«Нет смысла ждать»

Даша

— …ты с ума сошла?!

С возмущением выдыхаю, поправив правый наушник и неловко покосившись в сторону престарелой дамочки с бордовой, вельветовой сумочки. У нее была забавная шляпка, и я подумала вскользь, что в старости есть свои плюсы. На ее шапке сидел странного вида цветок: огромная ромашка с белоснежными лепестками. Этот цветок был братом-близнецом другого цветка, который гордо восседал короной на голове ее милого пуделька, придерживая волнистую челку.

Да, определенно в старости есть свои плюсы. Едва ли сейчас я могла бы себе позволить такое, но когда моя жизнь перевалит за восемьдесят лет, мне нравится думать о том, что меня перестанет волновать то, о чем подумают люди. И я смогу наконец-то одеваться и жить так, как мне хочется, наплевав на социальные условности. Вот хоть бы тоже заведу себе собачку, повешу на руку винтажный ридикюль, а на голову напялю шляпку! Чтобы тоже вместо звезды во лбу горел цветок. Как у моей возможной собачки! И отправлюсь на утренний, дневной или вечерний променад: неважно. Я буду это делать, потому что так звучит свобода — делать только то, что ты хочешь. И как ты хочешь.

Губы трогает слабая улыбка. Я дарю ее ей, слегка киваю в знак извинения за то, что потревожила ее покой, а потом прохожу мимо прямиком в торговый комплекс.

На том конце провода вовсю хохочет Алена…

— А что такого?! Брось. Предложение-то стоящее.

— Ну да. Конечно. Разумеется!

Фыркаю.

В предложении, которое мне поступило от неожиданного источника, только на первый взгляд было что-то стоящее. Потом схлынул первый шок и дрожащее внутри желание дать по газам от всей своих проблем, чтобы получилось притвориться, словно их вовсе нет, я начала думать.

Мысли пришли неутешительные, а момент, когда я чуть не ответила положительно, рухнул. Бежать — не вариант. Это во-первых. Во-вторых, не стоит пытаться влезть в шкуру, которая тебе явно в плечах будет жать. Или наоборот — многомерить.

— Не хочу проблем, — высказываю свою мысль тихо, но Алена ее слышит и вздыхает.

— Каких проблем, Даша? Успокойся.

— Я спокойна, дорогая. Три дня прошло, так что…

— Но ты думала о нем эти три дня?

От ее каверзного вопроса чуть не оступилась. Вот был бы смех, конечно. Растянуться посреди огромного торгового комплекса прямо на эскалаторе. Нелепо и травмоопасно так-то.

— Черт.

— Что?

— Чуть ногу не подвернула, вот что!..И я не думала о нем! С чего бы вдруг?

Это не совсем правда, конечно, но кто докажет? Прибора для считывания мыслей никто еще не придумал и вряд ли когда-то изобретет. Что, само собой, слава богу, ибо некоторые вещи лучше оставлять внутри одной черепной коробки, а не делать это достоянием общественности.

Прикусываю губу и поворачиваю голову в сторону, делая вид, будто бы меня сильно волнуют ряд магазинов по левую от меня сторону.

Алена снова вздыхает, а потом вдруг усмехается и спрашивает:

— А как у него фамилия?

— Зачем тебе?

— Ну… хочу посмотреть на того, о ком ты, разумеется, не думала три дня кряду.

— Алена!

Ступаю на твердую землю и поправляю сумочку, а потом неосознанно сжимаю себя руками и отправляюсь вперед.

Мне не нравится этот разговор.

— Что?..

— Ты серьезно полагаешь, что меня может увлечь какой-то там мужик?!

— Ну…

— Я не Слава, — шиплю дикой кошкой, — И я не собираюсь затыкать дыры в своей душе членами! Это не мой метод!

— Достойно.

— Ага. Спасибо.

— Тогда я вообще не вижу причин, по которым тебе бы не согласиться.

— О боже… — закатив глаза, шумно выдыхаю.

Алена цыкает в ответ.

— Не поминай господа всуе, малыш. Но я серьезно. Свалить сейчас из города, в крутой комплекс, где будет рядом сын и не будет даже напоминания о Славе? Это хорошее предложение, Даш.

— Дома и стены лечат.

— Только не когда эти стены состоят из ваших общих воспоминаний.

Тут мне парировать нечем. Она права. Наверно, из-за того, что прекрасно понимает, каково это, а может просто со стороны оно всегда виднее. Неважно, но Аленка права.

