24. «Мой Космос»

Юля

Три недели спустя

У меня все хорошо, и, можно сказать, ровно.

Вернувшись в Москву, я продолжаю свою размеренную жизнь, которая могла бы быть привычной, если бы не кое-что важное.

Теперь в ней есть место Мирону.

Нет, я его не простила.

И нет, мы не общаемся… в нормальном понимании этого слова, но я чувствую невидимой тенью его энергетику, потому что он здесь. Он все это время здесь и никуда не уезжает, а терпеливо ждет моего решения.

Я его еще не приняла.

Не знаю.

Так сложно взять и просто сказать: да, я готова попробовать! Еще сложнее послать его ко всем чертям и закрыть навсегда эту дверь.

Не получается.

Логика не работает. Сердце не остудить, пусть оно и бьется за толщей льда — оно бьется с одним-единственным именем на губах: Мирон.

Я все еще его люблю. Это кажется невозможным, нелогичным, абсолютно идиотическим состоянием, высшей точкой твоего собственного безволия, жалкой точкой невозврата, но… Похоже, хороших воспоминаний все еще достаточно, чтобы я всерьез металась из стороны в сторону.

А я болтаюсь из стороны в сторону.

Мне страшно, мне больно, мне не по себе, но в то же время хорошо, и так хочется, чтобы было еще лучше. С ним.

Я и сама понимаю, как это звучит, и что пора завязывать… то, что сейчас происходит — это бред. Ни да ни нет. Ни туда ни сюда. Застряла на перепутье и боюсь ошибиться, выбрав не ту дорогу — я запуталась.

При этом позволяю нам общаться.

Сближаться.

Снова. И очень аккуратно.

Все началось на следующий же день, когда я пришла на работу: мне заказали букет. Большой букет моих любимых лилий. Вообще, я люблю все цветы, конечно, но лилии всегда вызывали какой-то благоговейный трепет. Так вот, мне заказали огромный букет этих воистину королевских цветов, которые забрал курьер.

Когда я пришла домой — этот букет стоял у моих дверей.

Карточки никакой не было, но я, конечно же, сразу поняла, что это от него.

Приняла. Хотела что-то написать, но не стала, а цветы поставила на кухне.

Все повторилось на следующий день, когда мне заказали не менее шикарный букет белых роз. Они снова стояли у двери, когда я пришла, но я снова ничего ему не написала.

Так длилось целую неделю. Глупые ухаживания, которые все равно вызывали в душе трепет, как бы ты ни хотел обратного — сердце разуму не поддается. Оно колотится чуть быстрее, а улыбка сама напрашивается взять и прилипнуть на твое лицо против воли и как будто на клей-момент.

В конце концов, я не выдержала и написала ему глупую шутку из разряда: сначала поезд, теперь решил создать филиал Ботанического сада в моей квартире?

Мирон на это улыбнулся:

М. 😄 Если я перехожу границу, скажи) Тут же остановлюсь.

Я ничего не ответила. Он не остановился, и даже больше. На следующий день Мирон пришел в мой магазин лично.

Испугалась…

Если честно, то да. Дико испугалась и перенервничала, аж ручки подрагивали, потому что устраивать сцены на работе совсем не входило в мои планы. Я даже успела на него разозлиться, но и тут он выкрутил ситуацию себе на пользу.

Ласково, нежно улыбнулся, оббежал жадным взглядом всю меня, а потом отвернулся и заказал у моих девочек букет из нежнейших пионов. Пока его делали, Мирон и усом не повел, знака не подал, что мы знакомы. Лишь бросил что-то вроде: завтра я возьму букет из пятьсот одной, красной розы. Подготовьте, пожалуйста.

Девчонки испищались.

Я не скрою, что ревностно слушала все их дифирамбы в сторону Мирона, которого сто раз назвали и красивым, и загадочным, и дико сексуальным.

Протест вырос моментально.

Когда Мирон пришел к нам в седьмой раз, на седьмой день, снова не выказав мне и крохи внимания, чтобы не ставить в неудобное положение, одна из моих продавщиц (ну та, которой больше всех нужно, видимо) кокетливо спросила:

— Вы простите, если лезу не в свое дело, но… у вас так много женщин? Или просто любовь такая большая?

