Глава 34. И что ты сделаешь?
— Здесь вопросы задаю я, Валюш, — строгим и низким голосом заявляет Захар, не спуская с меня взгляда.
Чувствую вместе с тянущей болью, что ластовица трусиков у меня мокрая. Насквозь. Вероятно, что и на шелковой юбке уже проявилось пятнышко.
Проклятье.
— Притащишь сюда свою шлюху?
Я не могу сейчас себя контролировать.
Мне больно, мне жарко, хочется до дрожи коснуться ладони Захара. Внутренней стороны. Хочу почувствовать его теплую шершавую кожу с грубыми мозолями, которые он заработал в тренажерном зале.
— Я не ослышался сейчас? — Захар вскидывает бровь.
— Нет, не ослышался, — цежу я сквозь зубы.
Я ненавижу его.
Он предал меня.
Он - мерзавец и подлец, и у него скоро будет ребеночек от милой антилопы гну, но моему телу начхать на все доводы разума.
Мое тело проснулось.
Мое женское нутро расцвело, запульсировало и потребовало того, чего я не хотела очень давно.
Того, к чему у меня было стойкое отвращение.
Того, что будило во мне злость и раздражение. В тот последний раз, когда Захар на меня залез, я хотела разбить его голову ночником. От его поцелуев, вдохов тошнило.
И в тот последний раз он резко прервал свои ласки, отстранился, посмотрел в мои глаза и спросил:
— Что не так? Ты мне скажи, Валя…
— Я просто не хочу… — выползла из-под него и не смогла сдержать в себе гримасу отвращения. — И я не помылась…
Это была отмазка. Я сбежала в ванную на час, а потом когда вышла, то Захар не стал склонять меня к близости.
Меня от него тошнило, а теперь… я будто в лихорадке. Будто закинулась лошадиной дозой мощного возбудителя.
— Я делаю тебе замечание, Валя, — в голосе Захара пробиваются нотки хриплого гнева. — Вдох и выдох, и давай без оскорблений. Они тебе не идут.
Он делает только хуже, потому что от его бархатного недовольства низ живота схватывает долгий глубокий спазм боли. Я аж задерживаю дыхание, а после медленно выдыхаю.
Как тяжело быть женщиной.
Особенно в климаксе.
Тело сначала отвергает мужа, а затем после долгих гормональных “уговоров” срабатывает внезапно и бескомпромиссно, будто в последний раз видим в жизни мужика.
— Ответь на мой вопрос! — Захар повышает голос до грозного баса и бьет кулаком по подлокотнику.
А затем прищуривается, а я медленно моргаю, под новой волной жара и выдыхаю через приоткрытый рот:
— Мне этот дом не нужен, кобелина старый.
Я четко осознаю, что сейчас я иду на серьезную провокацию Захара, который точно не стерпит таких грязных оскорблений в свой адрес, но я в эту минуту — камикадзе.
Я хочу гнева Захара, раз его ласки теперь для меня под запретом. Не могу я сейчас быть леди.
— Я даю тебе шанс сейчас извиниться, Валя, — голос у Захара нарочито спокойны, но я слышу под этой холодной отстраненностью жаркий вибрирующий гнев.
Я едва сдерживаю в себе стон.
Не спускает с меня взгляда и несколько раз постукивает пальцами по подлокотнику кресла.
— Ты явно напрашиваешься на неприятности, Валюш.
— А что ты сделаешь?
Действительно, я — камикадзе, но у меня из женской жизни климакс украл около двух лет.
Отнял удовольствие и подарил отвращение к мужу.
Забрал сладкое волнение и наградил зудом и микротрещинами.
Украл игривость и шокировал вспышками слабости и тошноты.
— Что я сделаю? — переспрашивает Захар.
— Да, что ты сделаешь, престарелый ты козел?
В здравом уме я бы не позволила себе так выражаться. Я прекрасно знаю, что Захар мне не простит таких вольностей и не проглотит их.
Он не тот мужчина, и он не будет мне читать лекции, что обзываться плохо.
Женщина не имеет права унижать его, но я сегодня — камикадзе. Я хочу узнать его гнев, и мне все равно на последствия.
Захар встает, продолжая буравить меня недобрым взглядом.
— Черт старый, — цежу я сквозь зубы, когда он неторопливо стягивает с себя пиджак.
Я себе не принадлежу. Тонкая ткань рубашки натянута на широкой груди и на рельефных плечах.
Он тянется к пряжке ремня.
Я доигралась.
— Тупой похотливый баран.
Пряжка зловеще клацает, и Захар одним резким и быстрым движением вытягивает ремень из петель пояса брюк.
Неторопливо складывает его пополам, глядя на меня с легким снисхождением. Пряжку и свободный край ремня зажимает в кулаке.
— Я тебя выпорю, Валюш.