Глава 62. Что ты так смотришь?

Недоверчиво наблюдаю за тем, как Захар, довольный собой и моим шокированным молчанием, зачерпывает из глубокой керамической кастрюли наваристый густой борщ.

Сглатываю.

На кухне витают пряные запахи жареного лучка, вареной капусты, сладкой свеклы и лаврового листа.

И да, Захар все еще в одном фартуке, и его голый крепкий зад отлично вписывается в белый интерьер кухни.

Конечно, как приличная гордая женщина я должна встряхнуть волосами и уйти, но… сколько женщин на моем месте могли бы сейчас воспротивиться любопытству и голоду после ярких взрывов удовольствия?

Сколько женщин на моем месте фыркнуть на крепкие ягодицы Захара и на его четкие линии мышц под тонкой кожей?

Он красивый, и я вновь это вижу. Вновь любуюсь им, вновь смущаюсь, как девочка, когда он оглядывается и вскидывает бровь:

— Ты во мне дыру прожжешь.

Как я могла видеть в нем мерзкого похотливого урода, чьи губы казались мне сколькими слизняками? Почему организм так зло со мной пошутил?

Кутаюсь в плед поглубже и, виновато закусив губы, отвожу взгляд на холодильник.

Я должна признать. Я его обижала. Жестоко и с презрением, которое не заслуживают даже враги, и мне от самой себя противно. Такие высокомерные и мерзкие бабищи заслуживают не мужчин, а одиночество и, вероятно, если бы я не сидела на гормонах и не лечилась, то для меня такой невеселый расклад был бы вполне приемлем.

Я бы злая и одинокая копалась со своими цветочками и окончательно бы превратилась в брюзжащую мегеру, у которой из интересов лишь клумбы и внуки.

И ведь таких женщин полно.

Я не особенная в своем отвращении к мужу, увы, но в свое оправдание я могу сказать, что у меня хотя бы хватило мозгов начать лечение с гинекологами, а остальные тетки? Они и не думают что-то менять.

А зачем? Большая часть жизни позади, молодость прошла и близость с мужем — это уже повинность, а не удовольствие.

— О чем ты так задумалась? — Захар ставит передо мной миску с борщем насыщенного красного цвета. — Ты сначала поешь, а потом уже думай.

Протягивает ложку, и в груди растекается тепло и густая благодарность. Захар хочет меня накормить.

Хочет порадовать.

Хочет удивить.

Вот чего он от меня ждал, когда говорил о том, что ему хотелось от меня простых радостей, котлеток, пюрешечку, борщеца, кофе. Это и есть забота, которая убеждает человек, что его любят и что хотят его согреть.

— Откуда ты знаешь, как варить борщ? — спрашиваю я и забираю ложку.

— Посмотрел в интернете, — пожимает плечами и ставит на стол вторую миску с борщем для себя. — Там куча рецептов.

Зачерпываю ложкой капусту. Порезана она неровно, где-то тонкой соломкой, а где-то квадратиками. Кубики картошки тоже выдают, что Захар — повар неопытный и рука не набита часами практиками.

Отправляю ложку борща в рот и удивленно мычу, глядя на польщенного Захара, который, кажется, чуть краснеет от смущения.

Вкусно. Пусть овощи не пройдут калибровку, а мясо порвано на длинные волокна, но, черт возьми, это лучший борщ в моей жизни.

Насыщенный и яркий, с легкой кислинкой, которую придает томат, и тонким ароматом свежей зелени: пряного укропа.

— Вкусно! — не сдерживаю восторга и ныряю ложкой в миску еще раз.

Он подхватывает ложку и заявляет:

— Самому стоит попробовать.

Я все равно улавливаю в его голосе польщенные нотки.

Обхватывает губами ложку, задумчиво причмокивает и жует.

— Ну, неплохо.

Он доволен собой. У него получилось с первого раза удивить меня, и я понимаю, что мы могли избежать появления Ангелины, будь я чуть повнимательнее.

— Вот чего ты ждал, — говорю я.

— И уверен, что у тебя бы получилось лучше, чем у меня, — он хмыкает и прищуривается.

Я же могла ему сварить хотя бы кофе. Могла же и не переломилась бы. И ведь Анна всячески намекала об этом, говорила, подталкивала, а я не желала радовать того, с кем так долго прожила.

Ловлю на мысли, что я хочу стучать в кабинет Захара, слышать его «заходи», а затем с милой улыбкой ставить на его стол чашечку с черным кофе.

Или по утрам вместе с ним встречать новый день: он с черным кофе, а я с травяным чаем.

— Что ты так на меня смотришь? — спрашивает Захар. — Меня это взгляд пугает. Ты успела мне мышьяка подсыпать?