Глава 14

Поверить? Он просит меня ему поверить?

Он говорит мне о своей боли? Смешно! Дико и нелепо. Мне приходится умирать в этом доме изо дня в день. Видеть его, слышать. Чувствовать, как сегодня, когда он сжимает мои плечи, когда обнимает, прикасается.

Он отравляет мою жизнь своим присутствием, а тело — прикосновениями.

Я умираю медленно, без анестезии, с адской болью. Тело огнем горит в эту самую минуту, и я ненавижу себя за то, что в глубине души хочу этих прикосновений. Хочу его присутствия. Все еще хочу, чтобы эта ситуация оказалась сном и я вот-вот проснулась.

Его губы попрежнему прижаты к моей щеке, и это пытка. Пытка делать вид, будто меня это не трогает. Притворяться, что мне наплевать, ведь это не так. Я умираю. В душе я скулю, мое сердце умоляет мозг сжалиться. Прижаться к Демиду, обнять, но я не могу себе этого позволить. Разум бунтует. Разум прав.

— Пожалуйста, — шепчу, — убери руки. Это не входило в наши договоренности.

Ермаков шумно выдыхает, отстраняется на сантиметры, но попрежнему касается меня руками.

— Ты правда идешь на свидание?

Смотрим друг другу в глаза. Я правда вижу, что ему тоже тяжело. Вижу и добиваю.

Выпрямляю спину, расправляю плечи и молча киваю.

Разве встречу с адвокатом можно считать свиданием? Не думаю. Что до моего внешнего вида, так, если стереть с губ эту дурацкую помаду, красное платье-футляр идеально впишется в образ человека, что собрался на деловую встречу.

К сожалению, больше я не могу доверять Демиду на все сто. Даже в рамках нашего уговора. Я не знаю, к чему готовиться, поэтому должна заранее быть готовой абсолютно ко всему. Адвокат мне в этом поможет.

Я устала быть дурочкой. Устала быть доверчивой, доброй и честной. Все всегда этим пользовались.

Аккуратно высвобождаюсь из объятий Демида, делаю шаг назад и, повернувшись к мужу спиной, иду к подъехавшему такси.

Как только оказываюсь в салоне и машина трогается с места, достаю из сумочки зеркало и влажные салфетки, вытираю помаду и, откинувшись затылком на подголовник, прикрываю глаза.

Встреча с господином Андриасовым назначена на восемь. В ресторане. У него есть буквально полчаса, и это единственное место, что было ему по пути. График Андриасова расписан на месяцы вперед, если бы не моя скандальная история, вероятно, он бы вообще не взялся за это дело и не изъявил желания увидеться.

— Здравствуйте, Александра.

Мы с Юрием сталкиваемся в зале, не доходя до столика.

— Позволите, я за вами поухаживаю? — Андриасов отодвигает для меня стул, и я присаживаюсь за стол с легкой улыбкой на губах.

— Здравствуйте, спасибо.

— Итак, время поджимает, через полтора часа я должен быть на другом конце Москвы. Так что ближе к делу. Что вы хотите?

— Честного суда.

Юрий странно улыбается, но кивает.

— Что вы подразумеваете под «честным судом»?

— Развод по закону. Я…

Последующие пятнадцать минут я рассказываю Юрию о том, что не хочу быть обманутой мужем и просто хочу взять свое.

— Брачный контракт?

— Есть. То есть был, но, возможно, еще есть в электронном варианте. Он не самый лучший.

— Детали.

— Если инициатором развода являюсь я, то не имею права ни на что претендовать и выплачиваю моральную компенсацию.

— Занимательно. Ну это, допустим, мы оспорим. Пункт сам по себе многое нарушает. Что-то еще?

— Про ребенка вы знаете, думаю.

— В курсе. Я вас услышал и не против вести это дело. Моя помощница свяжется с вами насчет оплаты и нашей следующей встречи. Я соберу материалы, рассмотрю варианты, что мы можем сделать, но уже сейчас настоятельно советую вам все же обсудить с мужем мировую. Возможно, найдутся компромиссы.

— Они вроде как есть, но мне нужна страховка.

— Поподробнее.

В деталях рассказываю о нашем с Ермаковым договоре и возможности мирного развода, если я выполню ряд условий, одно из которых — притворяться, что мы помирились.

— Неплохой вариант в вашей ситуации.

Через полчаса Андриасов удаляется, а я остаюсь за столиком одна, разве что в компании бокала вина, которое Юрий заказал и к которому я так и не притронулась. Ехать домой желания нет. Там я чувствую себя в западне. А еще не могу отделаться от мысли, что все больше начинаю верить в этот огромный обман.

Верить, что Ася все это придумала, что за ней стоят какие-то люди, что Егор не сын Дёмы…

Отодвигаю бокал и поднимаюсь со стула. На улице тепло, поэтому решаю прогуляться. Москва никогда не спит.

Пока брожу по шумным улицам, вспоминаю наше с Дёмой прошлое. То, насколько нам хорошо было вместе. Именно сейчас в голове крутятся все наши совместные планы. Мы многого хотели.

