Глава 30.

30

Каролина.

Бросаю темно-красные розы в мусоропровод. Сердце кровью обливается. Длинные стебли без шипов летят в бездну, даже не цепляясь за металлические выступы широкой трубы. Слезы подступают к горлу.

Какая-то секунда и я слышу как в трубе начинается хрустящий гул. Установленный на нулевом этаже шредер перемалывает красивые цветы на мелкие огрызки.

Очень больно. И стыдно. Перед самой собой. Я никогда так не делала. Даже в день рождения, когда цветами заставлена вся квартира и нет ни одной свободной вазы, у меня рука не поднимается выбросить только что подаренный букет. Поставлю его в кастрюлю, банку, ведро, но ни за что не выброшу.

А теперь…

Почему Горский такой упрямый? Я ведь просила его не дарить их больше. Повторяла много раз, что его цветочные подарки портят мои отношения. Зачем бывший муж в очередной раз ставит меня перед выбором? Все равно я не встану на его сторону. Я выбрала Марьяна.

— Хорошей прогулки в парке, — еле живым голосом проговариваю я, вернувшись к порогу собственной квартиры.

Назар смотрит придирчиво и строго. Пытается поймать прямой зрительный контакт, но я намеренно избегаю этого. Играть в игры я устала. Эмоциональные качели только отнимают сил.

Я хочу спокойной старой жизни, где мы с Марьяном не ссоримся день ото дня, не злимся друг на друга, между нами нет недомолвок и напряжения.

— Каролина? — окликает бывший супруг, прежде чем я успеваю закрыть дверь.

— Что-то забыли? — смотрю исключительно на Соню.

— Посмотри на меня, — тихо просит Назар.

— Не могу, — так же тихо отвечаю я, мазнув по лицу бывшего мужа трусливым взглядом.

Как только закрываю дверь, за спиной тут же звучит довольный возглас Марьяна.

— Ты была невероятна.

Ладони жениха скользят по моей пояснице, горячие губы оставляют невидимые метки на плечах.

— Такая строгая и холодная. Как Снежная королева. Я завелся не на шутку. — Мар прижимается бедрами к моим ягодицам, показывая степень своего возбуждения. — Может успеем по-быстрому?

— Нет! — высвобождаюсь из объятий чересчур повеселевшего жениха и спешу скрыться в ванной комнате. — Ты сам говорил, что опаздывать в этот раз нельзя.

— Это да. Риэлтор божится, что сегодняшний объект попал к ним чисто случайно. Дом полностью отстроен, осталось только навести внешний марафет. Единственное условие — продавец хочет лично познакомиться с будущими покупателями, так как не хочет продавать свой дом абы кому. Нас считают наиболее удачными кандидатами. Если дом нам понравится, можно будет увидеться с хозяином прямо сегодня.

— Нам повезло, — бормочу я через дверь.

В ушах все еще стоит гул шредера, который безжалостно перерубает стебли больших голландских роз. Моих роз.

Наклоняюсь над включенным краном и плескаю в лицо ледяной воды.

У меня не было иного выбора. Не было.

Накрываю пульсирующую вену холодными пальцами. Втягиваю в себя побольше воздуха. Медленно выдыхаю.

Так надо было.

Вытираю раскрасневшуюся кожу мягким полотенцем, достаю косметичку. Старательно вывожу стрелки на веках, прорисовываю тушью каждую ресничку.

Ничего страшного не случилось. Все нормально.

Слова не помогают успокоить внутреннюю дрожь. Стыд тяжелым грузом лежит на груди и мешает нормально дышать.

— Дурацкие цветы, — бормочу на выдохе.

Всю дорогу до нужного объекта недвижимости Марьян не перестает щебетать о моем поступке. Его радость и гордость, за то что я таки демонстративно встала на его сторону, меня наоборот выворачивает наизнанку.

Застывшая печаль в глазах бывшего мужа никак не идет из головы. Я ведь должна радоваться его мукам? Ведь должна? После всего, что он сделал. Да?

Слушаю Марьяна в пол уха, невпопад вставляя короткие «да», «нет», «не знаю». Внимание все время уползает в сторону внутреннего дискомфорта, который приправлен чувством вины и стыда.