Убить. Тебя. На. Месте. Хочется! Особенно когда я вижу, как по дебильному ты стреляешь глазками и скалишься! Проклятая девчонка!

Ответ Мирона меня немного потушил.

Он улыбнулся, опустил глаза, явно смутившись, а потом все-таки кивнул.

— У меня только одна женщина. Так что, да, любовь у нас очень большая.

Я не выдержала и тихо прыснула. Космос моментально отреагировал на меня, бросил взгляд, задержав его дольше, чем полагается, и я не выдержала.

Подошла чуть ближе и сказала:

— Повезло вашей женщине. В наше время редко встретишь такие частые и обильные ухаживания.

Он совершенно по-хулигански улыбнулся мне и мотнул головой.

— Нет. Это мне повезло с ней, а ухаживания? Думаю, она достойна большего, и, возможно, однажды у меня появится возможность ей это доказать.

Господи! Слышали бы вы, как мои девчонки пищали, когда он ушел! Еще громче. Кажется, их бы понял разве что дельфин... Да я сама… разомлела моментально!

Говорю же, Мирон может быть таким. Нежным, галантным, обходительным. А главное — совершенно хулиганским мальчишкой, чьи глаза светятся ярче звезд.

В этот день я не смогла удержаться и ограничиться короткими, суховатыми сообщениями. Мы общались долго, а потом и вовсе смотрели вместе фильм. Не физически вместе, конечно, а дистанционно. Это была глупая, романтическая комедия, но я улыбалась от и до. Ощущая его рядом. Душой.

Вот так мы аккуратно и медленно шли друг другу навстречу, но однажды, понятное дело, выбор нужно будет сделать в одну или другую сторону.

Три дня назад, когда Мирон пришел к нам в очередной раз за очередным букетом, который я не знала, куда буду ставить, я услышала обрывок его разговора.

— …Мне похер, сделай что-нибудь!..Нет!..Я сказал — нет!..Я не могу!..Нет!..Блядь, позвони Доводу, если все так плохо! Он что-нибудь придумает, а я занят!..Да, знает… Да!..Все, на связи.

Отрубив телефон, Мирон повернулся ко мне лицом и тут же вздрогнул, будто не ожидал меня здесь увидеть. И то верно, я и не должна быть здесь, за кассой. Одна. Я обычно сижу в кабинете или нахожусь на складе, где создаю свои букеты, а сегодня… черт, если честно, то ждала его.

Я соскучилась…

Краснею, хмурюсь, Мирон меняет удивленное выражение лица на приятную улыбку и делает шаг к кассе.

— Можно мне…

— Тебе надо уехать? — тихо перебиваю его, он замирает снова.

Я никогда не подаю вида, что мы знакомы. Только не в моем магазине! А сейчас… если честно, то забываю о правилах, которым он следует безукоризненно.

Я первая их нарушаю.

Потому что, черт возьми, волнуюсь! На самом деле, я не хочу, чтобы с его бизнесом что-то случилось. Мне ли не знать, как долго и сложно ему было добиться того, что он сейчас имеет. И как много это для него на самом деле значит.

Дело даже не в папаше, хотя изначально все-таки в нем. Но изначально...это не постоянное мерило. Это лишь исток. Компания и дело Мирона — это возможность доказать, что он может сам. Что он все может сам.

А он может.

Он всегда мог…

Сделав шаг ближе к стойке, Мирон шепчет тихо.

— Неважно, Лютик.

— Я не хочу, чтобы у тебя были из-за меня проблем, Мир.

Не замечаю, как его имя на моих губах сокращается до трех букв, а вот он — да. Снова замирает, кажется, даже не дышит. я краснею. В глазах появляются откуда-то слезы, и я нервно мну ленточку в руках, не понимая, откуда они вообще взялись?

Я не хочу, чтобы он уезжал? Да?

Ну да. Не хочу. Но дело в другом… черт, да, в другом! Не так, как раньше, когда для меня его командировки были стрессом, потому что я долго его не видела и без того.

Дело в чем-то другом.

Я боюсь, что он не вернется? Нет, тоже не подходит.

Я буду скучать сильнее? Определенно, но не то.

Черт! откуда эти слезы?!

