19. «Ради себя»

Юля

Я сижу на террасе и смотрю на город, который когда-то безумно любила, потом также безумно ненавидела, а теперь пребываю в каких-то абсолютно новых, полумерных вибрациях.

Оказывается, так тоже бывает.

Когда я была моложе, всегда думалось, что если ты любишь, то любишь. Ненавидишь — так всей душой. Нас этому еще сказки учат, как делить мир на плохое и хорошее. Там всегда все абсолютно. Либо добро, либо зло. Либо теплота, либо холод. Либо любовь, либо ненависть.

Когда я вышла замуж, все изменилось.

Бывали дни, когда я Мирона ненавидела всей душой, даже до нашего «развода», а бывали, что я любила его так, что буквально готова была разорваться. Чувств было просто миллион. Жизнь оказалась куда сложнее того, что нам показывают в фильмах, или о чем мы читаем в книгах. Она слишком многогранна. Одно чувство вплетается в другое, потом добавляется третье, и так до бесконечности, или до того момента, как ты уже просто заканчиваешься.

Это со мной происходит и все эти два года.

Я ненавижу его всей душой, но при этом также страстно люблю. Да, я его люблю. Это глупо отрицать, особенно сейчас, когда мое сердце часто-часто бьется.

Я сижу, я спокойна снаружи, но внутри меня разносит, взрывает, уничтожает и снова восстанавливает.

Так сложно…

Перевожу дыхание, прикрыв глаза.

Это дико сложно. Попасть в петлю, которая так сильно затягивается у тебя на шее, что ты не можешь пошевелиться. Черт возьми, и почему я просто не могу быть принцессой из сказок? Жить одной-единственной эмоцией и продолжать делить мир на черное и белое?

Наверно, потому, что тогда было бы бесконечно скучно.

И то верно.

Я часто задавалась вопросом, как я могу испытывать к нему такие глубокие чувства, после того, что он со мной сделал? Ответ простой: хороших воспоминаний просто оказалось больше. Их гораздо больше, чем плохих. Мирон — неабсолютное зло. Увы и ах, но это так. Он может быть очаровательным, ласковым, страстным, правильно грубым. Он никогда не переходил черту, и что...если сейчас он просто хочет получить еще один шанс?

Я хмурюсь и делаю небольшой глоток белого, фруктового вина, которое принесли по моей просьбе.

А что, если это действительно так? Он хочет шанс. Когда-то давно Космос ошибся и хочет все исправить. Как я к этому отношусь? Хм, даже не знаю. Внутри меня очень много противоречивых эмоций, и это действительно сложно — взять и разобраться так, по щелчку пальцев.

Я злюсь.

Во мне много обиды и даже ненависти, но вместе с тем есть огромная привязанность к этому мужчине. Наверно, я до сих пор не могу отпустить его, потому что осталось очень много белых пятен, а вместе с ними планы, которые мы строили, и мы. В принципе, мы, те, какими были когда-то.

Что, если это все можно вернуть?

Я смогу его простить?

Хмурюсь сильнее.

Он мне изменил. Я хорошо это помню, но почему-то не чувствую… себя преданной по-настоящему. Не знаю. Спустя два года я стала больше сомневаться в этой информации, анализируя каждую секунду того злополучного дня. На что похоже было это признание? А я вам скажу. Оно было похоже на рандомно выброшенный факт, как будто он неожиданно его выдумал.

Если так, то зачем? Почему он мне соврал?

А если не так, и у него на самом деле появилась женщина? Он хочет вернуть меня, потому что с ней не получилось? Или потому что Космос понял, что то — всего лишь мимолетное увлечение? Оно быстро догорело, как комета, и исчезло в ночи. Где он остался один. Мирон хочет попробовать начать сначала поэтому? Потому что ему одиноко?

Господи…

Как много вопросов…

Я облокачиваюсь на руку и тихо вздыхаю.