И Ира, и Саша подтвердят, что я поступила правильно. Не принимать подарки от бывших — нормально. Выбрасывать их подарки тоже нормально. Отстаивать свой выбор, свои отношения, тем более нормально. Но… Но это чертово «но» все равно жужжит над ухом…

— Приехали, Каролина. — вырывает меня из раздумий счастливый голос Марьяна. Он быстро выскакивает из салона и спешит открыть дверь с моей стороны. — Ты только посмотри на этот дом. Мне он уже нравится, — вытянув руку Мар помогает мне встать на ноги.

— Как тебе фасад?

Прослеживаю за взглядом Мара и испуганно охаю. Глядя на высокий забор и торчащие поверх него окна второго этажа, я начинаю задыхаться. Невидимые пылинки скребут горло, не позволяя сделать нормальный вдох.

Вселенная точно издевается надо мной. Или нами.

Горло продолжает першить. Из-за сильного кашля в уголках глаз проступают слезы. Как на зло, ни в машине Мара, ни в моей сумке нет воды, чтобы смочить пересохшее горло. В дальнем кармане сумки нахожу какой-то ментоловый леденец, сдираю обертку и бросаю его в рот. Вкусовые рецепторы тут же активизируются и гортани наконец становится легче.

— Пойдем? — Марьян переплетает наши пальцы.

Мой речевой аппарат парализован. Не могу вымолвить ни слова. Остается только шатать головой как кукла.

Быстро переходим на противоположную сторону улицы, нос к носу у открывшейся калитки встречаемся с риелтором. Женщина в темно-сером пальто быстрым шагом проводит нас по участку.

— Есть беседка, детские качели. Вырыт котлован для будущего бассейна. Общая площадь дома триста квадратных метров.

«Триста сорок пять и четыре» — поправляет внутренний голос.

Ноги будто задеревенели, колени едва сгибаются. На лице застыла вежливая улыбка. У порога дома притормаживаю, делая глубокий вдох.

— Пойдем скорее. Мне кажется — этот дом то, что мы искали. Если внутри он будет таким же как и снаружи, я готов прямо сегодня оформить покупку.

Мар подталкивает меня внутрь двухэтажного дома. Вместе с ним переступаем порог.

В ушах продолжает пульсировать кипящая кровь, я не слышу о чем говорит риелтор. К счастью, женщина и не ищет понимания в моих глазах. Ее заготовленный монолог работает исключительно на того, чей автограф на документах о купли-продажи окажется решающим.

Марьян мерит шагами комнаты, изучает чертежи, визуализирует нас в этих стенах.

У меня же перед глазами гуляют флеш беки. Вот тут пять лет назад стоял коричневый диван, а там дубовый шкаф с открытыми полками. Справа от лестницы был кабинет, а напротив гостиная.

На второй этаж поднимаюсь как черепаха, вцепившись намертво в перила.

Перед нами голые и местами даже еще неоштукатуренные стены, а я все равно вижу цвет былых обоев. В коридоре они были бежевыми в мелкую горизонтальную полоску, в гардеробной — света слоновой кости. Спальня была в небесно-голубых оттенках, с сиреневыми акцентами.

Меня шатает из стороны в сторону от воспоминаний.

У риелтора звенит мобильный телефон. Она просит прощения и убегает на улицу, оставляя нас в стенах пустого дома одних.

— Как тебе? — Марьян прижимается к моей спине, обхватывает руками за талию. Кружим вместе с ним посреди будущей детской комнаты. — Планировка вроде бы ничего такая?

— Угу., — жалобно пищу я.

— И двор просторный. Две машины спокойно помещаются. Как думаешь детская площадка Соне понравится?

— Наверное, — отхожу к ближайшему окну, глазею на давно знакомые пейзажи.

— Все нормально?

— Нормально.

— Ты сегодня не слишком говорлива. Только не говори, что все еще дуешься на меня из-за тех дурацких цветов?

— Дело вовсе не в цветах. — Сглатываю горечь и, собравшись с духом, произношу то, что давно лежит на душе: — Мар, мне кажется мы торопимся. Вернее, ты слишком торопишься с домом.