— Юль, — он ласково накрывает мою руку своей и чуть сжимает пальчики, — Я никуда не уеду, ты слышишь?

— Дело не в этом.

— А в чем?

Нервно дергаю плечами, опускаю глаза и шепчу.

— Я правда не хочу, чтобы у тебя были проблемы на работе.

— Это неважно.

— Важно, — мне сердце разрывает от притока внезапной, огромной нежности к… своему мужчине, и когда я смотрю ему в глаза, пытаюсь это передать взглядом, — Ты можешь ехать. Я не…

— Нет.

— Мирон.

— Юля. Я. Никуда. Не. Поеду.

— Но…

— Нет никаких проблем, ты слышишь? Они разберутся и без меня. А я останусь там, где должен быть. Там, где важнее.

Пару мгновений молчу, а потом наскоро выдыхаю.

— Я бы не попросила.

— И не нужно. Я сам так решил.

— Нет, я не о том.

— М?

— Чтобы ты продал компанию. Я бы не попросила тебя об этом.

Он мягко улыбается и кивает.

— Я знаю, Лютик. Но если бы попросила… кажется, я бы тебе уступил. На самом деле.

Эти слова значили очень многое, потому что я в них, кажется, поверила. На самом деле.

***

Сегодня я приезжаю на работу чуть позже, перед этим заскочив по некоторым важным делам, и сразу вижу своих девчонок. Они бурно что-то обсуждают, и мне это уже не нравится.

Подхожу ближе, хмурюсь и с улыбкой спрашиваю:

— Что вы обсуждаете? Если опять нашего Ромео — накажу.

Потому что меня бесит, что вы постоянно его обсуждаете. Моего Ромео.

Девочки, как одна, резко поворачивают на меня головы, и улыбка медленно сползает с моего лица.

— В чем дело?

Сердце начинает часто стучать в груди. Я начинаю нервничать.

Что-то случилось.

— Юль, у нас беда.

О нет.

— Какая?

— Линию электропередач оборвал какой-то придурок, — говорит Мира, — Света нет во всем доме. И у нас тоже.

Я сразу все понимаю и резко перевожу глаза на холодильник.

Он выключен.

А цветы без него погибнут!

Твою… мать!!!

За два года своей работы, я еще ни разу не сталкивалась с такими проблемами. Если честно, то на удивление, они меня вообще обходили стороной. Было сложно, тяжело, но серьезных препятствий на моем пути ни разу не возникало.

Эта — первая.

И я теряюсь.

Честно, абсолютно теряюсь и не знаю, что мне делать. Цветов много, они дорогие и хорошие. Если я их потеряю — это огромный убыток. Колоссальный! Не смертельный, конечно, но… блин!!!

— Юль? Что делать будем? Надо что-то срочно придумать, понимаешь?

— А склад?

— На складе почти нет ничего, но его тоже вырубило. Везде пока достаточно холодно, но если с ремонтом затянут, а я так поняла, что поломку быстро не починят точно…

— Нам каюк.

— Да.

— Когда у нас доставка?

— Завтра.

— Ее нужно срочно перенести дня на три, — соображаю быстро, — Позвони и объясни ситуацию. А еще скажи, что если что, мы снова подвинем дату. Будет нужно? Оплатим задержку.

— Хорошо. Но что с этими цветами делать?

Я смотрю на свои букеты и… блин, вообще не знаю, что сказать!

— Юль?

Мира зовет меня аккуратно, тихо, пока в голове моей набатом бьет:

Я НЕ ЗНАЮ! НЕ ЗНАЮ! НЕ ЗНАЮ!

Пару раз моргаю, внешне сохраняя полное спокойствие, потом ей улыбаюсь и киваю.

— Что-нибудь придумаем. Пойду разденусь и вернусь.

Да, сбегаю. Надеюсь, мои сотрудники этого не поймут, но я сбегаю в дичайшей панике, которой даю волю только в своем кабинете.

За закрытыми дверьми.

ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?! ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ?!

В голове — абсолютный вакуум.

Хватаю телефон. Растерянно смотрю на список контактов, а потом… сама не замечаю, как дохожу до заветного имени:

Мир.

И нажимаю на него.

Не знаю, что это такое. Порыв? Необходимость? Он ничего не понимает в цветах, да и Москва — не его город. Что он здесь может? Помочь? Точно нет.

