется, вполне себе ожидает. Усмехается, быстро нажимает на экран, пока у меня отсутствует дар речи напрочь!

В каком… смысле?!

Наконец, он откладывает мобильный и поворачивается.

— Все? Пришла в себя? Первая волна шока отступила, и мы можем поговорить нормально?

Нет, не отступила. Я до сих пор в состоянии человека, которого огрели по башке пыльным мешком.

Он это понимает сразу. Вздыхает очень картинно.

— Значит, нет. Хорошо. Я сам скажу: мы должны быть мужем и женой для всех. Теперь понимаешь, куда я клоню и…

— Я НЕ СТАНУ С ТОБОЙ СПАТЬ, МУДАК! МЫ ОБ ЭТОМ НЕ ДОГОВАРИВАЛИСЬ!

— А я разве просил? — совершенно спокойно парирует, потом подходит к комоду и снова становится ко мне спиной.

На миг мне кажется, что это неплохая возможность проломить ему башку статуэткой «Бизнесмен года», но Мирон меня лишает и этого удовольствия.

Мечтать.

Скидывает полотенце и светит теперь своей голой задницей.

— Ты что творишь?! Ты! Я! Ты!

Закрываю ладошкой глаза, но слышу его веселый смех.

— Господи… ты реагируешь так, будто твой цветок еще не сорвали.

— Ты голый!

— И ты видела меня голым уже миллион раз. Ничего нового там нет, уж извини.

— Мы не договаривались об этом! Ты…

— Юля, хватит орать, — устало выдыхает он, натянув на голую задницу черные трусы, — Я почти не сплю в своей комнате, но прислуга не должна этого знать.

— В смысле?!

— Не хватало мне, чтобы кто-то из них прознал, что мы с тобой — фиктивная пара.

Космос медленно поворачивается на меня и хмыкает.

— Так что, будь добра, фильтруй все, что говоришь им и при них. А теперь я оденусь, и мы пойдем ужинать. Я… проголодался.

Почему-то от последнего слова по телу бегут мурашки. Я продолжаю смотреть на него, но он уже не отвечает. Уходит в гардеробную, где теперь стучит вешалками, а я…

Остаюсь в шоке.

Что это только что было?! И что за дурацкие правила про работников этого дома?! Зачем?! Перед партнерами спектакль — это часть сделки, но они… зачем?

Что ты задумал?