— Это не так. Не выдумывай.

— Что ты будешь делать, если мы не уживемся в быту? Мы не жили с тобой ни дня под одной крышей.

— Ты приезжала ко мне в Прагу на выходные. Мы отлично справлялись.

— Ты понимаешь о чем я.

— Нет, не понимаю, Каролина. С чего вдруг тебя так озаботил быт? Мы взрослые люди и вполне способны проговорить возникающие проблемы и пойти друг другу на уступки.

Поджимаю губы. Спокойствие Марьяна тает как лед на солнце. Он ходит из стороны в сторону, размахивая руками.

— Каролина, я правда не понимаю тебя. Сначала ты с энтузиазмом принимаешь мою идею об общем доме, а потом воротишь нос. Какой дом тебе не покажи, ты всегда найдешь в нем минусы. Тебе то далеко от центра, то слишком близко, то много комнат, то наоборот мало. То этажей всего два, то цокольный этаж лишний. Честно, я уже устал искать мифический дом мечты. Ты отказываешься от любого варианта, но в ответ не предлагаешь ничего. Это отличный дом, который осталось всего лишь «накрасить». До нового года, я думаю, в легкую можно успеть. Это дом нашей мечты. Почему он тебе не нравится?

— Нравится, — вырывается с натяжкой.

Марьян подлетает ко мне, не веря своим ушам. Обхватывает мои руки своими, подносит их к губам. Целует тыльную сторону ладоней, улыбается.

— Правда нравится?

Киваю несмело.

— Тогда решено: мы его покупаем прямо сейчас! — радостно кричит мой жених.

— Нельзя, — по моей щеке бежит слеза.

— Да почему же? — Марьян отпускает мои руки, отступает на шаг. Вены на его висках вздуваются, шея краснеет. Он хватается за голову, трясет ею, не понимая моих протестов. — Что опять не так, Каролина? Так сильно боишься общего будущего? Или это из-за Сони? Или из-за твоего прошлого? Так я тоже боюсь, Каро. Я знаю, что не идеальный, и что еще во многом нам предстоит притираться. Но я готов рискнуть. Готов преодолевать наши страхи идя рука об руку с тобой. Я верб, что у нас все получится.

— Все равно нельзя, Мар.

— Да почему?

— Он неоправданно дорогой, — глупая отговорка слетает с губ.

— Я тебе говорил, что деньги у меня есть. Это вообще не проблема.

Мар будет в ярости, когда я скажу правду. Закрываю глаза и выпаливаю на одном дыхании:

— Это дом моего бывшего мужа. Вернее, наш с ним дом. Мы с Назаром жили здесь до развода.

— Ты шутишь? – хриплым голосом переспрашивает Мар. Его взгляд зловеще темнеет.

Отрицательно машу головой.

— Трындец! — Марьян толкает ногой стоящее неподалеку ведро с засохшими остатками какой-то цементной смеси. Грохот металла по бетонной плите разносится этом по всему дому.

* * *

Одним движением пальца сбрасываю вызов от Александры. Не хочу ни с кем разговаривать. Дрожащими пальцами печатаю короткое «занята», чтобы предотвратить настойчивую трель от подруги. Надеюсь то, чем она хочет поделиться, сможет подождать пару часов. Мне надо ее немного времени, чтобы прийти в себя и успокоиться.

Мы с Марьяном очень сильно поссорились. Дом, связывающий нас с бывшим мужем, стал для моего жениха последней каплей. Никогда не забуду его осуждающий взгляд и гнев в голосе.

— Почему ты сразу не сказала, Каролина? Почему позволила завести себя прямо сюда? — Марьян был похож на разрушительный вулкан, проснувшийся от столетней спячки. Те несчастные метры, разделявшие нас пока он ходил по комнате, не могли снизить давление его гнева. — Господи, а я как дурак всё пытался убедить тебя, что здесь будет классно жить. — Мар чешет руками поросшие щетиной щеки, дергает острый подбородок. — Будто королевский шут скакал тут вокруг царевны. Понравилось, как я расхваливаю дом, который знаешь как свои пять пальцев?

— Я не была здесь пять лет.