А мне такое ощущение и не нужно это. Я просто хочу услышать его голос…

— Юля? — почти сразу снимает трубку, я жмурюсь.

Господи, и зачем ты ему позвонила? дурочка…

— Юль, с тобой все хорошо?

Взволнованный голос концентрирует на себе все мои метания, и я пару раз киваю.

— Я в жопе, Мир. Мне просто… я…

— Что случилось?

— Электричества нет, — по-глупому ябедничаю ему, вытираю мокрые глаза кулачком, как ребенок, — Холодильники вырубились. Цветы умрут, а я не знаю, что делать…

Он молчит пару мгновений, а потом коротко говорит.

— Я буду через десять минут.

Никаких попыток меня успокоить нет, но вместе с этим они есть, и я успокаиваюсь. Просто из-за его твердого голоса и понимания: через десять минут Мирон будет рядом.

Когда я слышу стук в дверь, то открываю сразу же. Мирон мне слегка улыбается, входит в кабинет и закрывает дверь, а я… ловлю это состояние абсолютного доверия, когда ты можешь быть любой и знаешь, что тебя любой примут.

Начинаю плакать, утыкаюсь ему в грудь носом и некрасиво всхлипываю. Мирон меня обнимает. Очень нежно и трепетно, при этом так, что я чувствую себя в абсолютной безопасности.

Он дает мне еще пять минут на слезы и жалость к себе, а потом поднимает голову за подбородок и ласково улыбается.

— Лютик, не надо. Ничего страшного не случилось.

— Я знаю, просто…

— Тише. Сейчас нужно собраться и решить, что делать. М? Как тебе идея?

Я киваю пару раз.

— Идея — супер, но я не знаю, что делать.

Вытираю слезы кулаком, отстраняюсь и смотрю на свой стол, будто там найду ответ.

— Цветы погибнут в таких условиях. Холодильники сейчас работают на остаточном холоде, но этого хватит ненадолго.

— А склад?

— Там почти ничего не осталось, — отмахиваюсь, — Нам должна была прийти доставка, но я уже попросила Миру ее перенести.

— Та-а-к… а что нужно сделать с готовыми букетами?

Бросаю на него взгляд.

— Ты что-то придумал?

Мирон неопределенно ведет головой с легкой улыбкой.

— Неважно. Ты что думаешь?

— Мирон…

— Тише…

Он поворачивает меня к себе спиной, крепко сжимает предплечья и нежно касается волос носом.

— Ты справишься, Лютик. Давай. Что нужно сделать?

Пару мгновений молчу. Не знаю, что говорить. Немного злюсь, потому что и он отказывается говорить то, о чем уже сто процентов подумал! Будто не дает мне руку помощи, когда я тону! Но потом… потом я понимаю, что это другое.

Да, он не решает проблему за меня. Мирон учит меня плавать, чтобы я сама справилась, а главное — он в меня так искренне и сильно верит, что я чувствую это фибрами всей своей души.

Такая поддержка… вот что на самом деле мне нужно. Вот чего я искала. И вот почему я ему позвонила — знала, что только он сможет мне ее дать.

Он всегда мог.

Прикрываю глаза, ощущая себя сильной изнутри и снаружи.

Шумно выдыхаю.

— Лютик, ты знаешь, что нужно делать, — шепчет он на ухо.

А через мгновение меня осеняет.

— Ну, конечно!

Резко поворачиваюсь на него с расширенными от счастья глазами.

— Очень маловероятно, что я успею продать цветы до момента, как они потеряют нормальную форму!

— Так…

— А значит, мне нужно их… ну, конечно! Их нужно просто отдать!

Мирон поднимает брови с легкой улыбкой, а я киваю пару раз.

— Да! Их нужно отдать! Организовать доставку всем нашим постоянным клиентам! Так я не потеряю деньги! Можно списать их, как расходы на рекламу! Все люди любят быть особенными, и этот жест только укрепит наши отношения!

Не дожидаясь ответа, я хватаю список своих постоянных клиентов со стола, потом подбегаю к Мирону, оставляю на его губах поцелуй со словами:

— Спасибо, Мир!

И только в этот момент до меня доходит, что же я сделала…

Замираю.