Я не боюсь оставаться дома одна. Уже. Но дискомфорт ощущается. Ловлю себя на тупой привычке пойти и поставить ужин ближе к восьми, потому что Слава приходил с работы обычно в это время, а я старалась сделать так, чтобы его встречал горячий ужин. Приходится бить себя по рукам, и пусть я понимаю, что привычка — вторая натура, но все равно раздражает.

Возможно, и стоило все-таки согласиться…

— Я ни в зуб ногой в семейном праве. Это слишком большая ответственность.

— Поговори с ним. Попроси снять с себя полномочия относительно его дочери, собирай шмотки и поезжай отдыхать!

— С чего ты взяла, что он согласится? — чуть прищуриваюсь, свернув в ближайший магазин.

Мне здесь ничего не нужно, да и в целом у меня нет настроения шопиться, но время как-то занять просто необходимо. Когда нет — голодные мысли сжирают меня живьем.

Вопросы слишком острые. Они очень ранят: где он? Как он? С… кем он?

Господи!

Я на миг жмурюсь, но потом решительно убираю в сторону весь этот бред и иду к ближайшей вешалке с платьями.

— Ну?!

Аленка издает глухой смешок.

— Не знаю, дорогая. Интуиция.

— А что, если твоя хваленая интуиция дала сбой?

— Ну… откажет. И что дальше-то? Умрешь?

— Буду выглядеть еще более жалкой, чем уже выгляжу.

— Ох нет, только не этот золотой стандарт…

— Чего?!

— «Йа зялькайя патямю стё мине изьменили», — передразнивает меня подруга, а потом снова усмехается, — Золотой стандарт. Каждая женщина, оказавшаяся на твоем месте так думает, и это меня раздражает.

— Но ты понимаешь.

— Понимаю, дорогая, поэтому и бешусь. Это неправда. Ты не жалкая из-за того, что какой-то хер не смог удержать свой, прости за тавтологию, хер в штанах. Мужики вообще в этом плане все одинаковые. Когда у них стоит, мозг отключается напрочь.

— Трогательно…

— Не очень-то, но зато жизненно, — Алена поджигает сигарету, я слышу росчерк ее зажигалки, а потом выдыхает дым и как будто бы жмет плечами, — Но сейчас не об этом. Я все равно твои мысли не изменю, ты сама только можешь. Со временем.

— Время, время… вечно одно и то же. Оно разве лечит?

— Нет, но обтачивает острые углы.

— Хах.

Новая затяжка. Я бездумно касаюсь кашемировых свитеров и хмурюсь. Хочу спросить что-то еще, но не решаюсь, ведь рациональная часть моего сознания прекрасно понимает: Алена права, и даже если я буду препарировать свою реакцию и чувства до бесконечности в квадрате, легче мне не станет. И она не поможет — ничего не поможет. Лишь я сама…

— В любом случае, я считаю, что тебе следует передумать.

— Мы уже об этом говорили. Это просто нелепо!

Я выхожу из магазина и снова бреду по залитому светом второму этажу торгового комплекса. Бесцельно бреду. Совершенно не понимая, куда и зачем…

Алена вздыхает.

— А лучше таскаться по ТК в поисках Золотого Грааля?

— Я не!..

— Даш, ты ненавидишь магазины.

Фыркаю.

— Ну если мы разводимся, хочу наказать его материально. Ясно?! Сейчас возьму и пущу на ветер половину наших накоплений!..

— Очень рационально.

— С каких пор ты против мести?!

— Это не месть, а тупость. Покупать шмотки, которые тебе не нужны и даже не нравятся.

— Может быть, нравятся!..

— Ты хочешь привлечь его внимание.

— Я не собираюсь!..

— Ой, ладно. Пока у нас стадия отрицания, это бесполезно.

Отчаянно прикусываю губу и панически пробегаю глазами по магазинам. Жадно, алчно как-то получается, но при этом абсолютно растеряно и снова жалко.

Алена права.

Горько и противно это признавать, но мы не общались почти неделю, и я с ума схожу. Отрицать можно хоть до морковкина заговенья очевидное, однако да. Признать, что твой брак рухнул, и разойтись так, словно вы никогда не были родными — это странно. Мне хочется скандала! Хочется наказания! Хочется сатисфакции! Ведь так нечестно!..нечестно!..