Мои хрупкие попытки оправдаться врезались в бронированную стену Марьяна и мгновенно разлетались на осколки.

— Да хоть двадцать пять! — Он разводил руками, срываясь на крик. — Ты могла сказать еще в машине, чей это двор.

Шея самопроизвольно вжималась в плечи. Не могла поднять подбородок. Чувство вины топило с головой. Именно из-за происходящей сцены, я и не могла открыть рта раньше. Марьян был схож с быком, которого раздраконили красной тряпкой. Правда в отличие от быка, для Мара триггером служит имя моего экс-супруга.

Тяжелое дыхание жениха эхом бежало по пустым комнатам этого дома.

— Я боялась твоей реакции, — тихо призналась я.

— Я кто, по-твоему? Псих неуравновешенный или кто? Чего меня бояться? — Крик Марьяна вновь заставил меня застыть на месте.

Мне не пришлось отвечать на эти вопросы, так как на первом этаже хлопнула металлическая дверь. Цокот риелторских каблуков поставил нашу с Маром перепалку на вынужденную паузу.

Думаю, женщина до сих пор в шоке от наших перемен. Она оставляла в доме обнимающихся жениха и невесту, а по возвращении застала стоящих по разным углам разгневанного медведя и запуганную лань.

Конечно же дальнейшее обсуждение сделки на этот дом было бессмысленны. Мар бросил короткое «нет» обескураженной женщине с папкой в руках и вылетел за ворота. Мне пришлось вместо него извиняться за потраченное на нас время.

Выйдя за калитку, я увидела как Мар меряет шагами улицу. Я не почувствовала облегчения, когда наши взгляды пересеклись, но все равно покорно нажала отмену в окне заявки на вызов такси и спрятала телефон в карман сумки.

Было страшно садиться с ним в машину. Он всё еще был подобен на оголенный провод, дотронувшись до которого можно смертельно раниться. Но выбора не было. Не хотелось разбежаться с ним на полу слове.

Мы ехали молча. Мар смотрел на дорогу, крепко сжимая пальцами руль. Даже на перекрестках, когда приходилось тормозить перед красным сигналом, он не сводил глаз с лобового стекла. Желваки на его скулах танцевали смертельный танец, вена на правом виске раздулась до опасных размеров. Я боялась даже елозить бедрами по сидению, не говоря уже о том, чтобы первой нарушить звенящую тишину салона.

От громкого оповещения, неожиданно прилетевшего на мой телефон, я в буквальном смысле подскочила на месте. Чудом не ударилась головой о крышу. Косилась испуганно на Марьяна прежде, чем достать мобильный из сумки.

Сообщение Иры, присланное в наш девичий чат, мгновенно прогнало тревогу с моих плеч. Черно-белый снимок УЗИ растрогал меня до слез. Счастливая улыбка автоматом растянулась на губах.

«По предварительным данным, у нас будет мальчик. Если узистка правильно разглядела то самое».

В конце сообщения Ира добавляет эмодзи большого баклажана.

«Ирапавап» . Я печатала невпопад из-за нахлынувшей радости за подругу.«Я так за вас рада».

«Е-е-е, у Соньки будет названый брат»

Саша врывается в нашу переписку с танцующими смайлами.

«Такие новости надо обязательно отметить. Девчонки, когда кто может?».

От переписки с девочками меня оторвала резкая остановка автомобиля.

— Что… — испуганно оглядываясь по сторонам, пищала я.

— Приехали, — ревностно произнес Марьян.

Помню, как тянулась к защелке ремня безопасности. Сердце бешено колотилось в груди. Уже там не нравилось, в какую сторону развернулись наши отношения. Не нравилась пропасть, в которую мы скатились.

Помню, как ждала пока Марьян повернет голову в мою сторону.

— Я просто запаниковала, Мар. Между нами так участились ссоры, что я просто не хотела еще одной.

— Она все равно состоялась.

Тяжкий вздох сорвался с моих губ.

— Извини, что не сказала тебе о доме сразу.

Марьян ничего не отвечает, отворачиваясь к окну.

— Поднимешься? — в растерянности предложила я. — Соню только через несколько часов привезет Наз…, — помню как застыла на полу слове, поранившись об заострившиеся скулы Марьяна, — через несколько часов привезет отец.

