Глава 31. Мыслим в одном направлении

— Твоя дочь назвала меня старой коровой, — заявляю я и резко замолкаю, крепко поджав губы.

Я не это хотела сказать.

Я хотела едко поинтересоваться, какого черта он тут забыл, но пожаловалась Снежку.

Именно пожаловалась с горячей обидой и ожиданием защиты и покровительства от Захара.

Какого черта, спрашивается?

Мы разводимся, у него беременная любовница, а я жду, что он сейчас возмутится из-за обзывательств нашей дочери и встанет на мою защиту.

Я горячо хочу, чтобы он приструнил Снежку, и потребовал уважать меня.

Пусть задаст ей трепку.

Меня нельзя так обижать!

И Захар должен незамедлительно вступить за меня и отстоять перед наглой хамкой мой авторитет.

Захар вскидывает бровь.

Он, похоже, уловил мое нелогичное желание его мужской защиты и властной опеки, и этой острой и обиженной нужды в нем у меня не было очень давно, а сейчас, когда для нас все кончено, разгорелась ярким и обжигающим огнем.

Наше напряженное молчание затягивается, а плечи мои Захар сжимает слишком крепко, до боли, но я не прошу его отпустить меня.

Почему?!

Глаза начинают щипать от подступающих слез. Я не просто ленивая старая корова, я еще и глупая!

Бровь Захара ползет выше, и я чувствую, как слезы капельками собрались на нижних ресницах.

— Снежана! — Захар разжимает пальцы, отступает и разворачивает в сторону распахнутой двери.

А я чуть не теряю равновесие.

— Снежана! — Захар выходит на крыльцо. — Объяснись, будь добра!

Сердце надрывается в частых и громких ударах, разгоняя кровь. Прижимаю ладонь к груди, желая успокоить его, замедлить, а то меня сейчас удар схватит.

— Я сказала ей правду! — восклицает Снежанна. — Ясно?! И извиняться не буду! Тормошишь ее, тормошишь, а она… что она? Ах, оставьте меня в покое, ах, вы меня утомили!

— Она все же твоя мать, Снежа, — грозно заявляет Захар, и у меня от его строгости в голосе сердце чаще начинает биться. Повышает голос. — Прояви к ней уважение!

По щеке скатывается слеза, и я ее торопливо вытираю. Прижимаю пальцы к губам, внимательно вслушиваясь в ссору Захара и Снежаны.

— Иди извинись перед матерью.

— Не буду! — едко отвечает Снежанна. — Пусть лучше не тебе жалуется, а подумает над моими словами! Она не привыкла думать! Не привыкла бороться! Не привыкла отстаивать свое!

— О чем речь?

— О ком! — вскрикивает Снежанна. — Не о чем, а о ком! О тебе! Тебе, папа!

— Мы сами разберемся с нашим разводом и с нашими отношениями! — я тоже выскакиваю на крыльцо. — Никто в этом доме не спрашивал твоего ценного мнения! У тебя своя семья! Свои дети! Не дай бог, они назовут тебя старой коровой!

Стоим плечом к плечу с Захаром у первой ступеньки крыльца.

— Ты лучше мне скажи, куда ты дела то красное белье?! А? — выпучивает на меня глаза. — Выкинула, да?

— Ты не имела никакого права покупать мне такой шлюший изврат! Я тебе не подруга! Я твоя мать! — я тоже перехожу на яростный крик.

— Какое белье? — недоумевает Захар.

— То, которое я ей упаковала в ваш круиз! — на грани безумия визжит Снежка. — А она его выкинула! Вот, — трясет рукой в мою сторону, — вот об этом я и говорю, но она все равно не поймет! И не захочет понимать!

Отмахивается и зло шагает к припаркованной у изящных кипарисов машине, буркнув:

— Да к черту вас.

А после шмыгает и трет нос. Она так делала в детстве, когда сильно обижалась или злилась. Во взрослой женщине неожиданно пробился, капризная и обидчивая девочка, которая очень не любила запреты и слово “нет”.

Мое сердце будто острой иглой протыкают.

Даже не верится, что Снежка была маленькой девчушкой, которой Захар со смешными детскими песнями-считалочками заплетал ей косы, и затягивал их туго, на совесть, а она шептала:

— Папа, я не могу теперь моргнуть.

Снежка оглядывается на нас со слезами на глазах и сжимает кулаки. И мне кажется, что мы все втроем сейчас на секунду вернулись в прошлое, в котором все было так просто.

— На узи свозил Ангелину? — тихо спрашивает она и щурится. — Она мне сегодня звонила, чтобы похвастаться. Мы же теперь подружки.

— Возил, — отстраненно отвечает Захар.

Вот только сердце билось часто и громко, а сейчас его сжали в острых ледяных когтях. Я выдох обрывается.

— Тогда жду нового звонка от тети Ангела! — огрызается и ныряет в машину, громко хлопнув дверце.

Сглатываю и сипло спрашиваю:

— Надеюсь, ты приехал с документами на развод?

Пора этот цирк заканчивать. Прошлое не вернуть, не исправить и сожалеть о нем нет смысла, а иначе я слягу.

Да, мы разводимся. Да, мой почти бывший муж ждет ребенка от другой. Да, я останусь в пятьдесят лет разведенкой с кустами дорогих цветов.

Это жизнь.

— Именно, — Захар разворачивается и по-хозяйски заходит в дом. — Наконец, мы мыслим в одном направлении.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