Что ты меня бросил…

— Меня кидает из стороны в сторону, — шепчу тихо и касаюсь горячего лба, — Кажется, я сошла с ума.

— А ты какой реакции от себя ждала? Что вы разойдетесь, и будто бы не было всех этих лет? Из сердца вычеркнула все и поехала дальше? Ах да, непременно встретила сексуального красавчика, который тут же покорил твое сердце…

— Я так не думала!

— И правильно делаешь. Такая хрень работает только в дешевых мелодрамах. На «встать и отряхнуться» тоже нужно время.

Вздыхаю.

Повисает пауза, но она не давит. Ее не хочется заполнить, и она не вызывает дискомфорт. Пожалуй, мне еще повезло. Иметь человека рядом, с которым будет комфортно молчать, просто чувствуя его поддержку возле сердца, даже если вы сейчас не «возле» — дорогого стоит. Не знаю, что бы делала, если Алены в моей жизни не стало… хотя, возможно, пережила бы. Со Славой же вон… хах, получается.

Я ни разу не сорвалась. Ни одного сообщения, ни одного звонка. Сколько было попыток и стираний в мессенджерах ненужных никому слов — пусть останется частью закулисной истории, а факты таковы: я не сорвалась. И я собой почти горжусь…

— Так как его фамилия?

— А? Что?

— Тренера. Как его фамилию?

— О господи… — усмехаюсь и снова закатываю глаза, но продолжаю движение.

Выдернула из болота. Она это умеет.

— Я не помню.

— Серьезно?!

— Клянусь. Я не помню. Вроде… Дорофеев?

— Андрей?

— Да… нет, стой!

— Ты что… хах, скажешь сейчас, что даже имени его не знаешь?

— Я не про то. Его фамилия…

И вдруг я осекаюсь.

Дойдя до конца второго этажа, сама не заметила, как прибилась к стеклянной перегородке, водрузив на нее руки. Передо мной — лифты. Золотой стандарт всех торговых комплексов — прозрачные.

Один неверный поворот головы. Один взгляд. И, кажется, я падаю-падаю-падаю…

Дыхание замирает. Потом я подумаю над теорией вероятности. Всенепременно подумаю… ведь какова вероятность, что это произойдет со мной? Сейчас? Когда я совершенно к этому не готова…

Кабина крайнего лифта пыточно-медленно скользит вверх. На четвертый этаж, скорее всего. А внутри…

Я узнаю его сразу.

Это невозможно объяснить, но, пожалуй, когда ты живешь с кем-то столько лет, у тебя вырабатывается способность узнавать своего человека в толпе из миллиона других мужчин! Даже если они будут одеты одинаково — плевать. Ты узнаешь.

По развороту плеч. По дурной привычке оттягивать карманы брюк, из-за чего их постоянно приходилось зашивать. Кажется, у меня даже пальцы закололо от эффекта призрачной иголки, которую я столько лет держала в руках и посмеивалась над мужем: я тебе не Портняжка! Если не прекратишь оттягивать карманы, сам будешь их зашивать!

Ну это так, разумеется… будничная бравада и легкий, женский бубнеж. Слава всегда улыбался, сидя рядом, а потом опускал руку мне на поясницу и медленно поглаживал, как котенка.

Его прикосновения я сейчас тоже чувствую. Фантомной болью, как от ожогов… ведь мой муж и сейчас рядом. Относительно. А не относительно — не со мной.

Кабина ползет выше и останавливается на четвертом этаже, где, конечно же, располагается фуд-корт. Он поднимает глаза на свою спутницу. У меня перехватывает дыхание, а все вокруг вовсе меркнет — остается только мой отчаянно-оглушающий пульс.

По всем показателям я не должна успеть ее разглядеть, но я успеваю. Миниатюрная брюнетка. Молодая. И невероятно привлекательная. С расстояния я назвала бы ее — куколкой. Вблизи? Самой натуральной красоткой.

И нет никакой сноски, она здесь не нужна. Я понимаю очевидное, от которого очень хочется сбежать, но сейчас даже при всем желании не получится — это она.

Она…

Женщина, которая украла у меня мужа. Девчонка! Господи, всего-то девочка…

Слава что-то говорит, двери расползаются. Он чуть отступает в сторону.

У меня на глазах набухают слезы.