— Если я еще раз пересекусь с твоим бывшим, я точно расквашу ему лицо, — словно сплевывая рычал Мар. — Он до сих пор имеет над тобой влияние.

— Это не так.

— Так, Каролина. Именно так. Мы можем отрицать это сколько угодно, но это правда. Я никогда не вызывал в тебе столько эмоций, сколькоон .

— Ты путаешь чувства. У меня к нему только злость и обида.

— Когда на кого-то злятся, то не жалеют о выброшенных розах. И уж тем более не принимают их день через день.

— Мар, я тебя уверяю…

— Расставим точки чуть позже, Каролина. Я не готов сейчас адекватно разговаривать. Тот дом…

— Ничего для меня уже не значит, — перебивала я, но Мар меня не слышал.

— … Тотдом слишком глубоко в тебе, и я не уверен, что у меня достаточно сил, чтобы бороться с ним в одиночку. — Слезы покатились по щекам, когда я услышала слова Марьяна. — Нам надо побыть какое-то время порознь, Каролина. — отрицательно махала головой, пока он успокаивающе гладил мою руку. — Мы застряли в тупике. Возможно, мы действительно торопимся.

Когда машина Марьяна сорвалась с места, мои беззвучные слезы превратились в громкие всхлипывания. Не знаю, как мне хватило сил подняться в квартиру и дойти до своей кровати.

Зажатая между колен подушка давно промокла слез, липкая ткань неприятно холодит щеки. Мне холодно даже несмотря на то, что я до сих пор сижу в застегнутом пальто.

Телефон вновь оживает. На сей раз это звонок от бывшего мужа. Глотаю слезы, смотрю на часы. Делю несколько глубоких вдохов, чтобы притупить расстроенные чувства.

— Да, — тихо хриплю в трубку.

— Мы уже выехали, — бодрым голосом сообщает Горский. На заднем фоне слышу голос Сони. Она громко напевает любимую песенку про английский алфавит: — Эл, эм, эн, оу, пи.

— Прибудем через двадцать минут примерно, — доброжелательный голос Назара медом растекается по моим венам. Слезы снова сбивают дыхание. Слова Марьяна о глубоко засевшемдоме звенят в ушах. Соленые капли бегут по щекам, забивают нос.

— Хорошо, — сиплю в ответ, стараясь стереть с лица влагу.

— Каро, тебя плохо слышно. Связь прерывается. Алло? С тобой все в порядке?

Ничего не отвечаю и поспешно сбрасываю вызов.

Ненавижу его. Ненавижу Назара. Опять он все испортил. Опять из-за него я плачу.

С трудом удается встать и переодеться в домашний халат. Бреду в ванную, чтобы умыться. Не хочу, чтобы Соня поняла, что я плакала.

Холодная вода не справляется со рвущимися наружу эмоциями. Я продолжаю платать над разрушенными отношениями, сидя на бортике ванны.

Я не была готова вот так ставить точку. Не хочу этого. Просто не хочу. Тянусь за телефоном, чтобы звонить Марьяну и умолять его не бросать меня. Смело жму кнопку вызова и прижимаю динами к уху. Я докажу им всем, что они неправы. Я сумею доказать Марьяну, что Горский для меня в прошлом.

Каждый последующий гудок, режущий ухо, топит мою смелость и отвагу. Стучу ноготками по умывальнику, требуя чтобы Мар взял трубку. Сверкнувший под искусственным освещением камень на пальце, забивает последний гвоздь в мою решительность.

Сбрасываю исходящий звонок.

Чувство вины лавиной наваливается новым цунами. Вспоминаю день, когда Марьян достал из кармана это кольцо. Только сейчас осознаю, что если бы не дышащий спину Горский, если бы не его самодовольное лицо перед глазами, я бы наверняка не спешила бы принимать предложение руки и сердца Марьяна.

Наверняка.

Облегченно выдыхаю из-за того, что Марьян не принял мой спонтанный вызов. Мысли в голове скачут как саранча по полю.

Не понимаю, чего хочу на самом деле, а чего нет. Не различаю своих настоящих чувств.