Он тоже.

Смотрит на меня вмиг потемневшими глазами, и я сама изнутри вся искрюсь. Краснею…

— Прости, я…

— Не извиняйся, — хрипло перебивает, потом откашливается и мотает слегка головой, чтобы придать своему виду больше непринужденности, — И не благодари. Я же говорил, что мне не нужно было тебе помогать. Ты сама со всем справляешься…

Получается, конечно, откровенно плохо.

Но я улыбаюсь — он выглядит сейчас замечательно. Смущенный слегка, глаза опять сверкают, и, черт возьми! Я не хочу, чтобы он уходил!

— Подождешь меня здесь?

Мирон не ожидал такого поворота, поэтому снова теряется, но в руки себя берет быстрее, чем до этого. Кивает и отходит от двери, давая мне дорогу.

— Я быстро.

— Не спеши. Я буду здесь.

Быстро не получается.

Я трачу час на делегирование полномочий, но время пробегает незаметно. В работе у меня всегда так — незаметно. Хотя на этот раз я нервничаю чуть больше, когда вспоминаю, что в кабинете меня ждет Мирон.

И наши с ним отношения.

В конце концов, все свелось к одному, единственному вопросу, да?

Готова ли я дать нам еще один шанс и поверить?

Я знаю точно, что готова начать об этом разговаривать, и когда подхожу к кабинету, это и собираюсь сделать.

Мирон сидит за столом. Он не дергал меня, не жаловался и не торопил. Просто терпеливо ждал. Захожу и ловлю его за разглядыванием нашей семейной фотографии, на которой я, папа и Артур на открытии моего магазина улыбаемся в камеру.

А его нет.

Так жаль, что его не было…

И вдруг становится неловко, так, что хочется за это извиниться. Глупо, конечно, это ведь не моя вина.

И он это знает.

Когда я закрываю дверь, Мирон бросает на меня взгляд и говорит тихо.

— Мне очень жаль, что я не был рядом, когда ты открыла магазин.

— Мне тоже.

— Твой папа ничуть не изменился. Как его здоровье?

— Ты знаешь?

В ответ Мир слегка кивает.

— Тогда ты знаешь, что все хорошо.

— Ну… да. Прости за это.

— За что?

— За глупую слежку. Это… сомнительно в квадрате, но я должен был знать, что с тобой все нормально.

— Не делай так больше.

— Не буду.

Он хмыкает и переводит взгляд на снимок. Улыбается…

— Он все также меня ненавидит?

— О да… — делаю паузу, потом шепчу, — Прости.

— Нет, я понимаю. Он всегда думал, что я тебя недостоин, и, может быть, так оно и было.

— Думаю, в его голове не существует ни одного мужчины, которого он счел бы достойным его принцессы.

— Будь я на его месте, тоже думал так же.

Мы тихо смеемся.

В этот момент мой телефон в заднем кармане джинсов коротко вибрирует, а когда я его достаю и смотрю на экран — сердце ухает в пятки.

Кажется, за нас уже кто-то все решил сверху, хотя я и не думаю, а главное — я не чувствую себя загнанной в ловушку и лишенной выбора.

Нет.

Все-таки он мой.

— Что там? Все получилось?

Не переставая улыбаться, смотрю на Мирона. Пристально и долго.

Это оно и есть? Скачок весов, да?

Кажется, да.

Медленно опускаю руку с телефоном и говорю.

— У меня для тебя две новости.

— Плохая и хорошая?

— Вообще-то… они обе хорошие. Просто одна попроще, а вторая… ошеломительная, но великолепная.

— Интересная градация.

— С какой мне начать?

Мирон усмехается, откидывается на спинку кресла и кивает.

— Давай с той, что попроще.

Я киваю.

Делаю вдох, потом медленно подхожу, а когда останавливаюсь напротив, то смотрю ему в глаза и никуда больше.

Никогда. Никуда. Больше.

— Я готова поговорить насчет наших отношений.

Космос моментально перестает усмехаться и замирает. Такая нервная реакция вызывает во мне новую улыбку, ведь я знаю: если сейчас послушать его сердце, оно тарабанит также громко, как мое.

— Мне кажется… нам надо попробовать начать заново.