Гребаный джентльмен…

Думаю, она улыбается ему. Я не вижу лица, она повернулась ко мне задницей, но думаю, что она улыбается. Всем женщинам нравится галантность, а когда ее оказывает такой мужчина? Твой любовник? Само собой…

Они выходят. Сначала куколка, потом он. И я больше их не вижу, но не сомневаюсь: он вряд ли поведет ее в Макдональдс. Это будет хороший ресторан, их там четыре штуки. Большой выбор… интересно, какой это будет?..

-...Даш? Ау! Да-ша!..что-то со связью?

— Я здесь, — хрипло шепчу.

На том конце провода снова повисает тишина, и на этот раз она вибрирует. В ней нет спокойствия. В ней только волнение: Алена почувствовала смену моего настроения моментально, и эта мысль тоже будет греть меня, но не сейчас. Сейчас я и без того горю, мне бы побольше холода…

— Все…

— Я решила согласиться на предложение.

— Чего?!

— Перезвоню.

Резко поворачиваюсь, скинув звонок, а потом набираю скорость. Рыдать посреди торгового комплекса в моем возрасте — моветон. Но когда-нибудь, когда я стану старой и смогу носить костюмы-близнецы вместе со своей забавной собачкой, буду.

Когда-нибудь…

Мне удается держаться до своей машины. На последних шагах, правда, я уже понимаю, что все. Все…

А когда попадаю внутрь…

Сладковатый запах освежителя душит. Ворот кофты тоже вдруг стал слишком тесным. Я оттягиваю его, хватаю ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, но ничего не помогает.

Больно так, что на месте не усидеть, словно меня действительно посадили на раскаленный костер. Я ерзаю, вытягиваю ноги, наоборот, подтягиваю их к груди, будто бы ищу позу, в которой станет хотя бы немного легче.

И нахожу.

Откинув спинку сидения назад, прижимаю ноги к груди и замираю. Слезы текут по щекам и падают на кожаное сидение уродливыми кляксами. Я смотрю в потолок, но перед собой вижу только его еле заметный, уловимый шаг назад и чуть отведенную руку в сторону. Знак приглашения.

Блядь, да гори ты в аду, тварь!..

Я ненавижу его. Раскаленной, удушающей, разрушительной ненавистью. Я его ненавижу!

Руки дрожат.

Мне с ними сложно сладить, так что, сорвав телефон с торпеды, я его чуть не роняю. Удержать удается волею судеб — но удерживаю. Трясущимися пальцами захожу на нужный мне сайт, быстро заполняю все графы. Имя, фамилия, отчество, серия и номер паспорта. Я не хотела! Правда. И правда в том, что во мне жива была надежда, что все еще можно исправить. Да, он меня предал. Он мне изменил. Но… люди ведь так живут. Разное случается. Гладко бывает только в написанных кем-то историях, а жизнь?..жестокая сука довольно-таки часто. Вот разве Алена хотела становиться бизнес-вуман? Да, ей сейчас все это дело нравится, но порой она грустит и говорит, что не может смотреть фильмы про врачей. Слишком ярко себя на их месте представляет, и слишком это… больно осознавать, что такого никогда не произойдет. Но жизнь распорядилась иначе, и никакого белого халата, никакого скальпеля. Не по ее воле — за нее так решили ее собственные условные рефлексы.

Так и со мной.

Я не хотела расставаться с мужем. Я его любила… и все еще люблю, раз так сильно ненавижу за то, что он со мной сделал… но он сделал. И такова жизнь: решение приняли за тебя. Жестокое. Будто бы сердце вырвали, а я глупая… надеялась, что не вырвали, а лишь ранили. И что не выбросили на помойку, а просто… не знаю. Поставили на паузу?

Бред.

Бред-бред-бред! Нет смысла больше ждать. Нет смысла надеяться. Любовь жива до тех пор, пока ты думаешь о своем человеке так же, как думаешь о себе. Она умирает, когда его чувства перестают иметь значения.

Наша умерла.

Слава обо мне больше не думает, а значит, нет смысла ждать, пока тебе укажут на дверь, нужно уходить самой. И нужно было бы сразу, так было правильно, однако… правильно — довольно мифическая ипостась, до которой нам, живущим в первый раз, довольно часто приходится идти окольными путями.

На экране отражается зеленый значок. Холодный, черный текст гласит:

Ваше заявление на развод подано. Я отбрасываю телефон на пассажирское сидение, а потом завожу машину и резко выезжаю со стоянки.

Домой.

Собирать чемодан.