Глава 26. Лозунг для молодых жен

Может быть, я действительно была для моего мужа Захара лишь удобной женщиной. Деспотичный отец одобрил его выбор, и он женился, а его любовь, горящие глаза, ласку я придумала?

Мы же, девочки, любим мужчин идеализировать, и видеть в них то, чего не было и нет.

— Господи, Валь, — кривит морщинистую рожу Влас Игнатьевич, — тебе не этим вопросом надо задавать. Ты лучше спроси, почему разлюбил?!

Очень хочется схватить тарелку со стола и разбить о голову свекра, но как это решит проблему моего развода и того, что в пятьдесят лет я буду разведенкой?

Как это поможет тому, что мой брак развалился из-за борщей с котлетами и глубокого жадного заглота?

Это так примитивно!

— Влас Игнатьевич, — мило улыбаюсь противному старику, который приподнимает свою мохнатую бровь, — я, как глупая женщина, которая слепо и наивно верила в вечную любовь, хочу знать, а любил ли меня ваш сын в тот вечер, когда притащил в ваш дом, и боролся бы он тогда за меня.

— Скажи, что да, — Влас Игнатьевич переводит сердитый взгляд на Захара, — скажи, что да, любил больше жизни и что был готов даже отца родного убить за нее. Захар, сейчас она хочет услышать именно это. Ты же и сам это понимаешь

Конечно, Влас Игнатьевич прав. Я хочу думать, что я была дикой и необузданной любовью и страстью, за которую Захар отказался бы от всего мира в свои глупые наивные девятнадцать лет.

Я хочу верить в сказку, и если эту сказку у меня сейчас заберут, то я окончательно разочаруюсь. У меня не останется даже прошлого.

— Я знал, какую девочку одобрит мой отец, — Захар смотрит на меня твердо и не моргая.

— Мало я тебя порол! — рявкает Влас Игнатьевич.

— Я не планировал так рано жениться, Валь, — Захар усмехается, — но тут ты вываливаешься из автобуса, растерянно смотришь по сторонам, и я понимаю… вот оно.

— Вопрос не об этом, — шепчу я сдавленно.

— Не было такой вероятности, — Захар подается в мою сторону, — что мой отец не одобрил бы тебя мне в жены.

— А если бы он сказал, что я ему не нравлюсь и что иди ищи другую тупую дурочку, которая проживет с тобой тридцать лет, а после останется не у дел, потому что не готовит тебе котлетки с пюрешкой? — стараюсь говорить мило и с очаровательной улыбкой, ведь Захар не терпит криков и истерик.

— Ты меня, что, не расслышала, Валюш? — прищуривается. — Не было такой вероятности. У тебя проблем со слухом нет?

Захар невыносим. И ведь я не могу сейчас заявить, что вышла замуж за милого и доброго мальчика, который изменился в последние годы.

Тогда, когда я вышла из автобуса и поняла, что пропустила несколько остановок, ко мне подвалил наглый и бессовестный мажор с вопросом:

— Заблудилась, крошка?

И что я сделала? Я покраснела, я смутилась, я, блин, сразу же влюбилась в эту хищную белозубую улыбку, а после вообще согласилась на то, чтобы Захар подвез меня.

Даже после его “Заеду завтра вечерком, малыха. Познакомимся поближе за культурным чаепитием” я не решилась послать его.

Он ведь был такой классный.

Такой опасный.

Такой наглый.

Такой агрессивный, что от его одного взгляда все кругом как-то съеживались и тупили глаза.

Да, я понимаю, что у меня было несколько шансов избежать замужества с Захаром, но я же дура.

Именно такие дуры, как я, могут жить десятилетиями рядом с моральными уродами и считать себя счастливыми женами.

— Какая я дура, — тихо говорю я, вглядываясь в бессовестные глаза Захара, — ты же, в принципе, не способен любить.

А его красивые подарки, его удивительные сюрпризы — лишь показуха. Вот и все.

— Ну, а ты если и любишь кого, то только свои кусты в оранжерее, — Захар пожимает плечами. — Ладно если бы выращивала особенные помидорки для завтрака любимого мужа, — усмехается, — о я бы высоко оценил котлетку, пюрешечку и салатик из домашних помидорок. И огурчиков.

Я несколько раз моргаю. Он сейчас серьезно? Да, он не шутит, и это не попытка вывести меня высокомерной насмешкой.

— И ты после этого хочешь сказать, что бабка я тут я? — у меня кончается терпение. — А не ты дед, который захотел загнать жену на огород, ради огурцов и помидоров?!

— Да никуда я тебя не загонял, — Захар кривится. — Я с тобой все в один момент уяснил для себя.

— В какой же?

— А у тебя совсем нет идей?

— Ты мне предлагаешь сейчас твои шарады отгадывать.

— Я предлагаю тебе говорить на полтона ниже, Валюш, — Захар устало вздыхает. — Выпей водички, — подхватывает графин и подливает мне воду в стакан, не спуская с меня взгляда. — Это все пустая болтовня. Я не совсем понимаю, чего ты добиваешься?

— Какой же ты тупой, Захар, — хрипло отзывается Влас Игнатьевич, — если женщина насилует твой мозг разговорами, то…

— А мне не надо, чтобы мне насиловали мозг, — Захар продолжает буравить меня недобрым взглядом. — Я клал, Валюша, на твои разговоры большой и толстый. Я тебе не философ, чтобы рассуждать часами с нытьем о любви. У меня свои взгляды на любовь от женщины.

— Котлеты, пюре, домашние помидоры и глубокий заглот? — ехидно спрашиваю я.

— Отличный лозунг для молодых жен, — Захар низко и бархатно посмеивается, — неплохо бы для некоторых на лбу это написать.

Я хватаю стакан с водой и делаю глоток лимонной воды, чтобы успокоиться. Захар смотрит на наручные часы, одернув манжету рубашки и хмурится.

Да, что-то долго нет нашей милой антилопы. Слишком долго она справляет малую нужду.

Может, поскользнулась и разбила голову об унитаз. Жалеть не буду.

— Иди проверь свое новое солнышко, если так волнуешься, — хмыкаю я, а у самой все внутри скручивается в клубок ненависти. Встаю, — а я, пожалуй, откланяюсь. Меня этот ужин утомил.

— Сядь, — Захар поднимает на меня взгляд исподлобья. — Ужин еще не окончен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