Мирон очень громко выдыхает, что, разумеется, в свою очередь, очень меня смешит.

— Черт… — прикрывает глаза, трет их, резко отгибается на спинку кресла, — Ты меня… боже! Лютик, ты меня дико напугала!

— Но у меня есть условие. Мы с тобой пойдем к психологу.

Скептически выгнув брови, Мирон поднимает на меня глаза. Но я в этом своем убеждение стою до конца и буду стоять до конца.

— Я знаю, как ты относишься к психологам, Мир, но… нам это нужно. У меня осталось много страхов и…

— Ты боишься, что я снова поступлю так же.

Не хочу говорить, а нужно. Так будет правильно.

— Да. Прости.

— Ты мне не доверяешь.

— Не сказала бы, что не доверяю, но…

— Опасаешься.

— Да. Думаю, да. Нам нужно пойти к психологу и научиться… говорить открыто о своих мыслях и чувствах. Да и разобрать не помешает всю ситуацию, чтобы…

— Тебе было спокойно. Хорошо.

— Серьезно?

— Юль, я же сказал, что сделаю все, чтобы тебя вернуть. Психолог — это не так страшно.

— Ты постараешься? — спрашиваю тихо, — Быть там откровенным? Я не хочу, чтобы ты пошел просто ради галочки.

— Не ради галочки. Ради тебя. И ради нас. Я хочу… все исправить. Искренне. Научиться быть открытым и лучше выражать свои мысли. Честно.

— Я тебе верю.

Он кивает пару раз, но не отвечает. Повисает пауза, в которой я чувствую в нем кое-какие изменения: он почему-то напрягается.

Почему?

— Ты волнуешься?

Мирон шумно сглатывает, а потом хрипло шепчет.

— Если эта новость попроще, то…

Его взгляд падает на мой живот. Совсем мимолетный, короткий, который Мирон сразу возвращает обратно к моим глазам, но оттого он более трогательный.

Потому что я вижу в нем огромную надежду и страх, что эта надежда не оправдается.

Улыбаюсь.

Нет, малыш, оправдается.

Ты понимаешь меня настолько, что можешь без труда закончить фразу за мной. И ты уже знаешь, знаешь… что нас с тобой ждет впереди.

— Ты скоро станешь папой, Мирон, — шепчу еле слышно, — Я беременна.

Когда эти слова звучат, назад дороги уже нет.

Они становятся реальностью.

И жизнь, которая растет во мне — она тоже становится настоящей.

А мне страшно. Я боюсь сразу всего: что могу не справиться, или он… он будет не рад. В прошлом мы с Мироном очень хотели детей, но вдруг что-то изменилось?

Почему ты молчишь? Господи, не молчи, я же с ума сойду…

— Мир?..

Он плавно встает, не отводя от меня взгляда. На его щеках играют желваки, а взгляд… он такой… объемный.

В нем есть все.

Море счастья, злость, сожаления, любовь, радость, счастье, страх… сразу вся палитра чувств, которая сейчас его топит. Ему нужно время, чтобы с ними справиться…

Я даю ему время и пространство.

Наверно, этому научил меня наш не_развод. Ждать. И отходит в сторону, если это нужно.

Я научилась терпению.

Раньше совсем другой ведь была… капризной, дурной… Наверно, если бы он не дал реакции сразу, я бы взбрыкнула и непременно обиделась! А сейчас я жду.

Знаю, что так надо.

Наконец, Космос приходит в себя. Он делает шаг ко мне, кладет руки на щеки и хрипло шепчет.

— Психолог, блядь, компанию продать, религию сменить… Лютик, что угодно сделаю. Малышка моя. Я все сделаю, чтобы ты меня обратно приняла. Вы приняли… спасибо…

Он нежно целует меня, продолжая шептать.

— Спасибо тебе. Спасибо…

А я улыбаюсь и отвечаю:

— Это тебе спасибо за то, что отвез меня на то маковое поле и… не сдавался.

— Юля…

— А еще спасибо за то… что я тебе поверила.

Мирон смотрит мне в глаза, касается носом моего и улыбается.

— Кажется, я — баловень судьбы.

— Ты — мой Мир. Мой Космос.

— Я еще не заслужил таких громких титулов, но...Лютик, обязательно это сделаю. Клянусь.