Перехожу дорогу и сама не замечаю, как оказываюсь в парке, освещенном, но малолюдном.

На скамейке, в глубине деревьев, тусуется компания молодежи, девчонки что-то визжат, парни спорят, смеются. Прохожу мимо и ловлю себя на мысли, что забыла, когда в последний раз была вот так же счастлива и свободна, как они.

В семнадцать самой ужасной проблемой было, что мама не пускает вечером гулять с мальчиком, который так сильно нравится. А теперь мне хочется, чтобы это было самым ужасным разочарованием в моей жизни.

Пока я плаваю по воспоминаниям, голоса становятся тише. Я шагаю по дорожке, чувствуя легкую прохладу обдувающего плечи ветерка.

— Девушка, давайте познакомимся.

Отрываю взгляд от своих туфель, на которые смотрела, пока шла, и поднимаю голову.

Двое мужчин. Обычные. Неприметные. Но похожие на бандитов или маньяков. Только вот их дальнейшие действия полностью перечеркивают мои выводы.

— Я не знакомлюсь. Извините.

Хочу обойти их стороной, но тот, что повыше, преграждает дорогу.

— Нехорошо как-то. Мы с джентельменскими намерениями, — смотрит въедливо и посмеивается. Его друг тут же подхватывает эту веселую ноту. — А вы…

— Ребят, я правда не знакомлюсь. Меня муж ждет.

— Муж?

Взрыв смеха заставляет вздрогнуть.

— Нормальный муж ночью свою бабу одну шляться не отпустит.

Мужчина ухмыляется и хватает меня за руку. Паника захлестывает. Мне страшно, и я понятия не имею, что делать. В руках сумочка, в которой только телефон. Ни баллончика газового, ничего…

— Да ладно тебе, не упрямься, мы тебя проводим.

— Руки убрал от нее!

Слышу голос Демида. Громкий и, если честно, внушающий спокойствие.

— Слышь, мимо шел, туда и вали.

— Я сказал, грабли убери, — Дёма равняется со мной, — иначе сломаю.

— Ты?

Чувствую, как захват слабеет, а потом и вовсе пропадает. Ермаков прекрасно перетянул на себя их внимание. Делаю шаг назад в тот момент, когда Ермаков замахивается. Удар. Потасовка. Мой визг, а через несколько минут мы с Демидом уже сидим на лавочке. Он вытирает кровь, которая хлещет из носа.

— Что ты тут вообще забыл? — выдыхаю, отрывая кусок ткани от подола. Все влажные салфетки, что у меня были, уже в мусорке. — Держи.

— Гулял.

— Ну да. Я так и думала, — закатываю глаза. — Спасибо. Если бы ты за мной не следил, возможно, этот вечер стал бы…

— Лучше не продолжай. И так позволила им свалить.

— Иначе ты бы назащищал меня на статью, Ермаков. Ладно, — случайно кладу ладонь поверх Дёмкиной и тут же отдергиваю, — поехали домой.

— Ты встречалась с Андриасовым? — поднимается вслед за мной. — Не веришь мне?

— Перестраховываюсь.

— Я раньше всегда думал, что ты мягкая, — улыбается, — такая беззащитная.

— Что смешного?

— Ничего, — качает головой. — Ты все правильно делаешь, — ловит мои пальцы.

— Прекрати лыбиться, иначе я добавлю, — смотрю на его красный нос. — Понял?

— Более чем, — Демид ухмыляется. — Я там припарковался, пошли, — кладет ладонь мне на талию и подталкивает чуть вперед.

Честно говоря, это запрещенный прием.

Чувствую, как Демид касается моей спины, и вытягиваюсь по струнке. Плечи сами уходят немного назад, выпуская вперед грудь. Делаю глубокий вдох, умоляя, чтобы Ермаков этого не заметил, и беру курс по направлению машины.

Мы медленно шагаем по дорожке, а в моей голове только одна мысль — возмутиться или нет? Попросить его убрать руку от меня или оставить все как есть?

— Хотел еще раз поблагодарить тебя.

Дёмка все же убирает руку от моей спины, но теперь его пальцы почти касаются моих. Мы идем слишком близко, и наши ладошки практически сталкиваются.

— За что? Ах да, сделка. Пожалуйста, — отмахиваюсь. Нужно разрядить атмосферу, мне с ним еще в одной машине ехать. Я не должна быть напряжена, но именно это со мной сейчас и происходит.

Нервы оголены. Я потеряна. Мне не нравится происходящее, с одной стороны, но, с другой, я испытываю какое-то чувство удовлетворения от этого, словно вот именно так и должно быть. Видимо, по каким-то моим внутренним критериям хорошести, Ермаков обязан был меня спасти и похвалить за встречу с адвокатом. Глупости, конечно.

Пока думаю об этом, мой желудок громко урчит, подставляя меня, как никогда в жизни. Демид реагирует мгновенно:

— Может быть, поужинаем? Тут недалеко есть хороший, тихий ресторанчик. До встречи с тобой я часто там бывал, когда не хотел никого видеть. Можем взять ВИП-обслуживание в закрытой комнате.