У меня слишком мало вводных. Да, я чувствую сердцем, что не было никакой измены. Это ощущение подкрепляется его же словами:

«Я никогда не изменю тебя, Юля. Мой отец изменял маме, а я таким ни за что не стану…»

Если вспомнить о том, что Мирон своего отца терпеть не может, то это вполне допустимый аргумент. Но если он, предположим, сказал это просто так? Ну, знаете, чтобы успокоить свою жену, которая так сильно боялась его потерять? А я боялась. В прошлом мне часто моча била не в то полушарие, и я закатывала истерики на пустом месте. Особенно сильно, когда вокруг него были другие женщины. Например, та же Оленька — его гребаная помощница. Она меня бесила дико, и лишь потому, что Мирон очень попросил меня не ревновать и сказал ту самую «заветную» фразу, я отпустила немного поводья. А что если на то и был расчет?

Мда, у меня действительно сплошные белые пятна. Они, подобно занозе в мозгу, продолжают чесаться и привлекать к себе внимание.

Если честно, то через год после нашего развода, именно из-за этого зуда я думала обратиться к специалисту. Нужно было что-то сделать, чтобы прекратить, но мне так никто и не смог помочь.

Ничего не помогало.

Я посещала трех психологов, но они несли пургу, чем только сильнее меня бесили. Никакого проку. Продолжая ходить по кругу, я доводила себя до исступления, и в результате меня вытянула только работа.

Вот так.

А теперь… я имею в виду, что если теперь у меня появился шанс освободиться?

Вы не поймите неправильно, я не идиотка. Правда. Сейчас получается отодвинуть в сторону глупости и смотреть, чтобы видеть: Мирон испытывает ко мне чувства.

Я их кожей ощутила.

Все эти прикосновения, которые были слишком личными и глубокими, чтобы считать их обычным фарсом. Он постоянно меня трогал! Его бесконечные попытки прижать меня, погладить, поцеловать… Да, поцелуй. Опять же. Он получился слишком пылким, и я себе это не придумала, судя по его эрекции, которую я ощущаю даже сейчас.

Его слова.

Его голос.

Его интонации.

Намеки.

Он.

Я слишком хорошо знаю Мирона, чтобы поверить сейчас, после того как меня буквально во все сигналы носом тыкнули, что это просто игра. Нет, не игра. Точнее, не такая игра, на которую мы договаривались.

Мирон что-то задумал, и мне остается только решить: чего хочу я? Вернуться обратно и дать нам шанс… или навсегда с ним попрощаться?

Решить сейчас я не могу. Белые пятна — их слишком много. Но что тогда я могу? Уехать. В теории, звучит прекрасно. Да! Я могу послать его в жопу, собрать манатки и свалить: Космос четко дал понять, что примет это решение. Хорошо, и что я получу по итогу? Буду бесконечно долго жалеть, что сбежала раньше, чем наконец-то погасила в своей башке это дикое жужжание, которое бесит меня уже который год.

Но какая альтернатива? Остаться? И поучаствовать в его фарсе? Прикинуться ветошью и сделать вид, что я не понимаю, какую игру он затеял?

Этот вариант отзывается в моей душе сильнее предыдущего.

Он просто логичней. И он лучше для меня: я, конечно, могу сбежать, чтобы мучиться всеми своими вопросами и дальше, а могу остаться и попытаться… нет, не дать шанс, а разобраться. Сейчас о возобновлении отношений говорить глупо, но я могу заполнить белые пятна информацией, а потом уже делать выводы.

Простить или послать? Чаша весов сейчас стоит ровно, но если я останусь и пройду этот путь до конца, одна половина рано или поздно перевесит вторую.

И я пойму. Только так я смогу понять, где ставить точку, а где запятую.

Как говорится, психолог — это круто, но по итогу спасаться тебе все равно придется самой. А я чувствую, что только так смогу спастись: окончательно излечиться от него или дать нам шанс.

Ради себя.

***

До его кабинета я дохожу по памяти, но у двери немного застываю. Прощупываю себя: я точно уверена в том, что хочу сейчас сделать? Я действительно собираюсь согласиться на его игру, зная, что вся это муть с японцами — всего лишь муть? А я знаю, что это херня собачья.

Артур был прав.

