Глава 59. Скажи мне «нет»

Захар сидит на полу предо мной. Крепко обхватывает мою окровавленную пятку левой ладонью.

Крепко зажмуриваюсь и прижимаю кулаки ко рту, когда он, сосредоточенно прищурившись, тянется к пятке пинцетом.

— Не дергайся, Валюш.

Я вскрикиваю. Резко и ловко выдергивает из меня осколок. Пятку пронизывает игла боли, и Захар прижимает к пятке бинт, обильно смоченный в спирте. Рану разъедает будто кислотой.

Всхлипываю и прикусываю губы, медленно выдыхая через нос.

Низко и хрипло шепчет:

— Тише.

Замираю. В голосе Захара столько ласки сейчас, что по плечам прокатывается волна осязаемого тепла. Делаю судорожный вздох, открываю глаза, и наши взгляды встречаются.

Я ненавижу его.

Он — мужчина-проклятье.

Одно его ласковое слово может согреть как теплый кашемировый плед и чашка чая с лимоном, но за этой родной, уютной и густой нежностью спрятаны острые гвозди его предательства.

Он целовал другую, гладил другую, был в другой женщине, а теперь обтирает мою ноющую пятку влажным от спирта бинтом.

— Ты такая смелая девочка, — он улыбается и отбрасывает окровавленный бинт в сторону.

У меня на глазах выступают слезы, а сердце пробивает несколько сильных отчаянных удара.

Захар — мужчина-проклятье.

Развод с ним меня не спасет от бессонных ночей, мыслей о нем и дней тоски по его голосу, взглядам и ухмылкам.

Климакс был моей броней.

Гормоны забили мою любовь к Захару в самый дальний уголок души, и вместе с телом разрушили мою привязанность к нему, но я вернула саму себя, и теперь моя любовь к нему отравлена обидой, сожалениями и ревностью.

— Вот так, — Захар аккуратно и плотно обматывает мою пятку бинтом. — Теперь далеко не убежишь.

Да если и убегу, то буду ждать, что Захар меня догонит, перекинет через плечо и вернет в наш дом с приказами, чтобы я не дурила и прекратила истерить.

Захар рвет край бинта вдоль, чтобы затем этими половинками закрепить бинт и завязать милый бантик на своде стопы.

Задерживаю дыхание, когда ладонь Захара скользит по икре к колену. Я должна вырвать ногу, рявкнуть, что с меня хватит его глупых игрищ, в которых я превращаюсь в какую-то ненасытную неадекватную самку, но я сижу и не шевелюсь.

За эти два года отвращения, боли и глухого раздражения я истосковалась по этому теплому удовольствию от ладоней, что проходят по коже с мягким нажимом. Захар своими неторопливыми поглаживаниями словно плавит мою ногу и колено и втирает в кожу медовую сладость.

Я не могу сдержать стона:

— Прекрати…

Вот насколько мне был Захар отвратителен, вот настолько он сейчас для меня восхитителен. Его ладонь сейчас для меня не ладонь, а средоточие жара и неги.

— Как думаешь, — рука Захара замедляется у лодыжки, — у тебя появились новые эрогенные зоны?

— Оставь меня в покое… Это нечестно, Захар…

— Как же ты любишь страдать, — он усмехается, — а я люблю тебя мучить…

— Козлина…

Когда он целует меня в колено с внутренней стороны, меня накрывает волной мурашек, под которыми я откидываюсь назад, а моя нога в руках Захара вздрагивает.

— Захар, это несмешно, — я в новой попытке протрезветь хочу выдернуть ногу, но Захар, мой бессовестный палач, пробегает горячими пальцами по нежной подколенной ямке.

Слабая судорога идет по всему телу.

Вот она — новая эрогенная зона. До климакса мои колени были обычными коленями, а сейчас они непростительно чувствительные, будто обросли новыми нервными окончаниями.

— А я не смеюсь, — тихо отвечает он. — Я изучаю. Тебя.

Мне не прогнать его. Да и какой мужик уйдет от женщины, что заводится от поцелуя в колено?

Именно сейчас Захар довлеет надо мной безоговорочно и безгранично, и сил сопротивляться ему у меня нет никаких. За два года я тоже изголодалась, пусть меня и обманули гормональные скачки, которые ко всему прочему еще и по мозгам ударили.

Я поэтому так долго продержалась в браке с Захаром: его сложный, а иногда совершенно несносный характер, он нивелировал близостью, в которой я чувствовала, что он — мой. Что он любит меня. Что я — его королева. Я в минуты его поцелуев и ласк осязала, чувствовала на вкус, слышала, вдыхала нашу любовь и нашу больную привязанность.

— Это подло, Захар, — судорожно проговариваю на грани стона. — И ты это прекрасно знаешь…

— Скажи мне свое твердое нет, Валюш, — пальцы бегут по задней части икры к перебинтованной пятке. — Посмотри мне в глаза и скажи… нет и уходи.