Глава 48. Нет, я ему ничего не скажу

— Мама, когда ты сказала, что разберешься с отцом, то я не думала, что ты устроишь такое! — Снежка заталкивает меня в дом. — Что ты творишь?!

Захар все понял, когда я оглянулась, и мне страшно. Страшно до дрожи возбуждения в коленях и ноющей боли внизу живота.

Я — больная.

Я — дура.

Я — извращенка!

Мне это не нравится!

Сначала у меня не было власти над тем, что меня тошнило от Захара, а теперь я не контролирую свое возбуждение от его грубости и жестокости.

Радует только одно: я додумалась надеть на трусы ежедневку, и моя юбка осталась сухой и чистой.

— Мама!

— А ты что устроила, когда решила чаи распивать с его новой шаболдой?! — рявкаю я на дочь, пряча под наигранным гневом свое волнение и возбуждение.

Пусть моя дочь так и думает, что между мной и Захаром случилась серьезная стычка, а не прелюдия, от которой у меня мозги расплавились.

— Я специально! Мне думаешь нравится с не дружить?! Если ты ничего не делаешь, то я хоть так держала ситуацию под контролем!

Замолкает, отмахивает и пытается отдышаться от испуга за мою жизнь. Даже ладонь к груди прижимает.

Я начинаю взволнованно ходить по холлу под хрустальной люстрой, и Снежка переводит на меня подозрительный взгляд. Щурится.

— Ты какая-то странная, мам.

— Ничего подобного! — повышаю я голос, и истеричные нотки сдают меня с потрохами. — Ты прекрасно видела, что он душил меня! Как я должна себя вести? Душил меня! Своей ручищей огромной!

Снежка щурится пристальнее, а я замолкаю и останавливаюсь. Лицо горит, и у Снежка, когда смущается, тоже вся резко краснеет до кончиков ушей, поэтому, чтобы она не поняла, что со мной происходит, я от нее отворачиваюсь.

— Мама… — тихо говорит она, и я слышу в ее голосе растерянность и удивление.

— Замолчи, — прижимаю кулак подбородку и медленно выдыхаю.

— Мама! — охает Снежка, и я понимаю, что она все поняла.

Закрываю глаза. Я сейчас от стыда сгорю, а Снежка обескураженно молчит. Я чувствую ее взгляд на затылке.

— Ну что? — я не выдерживаю и резко разворачиваюсь к ней. — Давай, начинай меня отчитывать! Осуди! Посмейся!

Но она не торопится обливать меня помоями. Медленно садится на пуфик у обувной полки и продолжает смотреть на меня в тихом изумлении.

— Мам… я тебя не понимаю… почему сейчас? Ты же до этого на него даже смотреть на него не могла, а сейчас…

— Я его хочу? — с агрессией спрашиваю я.

Снежка — уже взрослая. Она сама мама, и детей приносит не аист, поэтому почему я должна стесняться?

К тому же, я сейчас в Снежке и не дочь вижу, а женщину, которая тоже может пойти по моему пути.

Эта мысль приходит внезапно. Она меня отрезвляет, и я понимаю, что у меня со Снежкой не было откровенных разговор о той части жизни, которая может как украсить наши дни удовольствием, так и уничтожить отвращением и брезгливостью.

Даже о ее первых месячных с ней говорила не я, а наш семейный врач, которого я попросила подготовить мою девочку к травматичному опыту первой крови.

Она может столкнуться с тем же отвращением к мужу, что и я, ведь мы очень похожи. Мы даже краснеем одинаково.

— Да, я твоего отца терпеть не могла! — заявляю я громко и решительно. — Меня от него тошнило! И его запах…Он вонял! Меня от него трясло!

В глазах Снежки вспыхивает обида за отца, но она не возмущается, не ропщет. Лишь губы поджимает.

— Я его ненавидела! — я, наконец, выпускаю из себя ту правду, которая меня разъедала все эти два года. — Он был для меня наказанием!

У меня на глазах выступают слезы, а затем ручьями текут по щекам.

— Меня от одного его голоса трясло!

Снежка сильнее поджимает губы и хмурится, пытаясь понять мой женский гнев.

— Я заставляла себя просто рядом с ним сидеть! — я перехожу на крик. — Он даже дышал как-то возмутительно! Понимаешь?!

— Нет! Не понимаю! — наконец взвизгивает Снежка. — Не понимаю, как ты могла его вот так разлюбить!

— Поймешь! — с угрозой заявляю я и потрясаю пальцем. — Когда климакс накроет! Дело не в любви, черт вас всех дери! — слезы становятся злее. — Я та самая счастливая женщина, у которой может и кукуха поехать под гормонами! Ясно? А раз ты на меня похожа, моя милая, то твой муж тоже обалдеет, какой грымзой и злой ведьмой ты можешь быть! Беременности и роды у нас проходят легко, а вот климакс… — смеюсь, — не жалеет! Готовься, доча! Ты офигеешь!

— А к врачу пойти не судьба?!

— Да я два года по врачам! — верещу я. — Два года! И вот, наконец, результат! Только мой муж ушел от меня! Ясно?! Ушел! И я… — всхлипываю и утираю слезы, — теперь какая-то извращенка! Он меня душит, а я…

Накрываю лицо руками и оседаю на холодный пол. Реву, и совсем не сдерживаю себя. Если я призналась дочери в таких постыдных и интимных вещах, то слез точно не буду стесняться.

— Мама… — чувствую ладонь Снежки на спине. — Ты должна была с ним поговорить…

— Не могла, — всхлипываю, — не могла… Я видела в нем не мужа, а врага… Да и не понял бы он. Даже если я не понимала, то он?

— Скажи ему сейчас, — Снежка заглядывает в мое лицо, — мам, он же должен знать… Он же ничего не понимал, он же… был таким растерянным рядом с тобой…

— Нет, — прижимаю ладони к глазам, — нет… Это уже будет глупо…