— По-моему, это уже слишком.

— Это ничего не значит. И ни к чему нас не обязывает, — Дёма пожимает плечами и, чуть ускорив шаг, останавливается прямо передо мной.

Если бы это происходило чуть быстрее, я бы непременно влетела ему в грудь. Но в этот раз, к счастью, ничего не выходит из-под контроля.

Прячу руки за спину, сцепляя пальцы замком, и запрокидываю голову немного назад. Так, чтобы смотреть Дёмке в глаза с такого близкого расстояния.

У нас приличная разница в росте, и сократить ее не помогают даже каблуки.

— Просто поужинаем. Я, если честно, очень хочу жрать, — разводит руками, а я демонстративно закатываю глаза, сдерживая смешки.

— Ладно, выгуляю платье.

Соглашаюсь не из чувства тоски по мужу и не из-за ноющего сердца, и даже не для того, чтобы дать нам хотя бы призрачный шанс. Будет глупо отрицать, что у нас с Ермаковым общее прошлое, и то, что мне всегда было с ним комфортно. Видимо, пока я не готова отпустить Демида вот так сразу.

Кто-то обзовет меня бесхребетной дурой, но это моя жизнь, и только мне решать, как ее проживать. Что чувствовать…

— Отлично. Я плачу.

— Это естественно, сам же позвал. — Обхожу Дёмку стороной. — Где ресторан-то?

— Дорогу переходим, и за угол.

— Отлично, — выдыхаю с облегчением.

Я ненавижу туфли. Любые. Мои ноги для них просто не созданы. То, сколько я сегодня прошла на каблуках, заслуживает записи в моей личной книге рекордов.

Поэтому, когда оказываемся в ресторане, я тайком высвобождаю ступни из этих красных орудий пыток, испытывая практически оргазм.

— Туфли? — Ермаков смотрит на меня, не отводя глаза.

Приподнимаю бровь, на что Демид тут же парирует:

— У тебя такое выражение лица… Очень…

— Не продолжай, — беру в руки меню.

— Никогда не понимал это чисто женское желание издеваться над собой.

— Нам еще повезло, что корсеты давно вышли из моды, — улыбаюсь, бегло шаря взглядом по страницам.

— Не против, если я закажу?

Ловлю Дёмкин взгляд и киваю. Внутри почему-то так тепло сразу становится, а когда нам приносят пельмени по жутко завышенному ценнику в ресторане, но пельмени — «Серьезно?» — это единственное, что могу озвучить в этот момент.

— Помнишь? — Ермаков вооружается вилкой и накалывает на зубья сразу две пельменины.

— Еще бы, — прикрываю ладонью глаза. — Наше первое свидание, — беру вилку. — Ты привел меня тогда в «Сахалин».

— И ты съела там только какой-то салат из трех листьев.

— Самый дешевый салат. Ты вообще видел их ценник? — возмущаюсь, словно у меня в кармане до сих пор лежит всего лишь пара тысяч, которой должно хватить до аванса.

— Поэтому потом, исключительно, чтобы сэкономить мой бюджет, мы пошли догоняться в пельменную.

— Точно, — смеюсь, — я тогда на стрессе грамм пятьсот, наверное, навернула.

— Да, — Демид улыбается. Смотрим друг на друга. — Тогда я подумал, что это точно моя женщина.

Слова с его губ слетают так быстро, что я не успеваю стереть с губ улыбку. А когда это происходит, нервно отворачиваюсь. Все это было словно вчера, но больше никогда не повторится.

— Приятного аппетита, — желаю и затыкаю себе рот едой. Дальше разговоры не клеятся. Мы оба, видимо, исчерпали лимит собственных сил.

Демид, конечно, меня рассматривает, да и я сама то и дело на него кошусь, правда, все это до момента, пока ему не поступает звонок.

— Прости, это Тишин, — сообщает и прикладывает к уху динамик. — Я слушаю.

— Видел уже? — басит Алекс. Он вечно был громким парнем.

— Что именно?

— Сашкино интервью. Час назад вышло на канале Измайловой.

Чуть крепче сжимаю в пальцах вилку и, кажется, не дышу.

— Еще нет.

— Чувак, твоя жена не стеснялась в выражениях. Я тебе там пару нарезок скинул, глянь. Насладись шоу.

Демид отключается, но продолжает смотреть в экран. Я слышу свой голос из динамиков смартфона. Напрягаюсь сильнее.

«— Это было очень неожиданно. И если честно, жестко, Саша. У вас дома происходило что-то подобное? Вот такие вспышки агрессии?

— Вы что имеете в виду сейчас?

— Демид вас бил?

— Это было…»

Голоса замолкают.

Дёма резко вскидывает взгляд, а я роняю вилку. Тишина становится осязаемой. По спине бежит холодок, и я неосознанно начинаю мотать головой в свое оправдание, что такого не говорила. Только вот вслух сказать не могу, язык к нёбу прилип.