И я была права, когда чувствовала, но старалась игнорировать звоночки. Теперь этого нет — я на сто процентов уверена, что Мирон задумал какую-то хрень, и хочу ли я в ней участвовать? Пока я не зашла в его кабинет, то всегда могу сдать назад.

И что тогда? Ты снова вернешься в ту клетку, которую сама же и создала. Конечно, Юлечка, ты всегда можешь сдать назад. Давай. Как в тот раз, когда он заявил об измене, а ты не захотела разбираться и просто сбежала от боли. Помогло? Нет. Она преследовала тебя вместе с вопросами и тайнами, которые хранит твой дражайший супруг.

Ты знала, что что-то не так.

Ты чувствовала.

Ну, беги. Давай. Посмотрим, как быстро это тебя доконает.

Слегка мотаю головой. Нет, я не хочу так больше. Мне нужно разорвать порочный круг, нужно что-то сделать, чтобы вырваться — и я делаю.

Коротко стучусь в его дверь.

Время почти утреннее, на часах 4 a.m., как это модно говорить. Может быть, он уже спит? Но нет. Почти сразу я слышу приглушенный голос Мирона.

— Входи.

Знал, что я приду так скоро? Или к нему просто никто больше ломится не может?

Усмехаюсь и открываю дверь.

Сначала я его не вижу.

Кабинет большой, просторный. По всем канонам стол стоит ровно посередине комнаты, а за ним балкон, чьи двери настежь открыты, впуская внутрь тихий, спокойный, ночной воздух с запахом лета.

Я делаю шаг ближе, а потом вздрагиваю, когда слышу его голос откуда-то справа.

— Я здесь.

Поворачиваюсь.

Мирон сидит на диване в белой футболке и спортивных штанах. Кажется, он все-таки спал, хотя это выглядит сомнительно. Совсем маленький диванчик для такого огромного мужика.

Хмыкаю.

— Не тесновато тебе?

Он усмехается и слегка жмет плечами.

— Хочешь впустить меня к себе в постель?

— А ты этого добиваешься?

Его глаза в ночи сверкают. Он издает тихий смешок, а потом потягивается и спрашивает.

— Что ты хотела?

Игнорируешь мои вопросы? Ну, игнорируй. Порой молчание — это золото. Ну, или оно гораздо красноречивее любых ответов.

— Я хотела поговорить о том, о чем ты меня попросил.

— Уже приняла решение?

Смотрю на него и думаю: ты правда не знал, что так будет? Или это хорошо выстроенная манипуляция?

Ты же это и делаешь, да? Ты мной манипулируешь? Зачем? Чего ты добиваешься, Мирон?

— Да.

— Быстро. Хорошо подумала?

— Думаю, да.

— Ну… ладно.

Он трет руки о бедра, а потом подается на меня и складывает их у лица в замок.

— И каков вердикт?

Ты волнуешься?

Черт, и правда ведь. Ты волнуешься…

Ха! Как забавно. Чтобы обрести свою уверенность обратно, мне всего то нужно было почувствовать, как ты на самом деле ко мне относишься.

У тебя есть чувства. И ты волнуешься, потому что боишься, что я откажусь.

Интересно…

— Я помогу тебе, — говорю тихо, а сама придирчиво отмечаю все изменения в его лице.

Глаза зажигаются.

Улыбка напрашивается на губы.

Да… я прямо чувствую, как ты триумфуешь, потому что так и должно было быть по твоему плану, да? Ты именно этого хотел.

Наверно, ощущаешь себя победителем… да ладно, я бы тоже ощущала, будь я на твоем месте.

Жаль только, что ты совсем не понимаешь: ты ведешь свою игру, но я только что начала свою.

Это момент истины.

Мне необходимо сделать рывок, чтобы снова начать жить. Не знаю, куда это все приведет: будешь ты рядом или нет? «Мы» возродимся из пепла? Снова научимся дышать, потом ходить, говорить, быть? Или я просто поставлю точку в веренице собственных неправильных решений? Я не знаю. Но я знаю одно: из этой игры только я выйду стопроцентным победителем, а вот ты… у тебя, Мирон, шансов в два раза меньше.

Как когда-то в два раза меньше шансов было у меня.